Глава 7

В Гранде Кэш нас уже ждали. Я познакомилась с родственниками Лерана и отметила для себя, что он в большей степени похож на своего деда, чем на родителей, фотографии которых я не единожды пересматривала вместе с Мари и ее малышом. Мел тоже пошел в отца, а значит и в деда, особенно формой глаз и губ, я даже могла примерно представить, как наш мальчуган будет выглядеть, когда повзрослеет.

Семья Лерана проживала в чертогах города. Но возле леса у них был участок земли с огромным деревянным строением, похожим на ангар, хотя имелись все условия для нормального существования. А для оборотней он подходил даже больше, чем самый комфортабельный отель. Вокруг тихо, до ближайшего шоссе километров сорок, а то и более. Рядом лес. Участок огорожен деревянным забором с массивными металлическими воротами. Здание внутри имело два этажа, но необычной планировки. Верхний — занимал примерно одну десятую всего помещения, как пристройка, только не снаружи, а внутри, и соединялся с нижним этажом деревянными ступенями с узкими поручнями. Подымаясь по ним, казалось, что лестница пошатывается и вот-вот расползется в разные стороны под твоими ногами. Наверху находились спальные места, вернее широкий деревянный лежак на низких ножках, впритык примыкающий к трем стенам из четырех, и узкий проход, в нем можно было только обувь поставить. В «миниатюрной спальне» спокойно могли разместиться трое или четверо. Внизу, возле единственного окна, но довольно большого и ничем не зашторенного, стоял громоздкий кухонный стол, вокруг него две узкие и без спинок скамьи, в углу три табурета и высокий шкаф с множеством полок, заполненных посудой. Здесь на время соорудили спальные места для гостей: импровизированные пастели из толстых деревянных досок, возвышающихся сантиметров на тридцать от пола и накрытых сверху шкурами и постельным бельем, одеяла и подушки отсутствовали, но оборотни не сильно в них и нуждались. К зданию примыкали три небольшие постройки: душ, разделенный на две кабинки, и место, где оставляли одежду; кладовка с погребом, заполненные продуктами; последняя постройка — мастерская по изготовлению мебели из дерева. В ней раньше работал дедушка Лерана, но теперь она была заброшенной, пол присыпан старыми опилками, инструменты запылились, здесь пахло трухой и немного лаком и краской. Видимо, Леран перенял профессию от деда, но здесь все пришло в запустение, ведь внук не часто наведывался к родственникам. Двор возле дома был сильно утоптан, стояло три турника. В общем, территория предназначалась для одной конкретной цели: приютить оборотней и обеспечить им максимальные удобства.

Как оказалось, еще несколько лет назад, Веркен частенько приезжал сюда со своими волками, заодно привозил упрямого внука на воспитание к бабушке и деду. А когда были живы родители Алекса, Мари и Лерана, то здесь процветала жизнь. Еще до рождения детей, молодые пары находились в Гранде Кэш чаще, чем появлялись в резервации. Наверное, хотели чувствовать себя свободными от обязательств стаи, искали уединения для своих влюбленных сердец — я так думала, а как было на самом деле, знали только они.

Все детали чужого прошлого я узнавала постепенно: от Варганы или Мари, а Алекс и Леран молчали о тех днях, которые связывали их с ушедшими из жизни людьми. Мужчины редко говорят о прошлом, они держат всё в себе.

Мы провели в гостях уже чуть больше недели. Дельмас сняли квартиру в городе, хотя мы уговаривали остаться с нами, но Гай, бросив хитрющий взгляд на свою пару, заявил, что пока не готов посвящать окружающих в прелести их ночной жизни. Парни рассмеялись шутке товарища, а Марго аж вся зарделась от смущения. Но они приезжали каждый день и уезжали поздно ночью. Ник и Лола отклонили приглашение приехать. Они решили съездить в Чехию. После похищения Мела, Лола нервничала и переживала за своего малыша, поэтому захотела на время увезти его из Канады, подальше от организации, и Ник поддержал жену. Мари с сыном остались жить в городской квартире родственников, и Леран привозил их к нам через день. Здесь было холодно, особенно ночью, да и ребенок хоть и начал забывать произошедшее, но все еще не пришел в себя: пугался громких звуков и не подходил к тем, кого знал плохо. При знакомстве с Гаем расплакался и спрятался за Мари, но через пару дней привык и к нему. Марго воспринял сразу, улыбался ей, как и мне, просил поиграть. Ребенка пугали воспоминания о злых «дядьках», забравших его у родителей, но это и не удивительно. Пережить такой шок не каждому под силу. А сегодня Мари и Леран решили остаться на несколько дней с нами, оставив сына на попечение родни. Подруга не сразу согласилась, но ее с мужем спровадили из дома, заявив, что и так редко видят правнука и хотят побыть с ним наедине.

День прошел тихо, мы с Мари даже во двор ни разу не вышли из-за сильного и промозглого ветра с мелким дождем, а ночью они с Лераном расположились на верху, рядом со мной. В доме до полуночи звучал смех, разговоры и шуточки. Я пару раз ловила себя на том, что прислушиваюсь к голосам и выискиваю среди них Алекса. Я знала, что он выбрал место возле лестницы. Альфа ежесекундно оберегает стаю, находится на чеку, поэтому ложится спать ближе к входу, чтобы в случае опасности принять удар на себя. Мы не ждали нападения или вторжения, но инстинкты зверя сильнее человеческих рассуждений.

Ночь для меня тянулась долго, одеяло не грело, хоть и залезла под него с головой. Уснула почти перед рассветом, забывшись недолгим и чутким сном. Я слышала каждый звук и дергалась от каждого шороха. Такой сон не приносит облегчения, не дает возможности отдохнуть, лучше заставить себя проснуться и заснуть снова, но через некоторое время. Что я и сделала.

Отстранившись в сторону, чтобы не потревожить Мари и Лерана, я потихонечку выползла из-под одеяла и прежде чем уйти, посмотрела на спящую пару. Леран лежал на спине, обнимая жену, уснувшую на его груди. На них было приятно смотреть и немного больно. Когда перед глазами такое явное счастье, чувствуешь одиночество сильнее, чем всегда.

По телу пробежал озноб, неприятно сковывая мышцы в судорогах. Взяв свои кеды и косметичку с ванными принадлежностями, я быстро сбежала по лестнице вниз. В доме было темно, а за окном только-только начинал брезжить рассвет, растворяя сиянием темноту. Я выскользнула на улицу, прикрыла дверь, развернулась и от неожиданности дернулась: рядом стоял Алекс. Я могла слышать, как бьется его сердце, как он дышит, как от его кожи пахнет землей и чем-то дурманящим, как запах медового сухоцвета. «Он, что в лесу был?» — промелькнула в голове мысль, и я втянула носом воздух, убеждаясь в своем предположении.

— Доброе утро. Рановато ты проснулась.

— Холодно, вот и не спится.

Он сделал шаг назад, но расстояние между нами все равно осталось слишком коротким. Я вспомнила недавний поцелуй и, избегая столкнуться с Алексом взглядом, отодвинулась в сторону и бочком, вдоль стены, начала его обходить.

— Ты себя странно ведешь.

— Я? — заявление удивило, и я посмотрела на Алекса.

Он стоял в одних только спортивных штанах, даже не обулся, с волос стекала вода, тонкими струйками спускаясь по шее и груди, в руке держал скрученное полотенце — приятное зрелище.

— Избегаешь меня?

— Нет, — пришлось заставить себя отвести взгляд от его груди. — С чего такой вывод?

— Может, дело в моем поступке?

Прикидываться дальше, что я не понимаю, о чем идет речь, было бы странно. Мы же не дети. Ну, поцеловал. С кем не бывает. Шоковая ситуация на всех действует по-разному. Но ведь дальше не зашли, да и ничего не изменилось. Тогда почему я, словно малолетка, мечтаю провалиться сквозь землю?

— Не говори глупостей. Я не избегаю. Приехала сюда, живем в одном доме, едим за одним столом, разговариваем. Или не права?

Алекс нахмурился.

— Наверное, я ошибся.

Я кивнула в ответ, но промолчала, а он спросил:

— Ты в душ?

— Да. Горячая вода есть?

— Есть.

— Это хорошо. Может, согреюсь хоть немного.

По Алексу стало видно, что он хотел что-то сказать, даже нагнулся слегка вперед, но изменил свое решение и отодвинулся в сторону, показывая — путь свободен. Я пошла к душевой, а он вошел в дом. Дверь скрипнула и захлопнулась, неприятно поиграв на моих нервах. «Пора успокоится и забыть», — хотела мысленно себя убедить, но не очень помогло.

В душевой было прохладно. Когда зажегся свет, возле одной из кабинок заблестела маленькая лужица. Лампочка над потолком тихонько пошатывалась, свисая на проводе, из-за ее колебаний тени по углам двигались, словно живые. Сложив вещи на скамейку, я разделась, обернулась в полотенце и, прихватив косметичку, быстро заскочила в душевую. От горячей воды, ударившей по коже, я вся аж сжалась, как от микро-ударов плетью, но вскоре тело привыкло, и я расслабилась. Так бы и стояла под согревающим потоком, но вода здесь, к сожалению, завозная, приходится экономить. Наскоро вымывшись и почистив зубы, закрутила краны, насухо вытерлась и, снова обернувшись в полотенце, выглянула наружу. В душевой ждал сюрприз: на лавочке стояла чашка с чаем, от желтоватой жидкости, покрытой мелкими точечками, подымался пар. Но в помещение никого не было.

Я присела на скамью и взяла чашку, согревая обе ладони о горячую поверхность. Знакомый аромат ударил в нос — тот же самый запах, которым пропах Алекс. Улыбнувшись приятным ощущениям, подула на напиток и немного отпила. В этот момент приоткрылась дверь и, сонно потирая глаза, заглянула Мари.

— О, ты здесь? А я тебя ищу.

— Зачем? — я улыбнулась и похлопала ладонью по скамье, приглашая ее присесть рядом.

Мари закрыла дверь, повела носом, словно принюхиваясь.

— Вкусно. Балуешься чайком?

— Угу, — отпив еще глоток, протянула ей чашку. — Будешь?

— Ага.

Подруга присела рядом и отпила немного.

— На травах? Марго привезла?

— Не знаю.

— А где же ты его раздобыла?

Я улыбнулась и ответила:

— Угостили.

— Кто? — на лице Мари появилась заинтересованность.

— Если честно, не знаю. Вылезла из душа, а на скамье стоит чашка. Я думала, это ты принесла.

— Я? Да я в такую рань с горем пополам просыпаюсь, не то, что чаем угощать.

Мари не сдержалась и еще раз зевнула, мы переглянулись и рассмеялись. Затем ненадолго притихли, поочередно отпивая из чашки. Но если я не хотела нарушать молчание, то она решила по-своему:

— У тебя в стае ухажер появился?

— Что? Нет!

— Тогда от кого чай, да еще и на травах?

У меня было одно предположение, но я не хотела его озвучивать. А Мари смотрела так, словно испытывала мое терпение. Она очень проницательная, сложно что-либо от такого человека скрыть, поэтому лучше молчать.

Я смотрела на остатки остывающего напитка, на мелкие частицы от трав, плавающие на поверхности, и думала, как бы уйти от разговора, вернее от упоминаний о ее брате.

— Ладно. Не хочешь говорить, не надо. Но если решилась на новые отношения, хоть бы рассказала. Тем более, что он из стаи.

Я немного не сдержалась и слишком уж открыто проявила возмущение:

— Нет!

— Хорошо, хорошо, — Мари замахала руками, успокаивая мой взрыв, и примирительно улыбнулась. — Только не кричи.

Отвернувшись от нее, я пробурчала, что не желаю слышать подобных глупостей, с меня хватило волков и индейцев. Я обобщила, но говорила о конкретном персонаже из своей жизни. Зачем упоминать чье-то имя, если и так всем и всё ясно. Наша с Алексом связь будет аукаться еще долго, пока не разведемся, или он во всеуслышание не объявит Катрин своей парой.

— Я уже поняла, можешь не повторять, — Мари замолчала, обдумывая что-то только ей известное, и заговорила лишь спустя несколько минут. — А ты чего так рано проснулась? Замерзла?

— Да. У меня в отличие от вас, госпожа Аренго, личной грелки нет, — перевела взгляд с чашки и увидела, что Мари улыбается.

— Поехали в город. Поживешь с нами у родственников.

Я хитро прищурилась:

— Ага. Так я и согласилась. Вас же оттуда кое-как выгнали, и ты ищешь предлог, чтобы вернуться.

Мари невинно заморгала ресничками.

— Ничего подобного. Тебе же холодно, вот и хочу облегчить твою участь.

— Ой, вот только не надо невинную мордашку изображать, — и я скопировала ее выражение лица, от чего мы обе вновь рассмеялись.

Разговор удачно перешел в другое русло, мы шутили и смеялись, пока в душевую не вошел Леран. Взглянув на его недоумевающее лицо, нас разобрал еще более сильный смех.

— Девчонки, чем вы здесь занимаетесь? Вас слышно даже в доме.

Я, продолжая с трудом сдерживать новый приступ смеха, встала со скамьи и, подойдя к Лерану, взяла его за плечи и отвернула лицом к противоположной стене:

— Ничем не занимаемся, а ты отвернись. Мне одеться надо.

— А над чем смеялись?

— А тебе всё надо знать, — отвечая мужу, Мари допивала напиток, поэтому ее голос получился булькающим и смешным, и мы с ней вновь закатились в истерическом смехе.

Леран не выдержал и обернулся, тут же с размаху открылась дверь, стукнув парня по плечу, от чего он ойкнул в голос со мной: только он от боли, а я из-за Алекса, стоящего в дверном проеме. Вдобавок ко всему, я не успела полностью одеться и теперь стояла на обозрение присутствующих парней в нижнем белье. Леран сразу же отвернулся, а Мари спешно прикрыла меня полотенцем.

— Брат, ты рехнулся, так вламываться?

— Откуда я мог знать, что вы толпой помогаете ей, — Алекс посмотрел в мою сторону, — переодеваться.

Мы столкнулись взглядами, почему-то оба сразу же разозлись: Алекс недовольно хмурился, но успел нагло осмотреть меня с ног до головы, а я процедила сквозь зубы, чтоб он выметался. Послав мне в ответ ухмылку, он все-таки вышел из душевой, напоследок громко хлопнув дверью, да так сильно, что она бедная затрещала.

Леран взглянул на дверь, но в нашу с Мари сторону не обернулся. Мы все сохраняли молчание. Я поспешно одевалась, Мари, опустив глаза в пол, держала полотенце и чашку. На ее лице появилось поникшее выражение, хотя она как раз ни в чем и не была виновата. И мне от этого стало не по себе.

Надев пайту и застегнув ее, я забрала у подруги вещи и легонько проведя пальцами по ее ладошке, кивнула в сторону Лерана, затем в сторону душевой кабинки. Она не сразу поняла намека: витала в своих горьких мыслях, но потом улыбнулась и молча кивнула в ответ.

— Так. Я всё. Освобождаю помещение. Развлекайтесь.

Леран повернулся, но я уже выходила из душевой. Аккуратно прикрыв за собой дверь, посмотрела на ее поверхность.

— Ищешь повреждения?

Я аж подпрыгнула на месте. Алекс стоял в метрах десяти от меня, и это радовало: надоело натыкаться на него. Но я не хотела отвечать, поэтому, проигнорировав вопрос, прошла мимо.

— Как чай?

Взглянув на чашку в своей руке, я обернулась и сказала, что вкусно. Немного подумав, добавила: «Спасибо», — и ушла в дом. Хотя очень хотелось остановиться и спросить, зачем он его принес, и почему ведет себя, словно с цепи сорвался. Но иногда молчание лучше любого союзника.