Глава 6. Волшебный огонь, пряные запахи и… лошадиный храп!

– Меня зовут Тая, – повторила я и посмотрела исподлобья на чешуйчатого.

Тот убрал мои волосы с лица и аккуратно заправил за ухо.

– Я помню, красивое имя… Хотелось бы оставить его для особых случаев… А чем тебе «пташка» не нравится? – спросил он и хитро прищурился при этом.

Эх… Ну и диковинный кадр мне попался, однако… Наверно, в детстве его избаловали, вот и вырос заносчивым, дерзким типом, который говорит и делает то, что хочет, не считаясь с чувствами и мнением окружающих. Перевоспитывать такого уже поздно.

Решила не спорить – ведь хотелось узнать ответы на множество куда более интересных вопросов. Поэтому артистически закатила глаза.

– В общем, я не против, но разрешаю тебе называть меня «пташкой», только когда мы наедине.

Говоря это, незаметно сделала шаг назад. Ну, чтобы он перестал прикасаться к моим волосам. Прикосновения его были мне почему-то приятны, будоражили, а я не хотела отвлекаться на эти неожиданные и совершенно неуместные эмоции.

Ив пожал плечами:

– Как пожелаешь.

Чего это он вдруг стал таким покладистым? Решил поиграть в джентльмена? Ну и пусть, если так. Пожалуй, это мне даже на руку. Что ж, а теперь к делу.

Мысленно настроилась на разговор и, соорудив серьезную мину на лице, спросила:

– Можешь доказать, что я не человек?

Один уголок мужских губ приподнялся в лукавой полуулыбке.

– Давай свою руку.

Я медленно протянула ее.

– А теперь отпусти все посторонние мысли, – умиротворенно произнес Ив и аккуратно обхватил мою ладошку твердыми, горячими пальцами. – Закрой глаза и сконцентрируйся только на соприкосновении наших рук.

Немного опасаясь очередного фокуса, который, по-видимому, задумал чешуйчатый, все же сделала, как он велел. Сосредоточившись, поначалу – очень четко и явно – ощутила мягкий, приятный жар его грубоватой кожи; та словно опаляла меня огнем, но нежным, нежгучим, согревающим, причем не только снаружи, но и, казалось, изнутри. А потом в голове сама собой нарисовалась картинка: яркое пламя, словно перчатки, окутывает наши кисти…

– Прекрасно, – тихо молвил неугомонный «фокусник». – Медленно открой глаза.

Я неторопливо подняла веки и замерла от изумления: наши руки действительно горели в огне! Самом настоящем! Но яркое пламя, как и в моем видении, не обжигало, а наоборот – как будто дорогим шелком мягко обволакивало кожу.

Неожиданно вспыхнув, оно стремительно поползло по мужской руке, в следующую секунду уже заполыхало на плече и стало тянуться вверх по шее. Я невольно открыла рот от удивления, которое перемешалось с безотчетным страхом, и инстинктивно крепко ухватилась за пальцы Ива.

– Не бойся, это всего лишь магия, – невозмутимо произнес тот.

И в этот миг огонь полностью охватил мое чудовище. Я отдернула руку и зажмурилась, а когда открыла глаза, волшебство пропало. Передо мной стоял прежний Ив: усталость на лице, немного растрепанные волосы, смятая темная рубашка и лукавый взгляд горящих красных глаз с тонкими вертикальными зрачками.

Я сглотнула ком, застрявший от страха в горле.

– Что это было сейчас? – пискнула как мышь, загнанная в угол матерым котищей.

– Ничего особенного, просто магия, я ведь уже говорил. А стоило тебе запаниковать, как ты потеряла контроль над своей силой и теперь, могу предположить, уже не видишь никакого огня.

Пришлось кивнуть головой, соглашаясь.

– Ну а что это за сила у меня такая?

– Очень редкая, – ответил чешуйчатый и добавил с улыбкой на лице: – Как, в прочем, и вся ты, целиком.

Обхватив руками голову, я опустилась на корточки и погрузилась в раздумья. Мне не остается ничего иного, кроме как смириться с положением вещей. Как говорится, если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. Прими ее. Но как это сделать? Просто не представляю! Еще вчера я была обычной человеческой девчонкой, а сегодня узнала, что я – не я, а какой-то… меливид, прости меня, господи!..

В конце зала послышались торопливые шаги, они отвлекли меня от размышлений, я поднялась на ноги и развернулась на звук шагов. К нам с серебряным подносом в руках направлялась та самая вспыльчивая старушка, которая утром без стука ворвалась в комнату, где я спала.

– А вот и ужин, – радостно, как ни в чем не бывало, констатировал мой собеседник и плюхнулся в кресло.

Как будто и не понимал, насколько тяжелой оказалась для меня вся эта правда… Правда, что обрушилась леденящим водопадом и от которой я до сих пор не могла прийти в себя.

Женщина подошла к нам, остановилась у заваленного книгами столика, учтиво кивнула головой и сквозь зубы проговорила:

– Добрый вечер, эдер, сэйва. Ваш ужин.

– Спасибо, Ирэна, – поблагодарил ее хозяин и одним движением руки сгреб книги на краешек столика.

Ведьма опустила на роскошную столешницу поднос. Посередине стоял глиняный горшочек с запеченными овощами, посыпанными свежей нарезанной зеленью; в небольшом противне лежали куски жареного сочного мяса, источавшие пряный аромат.

– Спасибо, – тихо повторила я вслед за чудищем, рассматривая содержимое подноса.

Старушка недовольно хмыкнула, но все же процедила с холодком в голосе:

– Приятного аппетита.

Затем развернулась и зашагала обратно.

Чешуйчатый быстро наполнил свою тарелку вкусностями и поставил к себе на колени. Я схватила вилку, наколола на нее кусок поджаристой картошки и сунула в рот. Прожевав, сглотнула и поинтересовалась:

– Скажи, как я оказалась в человеческом мире? И где мои настоящие родители?

Ив опустил столовые приборы на тарелку и раздумчиво посмотрел на меня.

– Может, присядешь?

Я устроилась на краешке своего диванчика. А мужчина продолжил:

– Не знаю, где твои родители и кто они, но предполагаю, что еще до твоего рождения они поняли, какой силой ты обладаешь. Скорее всего, решили спрятать тебя в мире людей, дабы дать тебе возможность жить нормально.

– Зачем? Что со мной не так, коли надо было избавиться от собственного ребенка? – Я горько недоумевала, и досада играла у меня на нервах, как музыкант, цепляющий медиатором натянутые струны гитары.

Мой сотрапезник подхватил стеклянный кувшин с бордовой жидкостью и наполнил серебряные кубки. Один подвинул мне, потом уцепил за ножку второй, и я увидела, как чаша сосуда попросту утонула в широкой ладони полу-ящера. «Ну и здоровяк мой новый знакомый, однако. Чего-чего, а мужской силы и своеобразной харизмы у него не отнять…» – вдруг подумалось мне.

– Пташка, я уверен, что твои родители, кем бы они ни были, не отказывались от тебя и не избавлялись, а пытались таким образом защитить.

Я дожевала очередную картошину, наколола на вилку морковку и спросила:

– От кого?

Мужчина пригубил из кубка, помолчал, а потом ответил:

– Думаю, после того, как я объясню тебе, кто такие меливиды, ты поймешь все сама и дальнейших разъяснений уже не потребуется…

Ив поставил кубок на столик и, вновь взяв в руки вилку и нож, продолжил свой рассказ:

– Меливиды – частично люди, частично нет. В каждом из нас с рождения живет магический зверь, поэтому мы и владеем магией. И этим отличаемся от людей.

Моя вилка с шумом упала на тарелку, и я невольно уставилась на его руку, которая, чему я сама была свидетельницей, умеет превращаться в чешуйчатую лапу с когтями:

– Зверь?!

Мужчина пожал плечами.

– Именно. Зверь – наше второе я. Когда меливиду исполняется двадцать семь (у нас это возраст достижения совершеннолетия), внутреннее существо просыпается в нем, а вместе с этим существом пробуждается и магическая сила. Некоторым из нас сразу удается сформировать связь между человеческой и звериной половинами и наконец-то понять, кто мы такие и для чего созданы. Тогда-то мы и познаем искусство перевоплощения в зверя…

Я с интересом слушала его рассказ, не забывая при этом жадно поглощать пряные, поджаренные овощи, но не могла понять, как во все это вписываюсь я. Чешуйчатый сделал недолгую паузу, закинул в рот порядочный кусок мяса, неспешно пожевал, потом снова подцепил пальцами кубок и сделал глоток, после чего продолжил:

– …Многие из нас за всю свою жизнь не могут перевоплотиться в зверя. Таких меливидов мы называем низшими, потому что их магический потенциал очень мал, и живут они, как и люди, недолго.

Ого… Наверное, я отношусь к низшему типу меливидов. После моего двадцатисемилетия прошло уже два года, но магичить я так и не научилась. А уж со зверем, который должен быть частью меня, и подавно не знакома. Может, я, в конце концов, вовсе и не меливид?! Может, все же обычный человек и все это большая-пребольшая ошибка?.. А? Ну, пожалуйста! Пусть случиться чудо!..

Однако, наевшись, отодвинулась от столика, откинулась на спинку диванчика и решила прояснить этот вопрос:

– Ты думаешь, я низший меливид?

– Нет. Я ведь уже говорил, ты относишься к очень редкому, особенному виду, а вовсе не к низшим.

Этот разговор через пень колоду начинал надоедать. Чешуйчатый ходил вокруг да около, темнил и не говорил ничего конкретного обо мне.

– А поподробней можно? – не выдержала я и, словно Наполеон под Ватерлоо, грозно скрестила руки на груди.

Мой собеседник поставил пустую тарелку на столик, потом, как и я, откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на меня сытым, мечтательным взглядом.

– Пташка, ты у нас – байндара, – с обворожительной улыбкой произнес он. – По твоим венам бежит кровь наших прародителей.

Обрадовал! Я вперила в злосчастного «фокусника» раздраженный взгляд, насупила брови и, скрипнув зубами, проговорила:

– Да хоть кровь единорога! Ты можешь назвать мне причину, по которой притащил меня в этот мир?

– Какая ты нетерпеливая, – усмехнулся он. – Ну, во-первых, чтобы защитить.

Снова повисла пауза, как будто каждое слово этого господина весило пуд золота и он не спешил разбазаривать такое богатство.

Мой глаз нервно дернулся, и я внезапно испытала прилив неистового желания запульнуть чем-нибудь в проклятого полу-ящера. Видимо, обуревавшие меня эмоции ярко отразились на моем лице, потому что чешуйчатый, наконец, разразился целой тирадой:

– Твоя сила позволяет тебе видеть обе наши половины: человеческую и звериную. Как говорят наши легенды, байндары могут создавать связь между собой и зверем любого меливида, даже низшего. – Лицо мужчины резко изменилось: взгляд стал серьезным, острые скулы напряглись. Легкая непринужденность, витающая вокруг этого красавчика, вмиг испарилась. – Короче, ты своего рода инструмент для активации и повышения нашей силы. И если такое оружие попадет в руки каких-нибудь нечистоплотных политиков, предполагаю, может разразиться очередная война…

В камине неожиданно громко треснули дрова, мелкие горящие угольки брызнули на мраморный пол, некоторые из них долетели аж до самого столика. Я покамест мало что понимала в сказанном, но у меня уже сложилась уверенность, что лучше бы я родилась низшим меливидом, нежели какой-то байндарой.

Чешуйчатый неотрывно смотрел на меня. И от этого тяжелого, изучающего мои малейшие эмоции взгляда по спине у меня опять пронеслись неприятные, колючие мурашки.

Мой сотрапезник тихо вздохнул, распустил пальцы рук и поднялся с кресла.

– …А во-вторых, я решил на тебе жениться, – невозмутимо провозгласил он и неспешной походкой двинулся к источавшему приятный жар очагу, чтобы поворошить поленья.

Я впала в ступор. Так он не шутил, когда назвал меня своей невестой в разговоре с купидоном? Так, что ли?! Ну, уж это мне совсем не нравится!! Подскочив как ошпаренная с диванчика, я возмущенно завопила:

– Ты что, с дуба рухнул?!

Ив удивленно посмотрел на меня через плечо, держа кочергу в руке:

– Откуда я рухнул?

– Дерево такое – большое, высокое, с листочками!

Густые брови чудища сошлись у переносицы. Он опять недолго помолчал, а потом отрицательно помотал головой и на полном серьезе ответил:

– Нет, с него я точно не падал.

– Тогда у тебя крыша поехала!

– Крыша?! – ярко-красные глаза недоуменно уставились на высокий потолок с маленькими треугольными окошками, через которые были видны ночные звезды. Кочерга выпала из руки мужчины и брякнулась на пол, издав громкое «бум».

Ну и тормоз!

– Да, да, крыша! Черепичная! С чего ты вообще решил, что я соглашусь быть твоей невестой?

Сделав несколько размашистых, быстрых шагов, я стремительно сократила расстояние между нами и встала перед новоявленным женихом руки в боки, перекрыв собой и свет, и жар от огня. Глаза полу-ящера сверкнули азартом, круглые зрачки сузились.

– Ох, пташка… – с лукавой улыбкой пробасил он, коснулся пальцем моего подбородка и слегка приподнял его.

Наши взоры встретились, и… меня словно пробило легким ударом тока! Будоражащий электрический разряд стремительно пробежался от головы до пят, и внутри меня как будто вспыхнули тысячи искр. Непонятное, воздушное, почти невесомое чувство возникло в груди.

– …До свадьбы еще есть время, – продолжил Ив, гипнотизируя взглядом. – И поверь, тебе этого времени будет более чем достаточно, чтобы успеть влюбиться в меня.

Мой глаз снова нервно дернулся. Зубы скрипнули. Я шумно выдохнула. С этим типом невозможно нормально разговаривать! Для него все – одна огромная шутка, а мир, наверное, – комедийный спектакль! Я резко сделала шаг назад, чтобы он не прикасался ко мне и не зомбировал своими чарами. Никогда еще не встречала более наглого субъекта!

– У меня больше нет желания с тобой разговаривать! – выпалила почти уже истерически и даже топнула для пущего эффекта ногой.

Так, срочно нужна теплая ванная! Я должна хоть как-то успокоиться и переварить все эти новости.

Мой взгляд упал на стоящий на столике стеклянный кувшин с бордовой жидкостью… Угу. И капля алкоголя не помешает! Подбежала к столу, схватила наполненный до краев серебряный кубок, приготовленный для меня, наполовину осушила его, потом злобно посмотрела на замершего у камина наглеца и рыкнула:

– Где у вас тут ванная?!

– На втором этаже. Светлячок тебя проводит, – ответил мой невозмутимый собеседник.

В тот же миг передо мной замаячил яркий шарик света.

– Спасибо! – прошипела я, как разозленная кошка, схватила со столика кувшин (вдруг мало окажется для такого большого стресса!) и напоследок припечатала: – Чтобы в мою комнату ни ногой! Спокойной ночи!

Развернулась на сто восемьдесят градусов и, чеканя шаг (только звона шпор не хватало!) стремительно зашагала к лестнице, заполняя мертвенную тишину заколдованного замка громким эхом своих шагов. Впереди, прямо перед моими глазами, трепыхался, как будто от страха, ни в чем не повинный, маленький, услужливый огонек…

– Спокойной ночи… – пророкотало в спину мое вежливое чудовище.

Я быстро поднялась на второй этаж, следуя за волшебным шариком. Тот некоторое время плыл по коридору, отбрасывая во все стороны сияющие лучики, а потом завис у деревянной двери с позолоченной табличкой, брызнув на нее целым снопом искр. На табличке изображен странный символ в вензеле из рельефного цветочного узора.

Дверь бесшумно отворилась. Очень кстати, а то пришлось бы открывать ее ногой – уж больно не хотела выпускать из рук кувшин с вином и кубок. Поблагодарила светлячка и, переступив порог, очутилась в просторном помещении, отделанном лазурным камнем. Посередине располагался огромный бассейн. Над водой поднимается пар, во влажном, теплом воздухе витает приятный цитрусовый аромат.

Шарик залетел внутрь, и я закрыла дверь. Поместила свою ношу на широкую мраморную скамью, под нее запрятала сапожки, а на нее, свернув комом, положила одежду. Потом наполнила кубок вином и, взяв его с лавки, подошла к бортику бассейна, в глубину которого ведут широкие ступени. Впереди вся стена облеплена мелкими огоньками, и под их нежным голубым светом гладкая поверхность воды сверкает сотнями бликов.

Попробовала воду ногой. Теплая. Захотелось окунуться немедленно. Более не раздумывая, оставила кубок у края бассейна, быстро скинула с себя нижнее белье и спустилась по ступеням. Присела на одну из них, погрузившись в воду по плечи. Пальцами подцепила серебряные сосуд с вином, поднесла к губам, вдохнула душистый вишневый аромат и сделала маленький глоток. Терпкий алкогольный напиток, вкус которого я по-хорошему не успела распробовать ранее, очень-очень напоминает мне мой любимый сорт красного полусухого.

В груди постепенно разливалось хмельное, согревающее тепло. Спустя пару минут тело полностью расслабилось, но тревожные мысли не отпускали. Я пыталась разложить по полочкам информацию, которая снежной лавиной обрушилась на меня в этот вечер. Размышляла, попивала вино и краем глаза наблюдала, как светлячок левитировал над бассейном: то снижался, то вновь взлетал, будто хотел нырнуть тоже, но боялся, что погаснет, как это и положено любому огоньку, едва лишь соприкоснется с водой.

… Итак, если все, что сказал Ив, правда, то получается, он действительно спас меня от плохих людей, точнее – меливидов, которые, вызнав о моей силе, немедленно воспользовались бы ею. Однако тут сразу возникает вопрос: а ему я зачем, этому фокуснику? Не за тем ли, чтобы жениться и самому эксплуатировать меня и мою магию в своих целях? Или же есть другая причина, о которой он не упомянул?.. Что ж, в этом необходимо срочно разобраться. Ну, и в том, кто такая байндара, то есть кто такая я… То есть… Ф-фу, запуталась…

Серебряный кубок очень скоро опустел, а мне стало жарко. Я оставила сосуд на краю бассейна и вышла из воды. Волшебный шарик тут же метнулся ко мне.

Стоило подумать, чем бы вытереться, как прямо из воздуха мгновенно материализовалась и повисла, будто дружелюбное привидение, белая хлопковая простынка. Вот это сервис! Я схватила простынь и обмотала вокруг тела. Собрала всю свою одежду и покинула купальню. В темном коридоре было прохладно, и кожа моментально покрылась зябкими мурашками.

– Уважаемый светлячок, пожалуйста, проводите меня до спальной комнаты и наколдуйте мне зубную щетку, а затем на сегодня мне ваша помощь больше не понадобится, – пробормотала я, стуча зубами.

Шарик света подпрыгнул в воздухе (вот сообразительный, сразу понял, о чем его попросили!) и неспешно поплыл вперед, освещая портреты людей, наблюдающих за нами. Следят, теперь я в этом уверена! Мне даже показалось, что один из них – худощавый мужчина в черной шляпе – игриво подмигнул мне, когда я проходила мимо. Какой нахал! Если это предок Ива, то становится понятно, в кого уродилось мое самоуверенное чудище…

…В комнате царил уютный полумрак, разбавляемый светом от горящих свечей в позолоченных настенных светильниках. Все как будто настраивало на умиротворяющий лад. Но в этот момент странные звуки донеслись до моего уха. Я что – не одна тут? Бросила грязные вещи возле шкафа, прислушалась и потопала к кровати. Там явно кто-то есть… Н-да… На моем ложе, свернувшись калачиком и горкой подбив под себя покрывало, спал кото-ежик. Зверек храпел. И так громко, будто это не миниатюрное, милое, пушистое создание, а лось какой-то! Ладно, пусть поваляется, пока буду готовиться ко сну.

Возле комода крутился неотвязный светлячок. Он освещал деревянную столешницу, укрытую белоснежной скатеркой, на которой в глубокой фарфоровой миске стоял такой же фарфоровый кувшин, наполовину наполненный водой. Возле миски лежало белое, аккуратно сложенное полотенце. Из стеклянного стакана торчала зубная щетка с деревянной ручкой и натуральной щетиной черного цвета, а рядом расположилась серебряная розетка с чем-то белым и рассыпчатым. Полагаю, это зубной порошок. Не сахарная же пудра, право слово… Я посмотрелась в большое, овальное зеркало, обрамленное тонкой позолоченной рамой, и, утвердительно кивнув своему отражению, взяла щетку в руку и принялась чистить зубы.

Потом умыла лицо и еще раз поблагодарила светлячка. На этот раз он, кратко вспыхнув, исчез, оставив после себя лишь тускло мерцающие искорки, которые быстро погасли. В шкафу нашлась для сна только белоснежная мужская рубашка. Странно рассчитывать на что-то иное, более подобающее девушке, ведь гардероб принадлежит хозяину дома, а он у нас мужчина. Надела рубашку, длиной практически до колен, и вернулась к кровати. На мое приближение зверек никак не отреагировал, лишь снова громко всхрапнул, прямо как ретивая лошадь! Пришлось аккуратно ткнуть в пушистика пальцем, тот дернул черным носиком-кнопочкой и медленно открыл голубые, как ясное небо, глаза-блюдца.

– Малыш, ты храпишь, – милым голоском укорила я и залезла под одеяло, пододвинув зверька на середину кровати.

Кото-ежик забавно фыркнул, поерзал и привалился ко мне под бочок, привычно свернувшись калачиком. Я с минуту послушала его сопение, но храпа больше не было. Вот и славно!

Высокий потолок над ложем украшала зеркальная мозаика. Стекляшки завораживающе мерцали в тусклом пламени тихо потрескивающих свечей. Этот треск и нежное мерцанье убаюкали меня, и я незаметно уснула.