Глава 18

19 день 2 воздушного (октябрь) месяца 630 года от начала Великой войны. АКЭМ

— Успокойся и не трясись. Ты великолепна! — поучительным тоном произнесла сестра и выразительно глянула на мои ладони. Я все еще сжимала их и не спешила подать дяде для того, что бы он перенес нас во дворец.

Ну как было объяснить сестре, что несмотря на свой прекрасный образ я жутко боялась. И боялась я не бала и даже не короля с королевой, а встречи с Эдвором. Такой долгожданной и в то же время такой нежеланной.

Мы не виделись с ним четыре года. Четыре слишком долгих года. Эдвор, как и обещал, сразу же уехал из академии. На его место быстро подыскали нового преподавателя. А вот в его башню никого так и не заселили. Я узнала об этом на третьем году обучения, решив проверить, пропустит ли меня туда дух академии. Пропустил.

С бесплотным дедулечкой у меня вообще проблем больше не было, он спокойно пропускал меня на этаж к сестре, официально закрепив вторую кровать в ее комнате за мной. Правда, меня дико раздражало, когда Григориан обращался ко мне ата Стефано, но, слава Мигрис-матушке, делал он это только в нашей с сестрой комнате. Без посторонних. Иначе плакала бы моя легенда, о том, что дух наконец-то взялся за голову и даже принес мне извинения за то, что я пострадала от его бестелесной вредности.

Отношения с однокурсниками так и не наладились, но все же они перестали меня показательно не уважать. Относились ко мне только с почтением, которое и положено было высокородной ате. Даже Кризетта не раз пыталась выпросить мое прощение за тот случай, но я не разговаривала с ней. Совсем. Арбер же отчислился, судя по слухам, его вызвали родители разгребать дела их поместья, но я почему-то была уверена, что без Эдвора там не обошлось.

Сам же ненаследный принц отправился на Горную гряду, и больше я ничего о нем не слышала. Знала лишь, что он жив. Если бы с ним что-то случилось, то об этом узнали бы все, а вот на свою вязь я особо не надеялась. Сестра регулярно обновляла иллюзорное заклинание, но каждый раз, когда оно спадало, я внимательно изучала каждый завиток своей свадебной татуировки.

Учеба проходила… сносно. Я была лучшей в теории и худшей в практике. В этом году все преподаватели уже махнули на меня рукой и разрешили не сдавать и не отрабатывать практические занятия. А все потому, что они переживали за целостность своих кабинетов. Да, с каждым разом сдерживать свой огонь мне становилось все тяжелее, а управлять им и вовсе невозможно. И единственным местом, где я нашла себе успокоение, стала башня Эдвора. Я пришла туда однажды — почти два года назад, и с тех пор не проходило и дня, чтобы я не пробиралась туда хотя бы на пару минуточек. Иногда я даже ночевала там. Сама себя корила за это, но ничего не могла поделать и тянулась к тому успокоению, которое я ощущала в башне своего мужа. Только так казалось, что он хоть на мгновение, но становился ближе ко мне.

— Ну же! — нетерпеливо, выкрикнула сестра, удивляя меня своим напором и вырывая из воспоминаний.

Я все же вложила ладонь в руку своего дяди, он сразу же мне широко улыбнулся, а я сдержалась, чтобы не скривиться. Все же я его не любила. Слишком, да ещё и без причин. Но в прошлом году ат Молон покинул академию и перешёл на службу к королю, а я вздохнула с облегчением.

— Как же тут красиво, — выдохнула Мики, как только мы оказались в одном из коридоров дворца.

Я тоже была в восторге от величественного здания, потолки которого словно парили и были такими высокими, что, казалось, стремились к самому небу. А ведь это был даже не последний этаж дворца — всего лишь первый. Наверное, это какая-то особенная иллюзия. Иначе как понять реакцию сестры. Микаэла охала и вздыхала, как самая обыкновенная нимфетка. И вряд ли это было от окружающего нас великолепия, скорее восторг от неизвестного ей заклинания.

В этот раз на нас сестрой были одинаковые платья фиолетового цвета, с вышивкой родового герба по лифу в тон ему. Отец опять постарался и заказал нам наряды из лучшей ткани.

В коридоре, который даже по ширине больше напоминал бальный зал в нашем родовом поместье, находилось много высокородных ат и атов, все они сверкали дороговизной и изысканностью своих нарядов. И каждый дожидался своей очереди, а подходя к арке, ведущей в бальный зал, счастливо улыбался под аккомпанемент из голоса церемониймейстера, объявляющего имя приглашенного ата на бал.

Пока мы неспешно двигались в потоке этой очереди, я все же еле слышно обратилась к сестре:

— Почему ты так восторгаешься? Не думала, что тебе вообще есть дело до его красот.

Мики быстро глянула по сторонам и, подойдя ко мне вплотную, прошептала:

— Ты же не была в истинном храме Воздуха? — Я мотнула головой, сестра прекрасно знала, что не бывала. Не могла не знать. А вот когда она успела там побывать, загадка еще та… — Так вот, ощущение, что храм строили наподобие этого дворца. Ну или наоборот. Здесь все так и пропитано атмосферой воздушной магии, словно именно для воздушников этот дворец и создавали когда-то.

— Ага, а король водник, — тихо прыснула я со смеху, припоминая, от кого Эдвору досталась магия. Мать его была как раз воздушницей, но все же королевский род Стефано шел по мужской линии.

Сердце защемило от безотчетной тоски, стоило только опять вспомнить об Эдворе, но я даже не успела впасть в привычное уныние, как услышала громогласный голос распорядителя:

— Ат Молон Элден со своими племянницами Микаэлой и Меланией Анрэйн!

Я глубоко вдохнула и все же прошла сквозь арку, затем взяла сестру за руку, и мы вместе с ней вслед за Молоном двинулись к королевской семье. Я настолько волновалась, что начала забывать дышать, а взгляд никак не могла оторвать от своей расшитой гербами юбки.

Мики остановилась, и я сделала это вслед за ней, отпустила ее руку, ощущая перед этим крепкое, словно напутственное, пожатие. Я увидела краем взгляда, что сестра начала делать реверанс, и тоже поспешила присесть перед королевской четой, Только услышав голос короля, который поприветствовал нас, подняла взгляд и тут же словно угодила в ловушку.

По правую сторону от короля, который безмятежно сидел на высоком и словно хрустальном троне, стояли все его сыновья. И если двое из них больше не обращали на нас с сестрой никакого внимания, то Эдвор прожигал меня тяжелым взглядом. В нем были и злость, и сожаление, и словно даже отчаяние… И все это вместе и стало для меня той ловушкой, выбраться из которой я больше была не в силах.

Мы отошли в сторону, а на поклон к королю продолжала идти вереница его верноподданных. Эдвор же все это время безотрывно смотрел на меня. Последней к королю подошла потрясающая блондинка в шикарном платье поистине королевского размаха, а поодаль от нее стояла охрана. Родственников рядом с девушкой не было, и, когда король легонько кивнул, выказывая ей свое почтение, я поняла, в чем было дело. На ежегодный бал прибыла принцесса Заходного королевства.

Я быстро посмотрела на Эдвора, мужчина перестал к этому моменту прожигать меня взглядом и так же, как и все присутствующие, смотрел сейчас на ату Арабеллу, только вот в отличие даже от того же наследного принца Карика, который наблюдал за Арабеллой с немым щенячьим восторгом, Эдвор смотрел на нее с раздражением.

— Благородные аты, — начал король, поднимаясь, но тут к нему резко метнулся Эдвор и что-то сказал на ухо, король улыбнулся, а затем, кивнув, продолжил: — Я рад видеть вас всех на ежегодном балу, но сегодня у нас особенный день. Один из моих сыновей решил остепениться и завести свою семью. — Король бросил теплый взгляд на Арабеллу, затем на Эдвора, а я забыла, как дышать.

Они… они что? Собираются объявить сейчас о помолвке?

— Дыши, — шепнула мне на ухо сестра и крепко впилась пальцами в мой локоть, удерживая меня от позорного падения.

Эдвор начал что-то говорить, а я никак не могла разобрать смысл его слов. Они плыли передо мной в тумане, ядовитом тумане. Мой… мой супруг говорил о чувствах, о том, как он счастлив и влюблен, а после он произнес мое имя.

Мне показалось, что я ослышалась, но в зале воцарилась настолько звенящая тишина, что сложилось ощущение, будто всем показалось ровно то же самое. Все присутствующее в бальном зале решили, что ослышались.

Но Эдвор повторил более настойчиво: «Мелания Анрэйн».

А Мики, отпустив мой локоть, тут же подтолкнула меня в спину. Если бы не она, я бы и с места не сдвинулась… да я бы не то что не сделала и шагу, я даже в услышанные слова не поверила бы. И уж точно не набралась бы смелости, чтобы подойти к своему мужу, который почему-то представил меня невестой. Эдвор спустился с возвышения, на котором находилась вся королевская семья, и, встретив меня, крепко сжал мою ладонь, так и не сказав ни слова.

Я же, после того как мой муж подвел меня к родителям и заново представил им, поежилась, потому что взгляды королевской четы не предвещали ничего хорошего. Было очевидно, с кем именно они сегодня собирались объявить помолвку своего среднего сына. Я оглянулась на Арабеллу и встретилась с ее лучистым взглядом, принцесса по-доброму мне улыбалась. Я, конечно, давно поняла, что не особо умела разбираться в людях, но в этот момент улыбка принцессы мне показалась совершенно искренней.

А потом я целую вечность была в центре совершенно недружелюбного внимания, все присутствующие только что и делали, как изучали меня. Словно кожу с меня сдирали и зубы мои пересчитывали. Мне было неуютно, неудобно и жутко не по себе. И даже крепкая рука Эдвора, которой он поддерживал меня, не приносила никакого успокоения, но затем Эд попросил пройтись с ним и его родителями в уединенное место, и я решила, что наконец-то смогу перевести дыхание, но не тут-то было.

Эдвор с порога показал семье свою брачную вязь.

— Я… я не могу, — смущенно пролепетала я, — сестра наложила на мою руку иллюзорное заклинание, сама его снять я не могу….

— Достаточно, Огонечек, — мягко произнес Эдвор и повернулся к родителям. — Вы же понимаете, что при наличии жены я не буду жениться на ком-то другом. Поэтому в данный момент ее вязь не важна. Вам надо поверить нам на слово и принять случившееся как данность.

— Как данность? — рявкнул король, — Да ты, должно быть, издеваешься, Рарх тебя раздери. Ты прекрасно знал, как важно объединить сейчас наши семьи, а ты… ты нашел себе…

— Подумай перед тем, как что-либо говорить, — хрипло почти зашипел Эдвор. — Перед тобой сейчас стоит жена твоего сына и мать твоих будущих внуков. Поэтому я повторюсь: очень хорошо подумай перед тем, как закидывать кого-то обвинениями. Я все сказал. У вас есть еще два сына. Меня больше не трогайте. Пойдем, Огонечек. — Эдвор построил портал, и мы вместе с ним тут же очутились около моей сестры, словно ненаследный принц знал, где должна была находиться в этот момент Мики.

— Вот, возвращаю сокровище. — Эдвор, ухмыльнувшись, кивнул Молону и тут же исчез.

— Это что вообще было? — ошарашенно прошептала сестра, дядя же молчаливо, но хмуро наблюдал за мной.

— Принц избежал брака с нежеланной невестой, — хмыкнула я, ощущая разливающуюся в груди досаду.

— Значит, ты все же желанная… невеста, — с особым выражением проговорила она последнее слово, тепло улыбнулась и обняла меня за плечи.

В следующий раз мы встретились с Эдвором только через два месяца. Он не посетил меня ни дома на каникулах, ни в академии во время заключительной четверти обучения.

Но как только я вернулась после каникул в академию, на моей подушке меня ждал цветок. И так происходило каждое утро последующие два месяца.

Все королевство готовилось к свадьбе среднего сына короля, даже моих родителей пригласили ко двору, вернув им королевскую милость, лишь я никак не готовилась к предстоящему торжеству и даже не общалась с женихом. Только цветы. Хотя даже им я была рада несмотря на то, что понимала, насколько это мелко и недостойно, но все равно не могла не радоваться, позабыв обо всех своих обидах и, кажется, вообще обо всем на свете, лишь бы опять видеть и нюхать фиолетовые цветы.

По окончании академии я успешно сдала устные экзамены, а вместо практических мне поставили прочерки и отметку, что не рекомендуют меня к практике. Сестра же сдала все на высший балл, и ее распределили на Горную гряду. Сама Мики была в восторге, ведь вместе с ней туда должен был отправиться и Миэр.

Отношения между ними были… бурными. Сестра не делилась со мной слишком личными подробностями. Да она даже себе иногда не хотела признаваться в том, что влюблена в парня, как кошка, а потому всячески отрицала свои чувства, но несмотря на это пара была неразлучна.

Миэр еще к четвертому году обучения смог наконец-то отвадить всех парней от Мики. Это произошло, когда он перешел на десятый уровень владения огнем. Вот тогда-то все остальные парни стали обходить Микаэлу десятью дорогами. Никто не хотел иметь такого мощного мага во врагах. Мне тогда даже казалось, что единственной, кто искренне радовался за успехи Миэра, была я, потому что Микаэла злилась, застряв на девятом уровне, а все остальные завидовали небывалой мощи конкурента.

Получив документы на руки и собрав вещи, мы с Микаэлой переместились в наше родовое поместье. Впервые без помощи Молона: после выпуска Мики можно было колдовать везде и столько, сколько ей заблагорассудится, а порталы у нее получались прекрасные.

Наш родовой замок встретил нас небывалым блеском, а затем в коридоре появились отец, маменька и… Эдвор. Да, мой муж, выдававший себя за моего жениха, встретил меня и как ни в чем не бывало прижал к себе, целуя в лоб.

Оказывается, он покинул дворец и все эти два месяца помогал моим родителям восстанавливать наше родовое поместье. На свои деньги.

— Спасибо, конечно, — поблагодарила я мужчину сразу же, как мы остались наедине после праздничного ужина, — но не стоило… наверное, — тихо произнесла я и прислонилась спиной к двери, за которой меня, должно быть, уже дожидалась Мики.

— Стоило, Огонечек. Мы же здесь с тобой жить будем.

— Здесь? — ахнула я.

Не сказать, что я расстроилась. Напротив. Я хотела жить с родителями, я по ним безумно соскучилась. Но опять то самое чувство досады и разочарования вернулось ко мне. Эдвор помог с ремонтом не для меня, а для собственного комфорта. Вот и все.

— Ты хотела жить во дворце? Расстроилась так… — шепнул Эдвор, склонившись надо мной, а затем поцеловал меня. И я… Да, я позорно опять забыла обо всем.

А после этого поцелуя была, казалось, самая длинная неделя в моей жизни. Я не спрашивала своего супруга ни о чем, просто млела от его постоянного внимания и от того, насколько полюбили его мои родители, а еще от того, как постоянно фыркала Мики при виде нас, обсуждающих дизайн нашей с Эдвором спальни.

Мы никак не могли сойтись в выборе цвета гобелена. Мне это казалось милым, и я, даже немного специально подразнивая Эдвора, не соглашалась с ним, а он только что и делал, как говорил о брачной ночи, а потому хотел успеть завершить ремонт в нашей спальне до свадьбы. Эдвор, совершенно не стесняясь, постоянно шептал мне о грядущей между нами близости, вгоняя меня в краску и заставляя сердце сильнее стучать от предвкушения.

В ночь перед днем торжества Эдвор попросил меня прогуляться с ним по заснеженному саду, но, когда я вышла комнаты, он снял с меня мой старый зимний плащ и тут же накинул мне на плечи пушистый белый полушубок.

— Надень его завтра на церемонию.

— Спасибо, — кивнула я, соглашаясь, а потом не сдержалась и первая потянулась к его губам для поцелуя, и Эдвор, конечно же, ответил. Не мог не ответить.

Его поцелуи действовали на меня сильнее, чем Дурман-трава, и всю эту неделю я была словно на вершине блаженства, а еще, кажется, я впала в зависимость от своего личного дурмана. Пиком этой самой вершины стал девятый день третьего земного (январь) месяца — день нашей свадьбы.

На мне было платье рода Стефано, в нем выходили замуж мама Эдвора и его бабушка, так же и после нас оно осчастливит многие поколения. Традиция королевского рода. Само платье казалось невесомым, светло-светло голубое, почти белое — как безмятежные облака, пролетающие по морозному яркому зимнему небу. Фата так же, как и шлейф, тянулась далеко позади меня, а я просто была счастлива. Безумно. Несказанно.

Первым делом мы посетили храм огня, в котором Мики сняла иллюзию с моей руки, и все присутствующие увидели потрясающий брачный узор, конечно же решив, что богиня приняла наш с Эдвором брак.

А после храма были гуляния в столице, мы шли с Эдвором рука об руку по украшенной цветами зимней заснеженной улице и приветственно махали и улыбались горожанам, пришедшим пожелать счастья нашему браку. Это тоже была часть традиции, за которой последовал длинный бал с великим множеством гостей, среди которых нашлась и принцесса соседнего королевства. Она выразила мне не только пожелания счастья, но и свою благодарность:

— У наших с Эдвором родителей было какое-то слишком ненормальное желание поженить нас. И ты даже не представляешь, как я рада, что Эд встретил тебя.

Девушка не хотела меня обидеть, но ее слова меня все же ранили.

— А как же вы, ваше высочество?

— Можешь обращаться ко мне на «ты», Милли. Надеюсь, мы с тобой подружимся. Ты ведь тоже теперь Высочество. — Блондинка улыбнулась еще шире, напоминая мне сейчас цветочную фею из детских сказок. И в душу заполонила колючая обида.

— А ты сама? — повторила я свой вопрос.

— А я… — Арабелла бросила взгляд за мою спину и смущенно улыбнулась, я же оглянулась и заметила принца Карика, не спускающего взгляд с Арабеллы. — У меня есть время на устройство своего семейного счастья. Потому что, если бы не ты, в тот день король объявил бы о нашей помолвке с Эдвором и мне пришлось бы заключить договор от имени моей страны.

Я натянуто улыбнулась и, отойдя в сторону, выискала взглядом сестру.

Почему-то после этого разговора хрустальный домик, который я себе построила, вновь разбился на мелкие осколки. Несмотря на то, что я с самого начала предполагала, чем должен был закончиться ежегодный бал, услышать эту истину, да еще и не от Эдвора, было неприятно.

Подойдя к сестре, я попросила ее переместить меня домой. Я желала сбежать с собственной свадьбы. С меня словно в один миг слетел пьянящий все это время разум дурман, и больше участвовать в этом фарсе я не желала.

Если бы не грядущая помолвка с Арабеллой, Эдвор так и не вспомнил бы, что у нее его есть жена. И сколько бы за минувшие четыре года я себя ни убеждала, что это все для меня было неважно…

Это было важно.

Особенно тогда, когда я понадеялась и поверила во взаимность. А сейчас же… чувство, что меня бросили, как старую поломанную игрушку, и благополучно забыли, вспыхнуло во мне с небывалой силой.

Пожелав сестре спокойной ночи и отправив ее обратно на бал, я оглянулась по сторонам. Ремонт нашей супружеской спальни с Эдвором мы все же завершили, но сейчас мне хотелось все это разнести к Рарховой матери. Первым делом я потянулась к нежно-голубому балдахину над кроватью и дернула за него.

— Эй, ты что делаешь, Огонечек? — послышался голос Эдвора за моей спиной, но я все равно не остановилась, а только сильнее дернула за балдахин, оторвав от него лишь кружевную кромку.

— Не называй меня так, — рявкнула я и взялась за новый кусок ткани. В этот момент я почувствовала на своей талии руки, а шею начали покрывать мягкими поцелуями.

— Не трогай меня, — закричала я, — уходи туда, где пропадал все эти четыре года.

— Хочешь сжить меня со свету? — приглушенно произнес Эдвор и провел языком по кончику моего уха, заставляя меня рвано вздохнуть, а мои ноги на мгновение подогнуться.

— Я просто хочу, чтобы ты не дурачил мне голову. Четыре. Года! От тебя не было ни весточки.

— Так ты сама не хотела меня видеть, — рявкнул Эд и повернул меня в своих руках, словно я была всего лишь пушинкой. — Ты сама захотела сделать вид, что между нами ничего не было.

— А ты… ты меня чуть не ударил! — крикнула я и сама не заметила, как, взмахнув руками в попытке что-то доказать, выпустила из ладоней огонь.

— Но не ударил же. — Я округлила глаза, а Эдвор раздраженно продолжил: — Я был в шоке. Решил, что ты специально все… Прости.

— Потому сбежал?

В зрачках Эдвора заплясали язычки пламени, а в помещении стало слишком жарко. Мы оба часто дышали и просто испепеляли друг друга взглядами.

— Я ушел, потому что ты так хотела! Ты не желала меня видеть и признавать наш брак! — взревел мужчина как ненормальный, я же поспешила ответить ему не менее громким криком, завопив во всю свою мощь:

— Я тоже была в шоке!

Больше Эдвор ничего не пожелал выяснять, и последнее слово я прокричала уже ему в губы: муж набросился на мой рот, как самый настоящий голодный Рарх. А за этим безумным поцелуем началась и наша брачная ночь. Наутро же мы проснулись на обломках супружеской кровати, у которой выгорело основание. Целой осталась только перина, все остальное в комнате превратилось в пепел.

Значит, не зря мне вчера показалось, что было как-то слишком жарко…

И нет бы на этом успокоиться, но за последующий год и два месяца нашей супружеской жизни наша спальня пережила больше двух десятков моих поджогов. Эдвора мой огонь не обжигал, а вот все остальное превращал в пыль. Удивительным было, что в эпицентре моей кровожадности значилась лишь супружеская спальня, но и на то были свои причины. После таких скандалов примирение было особенно сладким, и все же ревность моя выходила за рамки чего-то нормального. Я прекрасно понимала это, но сдержать себя и свой огонь не могла.

Арабелла весь этот год прожила в королевском дворце, а потому каждую отлучку Эдвора к родителям я воспринимала с особой болью. Ничего не могла с собой поделать. И, кажется, лишь в тот день, когда я узнала, что ношу под сердцем ребенка, и сообщила об этом Эдвору, а он в ответ признался мне в любви, я наконец-то успокоилась и перестала поджигать все вокруг в моменты неконтролируемого гнева. А может, дело было в том, что всю мою беременность Эдвор был рядом. И этого было мне более чем достаточно для счастья.