Глава 8

АКЭМ. 1 день 1 водного (март) месяца 626 года от начала великой войны

Не знаю, сколько бы я еще сидела на этой скамье и рыдала, но меня нашел дядя. Недовольно поджав губы, он потушил мое пламя, все еще растекающееся по земле.

— Пойдем, — грубо пробасил он и даже руку не подал. — Твоя сестра поступила на боевой факультет. О тебе же пришлось договариваться, будешь учиться на бытовом.

— Хорошо, ат Молон, — понуро кивнула я и, смахнув со щек слезы, поднялась.

Под ногами больше не было огня, лишь выжженная трава. Это зрелище отозвалось во мне болью. Ведь если бы не я и не мой бесконтрольный всплеск магии, то разноцветная трава все еще цвела бы. Она совсем недавно показалась из-под земли после того, как сошел снег, и я не оставила ей никакого шанса.

— Пойдем скорее. Покажу тебе вашу с сестрой комнату, у меня тоже есть свои дела. И нечего тут слезы лить.

Ат Молон положил руку на мое плечо и неожиданно сильно по нему похлопал. Неужели он так пытался меня поддержать?

— Тебе что-то нужно делать со своим контролем. У тебя сильный дар, но словно что-то мешает ему развиваться.

— Вы… вы тоже там были? — несмело спросила я.

— Нет, ата Элина рассказала мне. Ты же сбежала от нее.

— Просто эта одежда… — Я скомкала в ладонях ткань платья и всхлипнула.

— Ничего. Ваши с сестрой вещи должны быть уже в вашей комнате.

Очень скоро мы вышли на аллею, а затем и на территорию академии. Только пошли не к тому зданию, в котором было поступление, а к его не менее величественному брату-близнецу.

— Это общежитие, — на ходу пояснил мне дядя, — На первом этаже столовая, на втором живут простолюдины, на третьем родовитые аты, на четвертом, пятом и шестом, в башнях и мансардах, — преподавательский состав. Видишь…

Ат Молон указал рукой в сторону здания. И я действительно всмотрелась. Строение состояло всего из трех этажей, видимо, с очень высокими потолками, потому что окна были огромными. Еще было три башни и три отдельных мансарды, каждая на три этажа.

— Поэтому со своего этажа никуда не суйся, только на первый, в столовую.

— А второй?

— На втором живет один сброд, — словно выплюнул дядя и, сжав руку на моем плече, потащил меня быстрее за собой.

— А парни тоже будут жить с нами на одном этаже?

— Да, только в разных крылах здания. Попасть друг к другу вы не сможете. Девушки пользуются лестницей со стороны фригуса, юноши со стороны калиды. Пойдем.

Получается, окна в мужском крыле смотрели на теплый и бескрайний океан, девушкам же так не повезло. Обидно.

Чем ближе мы подходили к зданиям академии, тем чаще на пути нам попадались студенты. Может, кто-то из них был просто поступающим. По одежде этого было не разобрать: в Высшей Катрионской Академии магии не было правил по ношению определенной одежды. Наверное, было бы проще, если бы у всех была форма, тогда никто из родовитых ат и атов не заметил бы, насколько скудный гардероб у нас сестрой.

Почти все студенты, кто здоровались с дядей, провожали меня странными надменными взглядами, и это выводило меня из себя, заставляя нервничать еще сильнее.

Преодолев огромный холл на первом этаже, мы дошли до лестницы, должно быть, именно той, что мне и была нужна. Я старалась больше не смотреть на других студентов, лишь поджимала губы и пыталась поспеть за дядей, все еще крепко сжимающим мое плечо. Мы миновали второй этаж, подошли к третьему, и дядя двинулся вперед, а я словно врезалась в невидимую стену. Стукнулась не больно, но меня будто бы что-то держало.

— Что за?.. — не понял дядя и отпустил мою руку, прекратив тянуть вглубь этажа. Он тут же громогласно прокричал: — Григориан, появись!

В эту же секунду перед нами появился дух академии, тот самый бесплотный дедулечка с седой длинной бородой, что забрал у нас с Мики наш чемодан.

— Как это понимать, Григориан? Почему моя племянница не может пройти на свой этаж?

— Студентка Анрэйн ваша племянница, ат Молон? — Прежде кустистые брови духа-хранителя взлетели вверх. Сейчас они выглядели так, словно их кто-то проредил. На правой даже была проплешина.

— Ата Анрейн, Григориан.

Дух начал становиться еще более прозрачным, затем на мгновение и вовсе растворился, а потом явился нам опять.

— Нет-нет, ата Анрейн уже в своей комнате. А эта студентка значится в моих списках как простолюдинка.

— Что? — ахнула я и шагнула назад, тут же оступилась и, потеряв равновесие, начала падать.

Наверное, я свалилась бы с лестницы и обязательно сломала бы себе шею. На этом все мои беды и закончились бы. Но кто-то в этот момент поднимался, и меня буквально поймали чьи-то крепкие руки.

Молодой мужчина поставил меня на ступеньку рядом с собой и, лучезарно улыбнувшись, заговорщицки проговорил:

— Ата Микаэла, вы так быстро решились прислушаться к моему совету и избавились от платья?

Зеленые глаза парня сверкали довольством, а я, не отойдя от одного шока, впала в новый. Он что? Он что, прежде намекал сестре, что та должна была раздеться? Да как он посмел!

— Нахал!

— Студент ат Волнскэр, — послышался скрипучий голос духа, — вы воспользовались не той лестницей. Будьте добры, спуститесь на первый этаж, затем пройдите вдоль холла до стороны калиды…

— Знаю-знаю, — перебил парень духа, подняв руки ладонями вперед, — но попробовать-то стоило, — шепнул он уже мне, подмигнул, быстро обернулся и сбежал по ступенькам.

— Тоже первокурсник? — недовольно спросил дядя.

— Да, студент боевого факультета, ат Миэр Волнскэр.

— Не слышал я таком семействе почему-то.

— Парень с самого фригуса Восходного королевства. *

— И как они там живут? Ледники кругом. Так, Григориан, не заговаривай мне зубы, у меня две племянницы, и обе сегодня поступили: одна на боевой факультет, вторая на бытовой.

Дух опять на мгновение растворился и, появившись вновь, заговорил:

— Студентка Анрэйн, поступившая на бытовой факультет, значится у меня как простолюдинка. Простите, ат Молон.

— Вот же темный разрушитель, — выругался дядя, а потом, глянув на меня немного виновато, быстро заговорил: — Пойдем, я тебя пристрою пока на втором этаже. Только не бойся. Микаэле доступ на второй открыт, я ей скажу, она принесет тебе твою одежду. Главное, не переживай.

Дядя опять подхватил меня за руку и потащил уже вниз. Наверное, если бы он не старался так сильно меня успокоить, я бы и не испугалась, но его волнение очень настораживало.

— Все дело в том, что из магической арки ты вышла без платья. Понимаешь? — Взгляд дяди бегал, в глаза мне он не смотрел,

— Не совсем, ат Молан.

— На одеждах всех родовитых ат и атов всегда вышиты родовые гербы.

— И что? Я знаю.

— В академии ее дух по ним и распределяет учеников, так же как и ваши чемоданы и все остальное. А ты свое платье и гербы рода Анрэйн на нем сожгла, — обвинительно произнес дядя, а у меня опять в глазах встали слезы и в носу запершило. Как же стыдно было перед папой. Он же так старался. А я…

В тот момент, шагая по второму этажу общежития и коря себя за сожженное платье, я даже не представляла, как мне это аукнется и насколько огромной была здесь пропасть между благородными атами и простолюдинками.

Доведя меня до одной из комнат и распахнув ее двери, дядя сразу же попрощался и, судя по той скорости, с которой он уходил, попросту сбежал. Мне не оставалось ничего, кроме как, крепче сжав себя за плечи, переступить порог.

Комната оказалась очень большой и, судя по целым пяти кроватям, рассчитана была на огромное число девушек. В нашем доме даже слуги жили в комнатах, рассчитанных на троих, а тут…

Сейчас в помещении никого не было, все кровати были заправлены одинаковыми зелеными тканями, а тумбы около них были пусты. Я, понадеявшись, что появилась тут первая, отправилась к самой дальней койке, что находилась у стены и в то же время ближе всего к единственному окну. Да, оно хоть и было огромным, от потолка и до пола, но всего одно. Еще здесь был шкаф, всего один, и умывальник. Когда я наткнулась взглядом на него, у меня словно новый прилив сил появился. Я, ахнув, резко подскочила с кровати и начала еще усиленнее оглядываться. Это что же получается? Тут не было туалетных комнат? Как же так? А где же мы должны мыться и справлять нужду?

Видимо, последнюю фразу я произнесла вслух, потому что в комнате тут же появился уже знакомый мне дух-хранитель этой академии.

— Туалетные комнаты здесь общие на весь этаж, — заговорил ненавистный мне бородатый дедушка, который что-то там напутал, а я должна теперь жить здесь! Это было даже хуже, чем грубое льняное платье на голое тело, от которого у меня уже начало саднить кожу.

— Ну, прости-прости, девочка. Я теперь ничего не могу поделать. Твой дядя уже обратился к ректору, но я и так знаю, что академия не пропустит тебя выше. Они могут открыть тебе разрешение на посещение, и все. Посещения же ограничиваются парой часов, ты и ночи не проспишь с сестрой в комнате.

— А Мики? Где Мики? — зло проговорила я, уперев руки в бока. — Дядя что, не пошел к ней?

— У нее был я, она должна уже вот-вот появиться. — Мне показалось, что на дне его глаз промелькнула тень испуга, а затем дверь в комнату отворилась, и дух тут же испарился.

— О, Милли, — выкрикнула сестра и, подбежав ко мне, крепко меня обняла, — родная моя, как же так? — ахнула она, сделав шаг назад и осмотрев меня, но все еще сжимая мои плечи.

Тут же на пол с грохотом повалилась наша сумка с вещами.

— Я очень быстро перебирала наш сундук, — виновато улыбнулась Мики, — поэтому что-то из твоих вещей могла и не положить, как-то их… — Она поджала губы. — Слишком мало оказалось.

— У тебя не больше, — поддела я ее. — Одни книги. Посмотри, пожалуйста, чтобы никто не вошел, я быстро переоденусь.

Сестра кивнула, а я поставила сумку на кровать и выудила из нее нижнее платье, а затем одно из своих самых любимых повседневных. Светло-голубое, под цвет моих глаз. Мама всегда говорила, что оно мне безумно идет. Пусть так.

После того как я наконец-то переоделась, я почувствовала себя немного увереннее. Точнее, нет. Не так. Я наконец-то перестала ощущать себя голой. Да, именно так. Мы опять обнялись с Мики и присели на выбранную мною кровать, там я все ей и рассказала. Сестра воинственно поджала губы и пообещала мне, что обязательно что-нибудь придумает.

— Можно даже донесение королю написать.

— Наша семья у него в немилости, Мики…

— Не у него, а у семьи маменьки. Они имеют влияние на короля, конечно же. Но раз дядя взял нас под опеку, значит, все. Как ты не понимаешь? Наша мама же взяла с него обещание представить нас ко двору, а это значит, что их немилость кончилась. Они наконец-то признали мамин брак и нас. Это будет сильный удар по его чести, если с тобой что-то случится…

— Что со мной может случиться? — испуганно прошептала я.

— Милли, если все начнут относиться к тебе не так, как ты того заслуживаешь, и называть тебя без соответствующей приставки, это уже удар по твоей репутации и…

— Ну спасибо, успокоила.

— Я же сказала: я обязательно что-нибудь придумаю. Ты относишься к одному из самых древних родов. И должна что? Переодеваться при всех? — сестра закричала, а я крепко сжала ее руку, в этот момент дверь комнаты отворилась и на ее пороге появились сразу три девушки. Они не были знатными, но и не бедствовали. Возможно, потомственные магессы или дочери ремесленников и купцов. Одна из них высокомерно оглянулась и, заприметив мою кровать, пошла в нашу сторону.

— Добрый день, благородная ата, — обратилась блондинка к моей сестре, поприветствовав ту, как полагалось приличиями. — Не могли бы вы сказать вашей горничной, чтобы она выбрала себе другую кровать. На этой буду спать я.

В глазах сестры зажглось пламя. Я попыталась ее остановить, но куда там.

— Еще раз, — практически прошипела она, прищурившись, — назовешь мою сестру горничной — и можешь забыть о спокойном обучении здесь. Со свету сживу.

Блондинка испуганно забегала взглядом и, скорее всего, наконец-то увидела сходство между нами.

— П-простите. — Девушка поклонилась и тут же метнулась к соседней кровати, я поежилась, а сестра выругалась.

— Темный разрушитель знает что здесь творится. Дня не прошло, Милли, а я уже жалею, что потащила тебя сюда. Прости. Нужно было ехать в Восходное королевство.

— Мики, не вини себя. — Я потянула сестру, чтобы она села обратно.

— Да я и не себя, я их виню. У них же здесь бардак. Меня саму сначала определили в мужское крыло. Представляешь?

— Как это?

— Здесь все живут по факультетам. Они, — она не глядя махнула рукой на девушек, — бытовички. Вот и меня определили к боевикам. Видимо, не обратили внимания на мой пол.

— Какой ужас. — Я внезапно поняла, что уж лучше так, как я, чем попасть в мужское крыло.

— Ничего-ничего. Я хорошенько уже оторвалась на этом бородатом духе. Правда, мало. Знала бы о тебе, подожгла бы не только его брови, но и бороду!

— Так вот что случилось с его бровями! — рассмеялась я, — И вот почему он сразу же исчез, как ты пришла. Он тебя боится. — В этот момент я отчего-то испытывала гордость за сестру.

— Да, он теперь от меня словно скрывается. Не приходит, когда зову. Но ничего, ничего. — Сестра похлопала ладонью по моей, а затем виновато на меня посмотрела. — Милая моя, прости, но мне надо…

— Я все понимаю, Мики, — улыбнулась я, прилагая все свои усилия для того, чтобы моя улыбка не выглядела вымученной. Но кого я пыталась обмануть? Родную сестру? Бесполезно.

— Все образуется, — воинственно произнесла она, поднялась, поцеловала меня в макушку, а затем обернулась к моим соседкам. — Это касается всех: обидите мою сестру — со свету сживу. Мигрис-матушкой клянусь. Передайте об этом всем.

Девушки испуганно закивали и действительно разнесли эту новость по всей академии уже к концу этого дня. Только кто же знал, что станет хуже, чем было. Больше меня никто не считал простолюдинкой, для всех я теперь была незаконнорожденной дочерью Миэра Анрэйн. Позором собственного отца.

И если простолюдинки с моего факультета стали относиться ко мне более почтительно, они даже были вежливы, то в первый день занятий, когда я встретилась с другими высокородными атами, обучающимися на моем факультете, они окатили меня такой волной презрения, что меня затошнило.

— Идиотка, — тихо прошипела я, обвиняя во всем Алету, ту самую блондинку.

Я была уверена, что она сделала это нарочно. Ведь нельзя быть настолько глупой, чтобы не понять: не может один из близнецов быть рождённым в законном браке, а второй нет. Ведь близнецы появляются на свет в один день, а в том, что мы с сестрой были именно близнецами, не сомневался никто, кто когда-либо видел нас вместе.

Но тех, кто разносил слухи, мало волновала их достоверность.

В первый день все занятия носили вводный характер и, слава Мигрис-матушке, никто из преподавателей не требовал показать им наши силы. Мы познакомились с деканом нашего факультета — добродушной, очень улыбчивой и незнатной магессой Канделиной, она была магом воздуха. И, пожалуй, из всех сегодняшних преподавателей только она отнеслась ко мне тепло и доброжелательно, остальные либо не обращали на меня никакого внимания, либо так же, как мои высокородные сокурсницы, окидывали высокомерными взглядами.

Последнее занятие сегодня было по контролю магических стихий, и проходило оно в очень маленькой аудитории. Я одна из первых заняла место и с волнением стала дожидаться: кто же решится подсесть ко мне? Все прошлые занятия я сидела одна, но и парт в тех кабинетах было больше.

Вообще меня удивляло, что вести стихии будет всего один преподаватель. Как так-то? У всех нас разные стихии несмотря на общий бытовой профиль. И у будущего преподавателя тоже только одна определенная стихия. Как он сможет научить нас контролировать другие?

Кабинет начал заполняться студентками, и к моему столу неожиданно подошла Алета. Две другие девочки из нашей комнаты сели позади меня, а сама Алета со мной.

Несмотря на всю свою злость за их распущенные языки, я понимала, что мне нужно было наладить контакт с однокурсницами. А с Алетой и ее подружками еще и жить предстояло. Ссорится и таить на них обиду мне было не с руки, а потому я не стала ее прогонять или как-то высказывать своё недовольство. Напротив, прислушалась к их тихому диалогу.

— Как же здорово, что ат Теодори еще не вернулся с границы, — радостно улыбнулась веснушчатая и голубоглазая. Я не знала ее имени.

— Не то слово, даст батюшка Атерри, и он вообще не вернется оттуда, — хихикнула в ответ Алета.

Я не сдержалась и заговорила:

— Вы хоть понимаете, что только что пожелали благородному мучительной смерти? — получилось как-то меланхолично, но девушки мгновенно перевели взгляды на меня, а потом на Алету, словно ожидая ее одобрения. Она кивнула.

— Меня зовут Алета, а это Эбенита, — махнула она в сторону веснушчатой, — и Канура, — показала на брюнетку с мелкими завитками волос, из-за этого они казались короче, чем были. Наверное, девушка была недовольна, так ее сила казалась слабее.

— Ата Микаэла, — гордо ответила я, глядя в глаза Алете, та лишь ухмыльнулась.

— Пока ат Эрит не вернется с границы, его занятия будет вести ат Эдвор. — Как только я услышала знакомое имя, мое сердце застучало быстрее. Это же мой бог! Неужели я увижу его так скоро? Я облизала губы и устремила взгляд к входу, когда Алета заговорилась дальше: — Ненаследный принц! Но такой красавчик, о Атерри-пат.

— Член королевской семьи? — ахнула я, пытаясь сообразить, как он вообще мог сюда попасть. И как такое было возможно. Я что? Вчера влюбилась в принца? О матушка Мигрис, помоги!

— Да, средний сын. Говорят, его величество ата Катриона не отпустила его на границу, вынудив проходить положенную отработку после обучения именно здесь. Ведь закон един для всех…

— Дела-а-а… — протянула я, и именно в этот момент в кабинет зашел Эдвард. У меня не осталось никаких сомнений, я не перепутала. Это был именно он — тот самый мужчина, которого я вчера встретила на побережье.

Глупое, глупое мое сердце. Оно не только быстрее и взволнованнее застучало при виде ата Эдвора, а еще и грозило свести меня с ума. Как же оно меня подвело, заставив влюбиться с первого взгляда даже не в преподавателя, а в самого ненаследного принца!

Стоило Эдвору только подойти к своему столу, как все студентки затихли.

— Добрый день, — широко и очень игриво улыбнулся он, покоряя этой улыбкой, наверное, не только меня, но и всех остальных девочек, — у вас тут настоящее женской царство, — развёл он руками, а по кабинету прошла волна взбудораженных смешков.

Я бы, наверное, тоже засмеялась, если бы у меня не встал поперек горла ком, который не сглотнуть, не выплюнуть. Я смотрела во все глаза на чудесную улыбку Эдвора и понимала, что пропадаю, влюбляясь с каждым мгновением в него все сильнее.

— Жаль, что я проведу с вами всего неделю, но надеюсь, что она станет самой незабываемой не только в моей жизни, но и ваших.

Эдвор одаривал насмешливым внимательным взглядом всех девушек, пока не встретился им со мной. Мужчина на мгновение прищурился, а затем и вовсе мне подмигнул. После этого жеста я лишилась разума окончательно, потому что больше была не способна воспринимать реальность.

Я вроде сидела за партой на занятиях, но была словно не здесь. Я была не в силах повторить хоть что-то сказанное Эдвором, потому что не слышала его слов, но могла с закрытыми глазами по памяти описать каждую его черточку. Потому что изучила их все за отведённое на урок время.

Лишь когда Алета поднялась, а стул позади неё с шумом отъехал, я вышла из этого призрачного состояния и, оторвав взгляд от ненаследного принца, огляделась. Лекция закончилась, девушки собирали свои тетрадки и расходились. Я тоже поднялась на негнущихся ногах и потянулась к тетради. Пальцы почему-то дрожали.

— Студентка Милли, задержитесь ненадолго, будьте добры, — словно гром среди ясного неба раздались слова Эдвора, и я, не осмелившись на него даже посмотреть, прикусив губу, кивнула и тут же рухнула обратно на место.

Через какое-то время Эдвор опустился рядом, на место Алеты. Я подняла голову и огляделась. В кабинете никого не осталось. Стыд-то какой. А Эдвор, словно желая ещё сильнее довести меня до исступления, накрыл мою ладонь своей и вкрадчивым шепотом произнёс:

— Все-таки поступила, Огонёчек, я рад. Очень рад!

В его глазах были смешинки и что-то доселе мне неизвестное, но я несмело улыбнулась, вторя ему, и радостно кивнула. Поняла ли я тогда, что после этого моя жизнь уже не станет прежней? Никогда-никогда.

* * *

* Фригус — это Северная сторона света, Калида — южная. Восходная — восточная, Заходная — западная))