Глава 2. Воровка

Настоящее время

– Ах! – выдыхаю я рвано, когда две сильные руки без усилий разворачивают и прижимают меня к стене.

Я дышу через раз, медленно поднимая взгляд на лицо Кайдена.

Даже не решаюсь вырваться, потому что понимаю – бессмысленно. Он огромный, я по сравнению с ним букашка. Кайден смотрит на меня сверху вниз всё тем же ледяным, ничего не выражающим взглядом. Я с ужасом замечаю тонкий шрам на его скуле – это сделала я в тот самый день.

Меня обдаёт горько-сладким запахом вишни, когда он произносит:

– Ты кое-что украла у меня год назад. Настало время вернуть.

Уверена, на моём лице проступает растерянность.

– Я ничего не брала, – мой голос похож на писк. – Отпусти меня. Сейчас же!

Кайден ничего не отвечает, но в его взгляде на секунду мелькает что-то звериное. Я вспоминаю, что в нём есть кровь Легенд, и мне становится дурно от страха.

– Ты даже не дракорианка, – его красивые губы слегка кривятся, когда он смотрит на меня, как на нечто отвратительное.

Первый шок проходит.

Хоть меня и колотит от страха, я задираю подбородок повыше. Я привыкла к пренебрежению со стороны чистокровных. Мы для них – мусор, ничтожества. Они даже к вещам относятся с большим уважением, чем к нам.

Но теперь мы – ученики академии. А значит, всем придётся с этим считаться. Даже несравненному Кайдену Флейму.

– Во мне есть драконья кровь и магия, но я не считаю это поводом для гордости, – язвлю я. – Пока всё, что я видела от тебе подобных – грязь, насилие и самомнение, раздутые до размеров вселенной. Если это то, что отличает дракорианцев от других, мне и даром не надо, спасибо.

Кайден чуть склоняет голову, как хищник, заметивший, что добыча решила огрызнуться.

– Какая ты дерзкая, – он произносит это медленно, тихо и с расстановкой, но так, что каждое его слово отзывается в груди тяжёлым ударом.

В следующий миг он просто берёт меня за шкирку и тащит прочь.

– Пусти! – мой писк разносится по коридору.

Нам навстречу идут адепты, даже попадается пара преподавателей. Но все старательно отводят взгляд, будто боятся этого проклятого ублюдка.

– Мне нужно к секретарю! Меня будут искать! – паника в груди достигает чудовищных размеров.

– Много твоего времени я не займу, – в ледяном голосе проскальзывает что-то мрачно-насмешливое.

Что он собрался делать? Что ему нужно?

Кайден затаскивает меня в какую-то аудиторию, где сидят два высоких адепта – пятикурсники. Явно богатенькие зазнавшиеся аристократы.

– Пошли вон, – бросает Кай коротко, даже не удостаивая их взглядом.

Пятикурсники застывают на миг, а потом я вижу, как их лица бледнеют. Один быстро опускает глаза, второй неловко вскакивает, роняя книгу, которую даже не поднимает. Они просто торопятся уйти.

Ни единого слова. Ни попытки спросить, что происходит.

Просто быстрые, торопливые шаги к выходу.

Мы остаёмся вдвоём.

Монстр и я.

Тишина давит так, что я слышу собственное учащённое дыхание. В ушах стоит вязкий гул.

Кайден отпускает меня, даёт отойти на пару шагов. Так и делаю, глотая ртом воздух.

Он не спешит, просто смотрит на меня – изучающе, как будто смакуя сам факт, что я в ловушке. В его руках.

– Послушай, я ничего не брала, клянусь. Я не воровка, – вырывается у меня.

Кайден делает шаг, и его глаза темнеют, багровые вкрапления разгораются ярче. А затем склоняется чуть ближе, так, что я вся сжимаюсь от его слишком плотного, давящего присутствия.

– Раздевайся, или я сделаю это сам, – чеканит он.

Всё внутри обрывается.

Я делаю шаг назад. Затем ещё один.

Пячусь, пока не упираюсь спиной в стену кабинета.

– Я не стану снимать одежду, – вырывается у меня необдуманное.

понимаю сразу едва замечаю на губах Кайдена ленивую ухмылку – Надо было молчать.

Это первая эмоция, которую я вижу на его лице. И она пугает меня до дрожи в коленях.

Всё в нём пугает меня.

– Слушай меня внимательно, – он идёт ко мне.

Кайден всё ближе, его шаги сжирают расстояние между нами с безумно пугающей скоростью.

– Ты будешь делать то, что я говорю, – продолжает он, впечатывает руку в стену справа от меня. – Скажу прыгнуть – прыгнешь, скажу заткнуться – закрой свой рот. Поняла? – припечатывает руку слева от меня.

Я не вижу смысла спорить, находясь в настолько уязвимом положении.

– Поняла, – шепчу я. – Я ничего не брала, можно мне уйти?

Рука Кайдена ложится на моё горло, я в страхе замираю, касание жжёт кожу, выворачивает наизнанку. От него по телу распространяется странная теплота. Я дёргаюсь, пытаясь вырваться.

Он хочет меня задушить! Убьёт!

Но вместо того, чтобы сжать пальцы, Кай одним резким движением рвёт ткань.

Просто тянет вниз и пуговицы блузки отлетают в стороны, со звоном ударяясь о пол.

Холодный воздух касается обнажённой кожи, и я понимаю – он не собирался душить меня, просто приступил к тому, о чём говорил – раздел.

Правая рука Кайдена теперь лежит прямо на моей груди, большой палец касается старенького бюстгалтера, который виднеется из-под разорванной ткани.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу, заливая щеки жгучим румянцем.

Моя грудь всегда была слишком большая для хрупкого телосложения. О чём мне постоянно сообщали парни в пансионе. На ней часто кто-то задерживал взгляд или отпускал двусмысленную шутку.

Внимание к этой части тела всегда смущало, заставляло неловко сутулиться или складывать руки, будто это помогло бы спрятаться.

Но так, как смотрит сейчас Кайден, не смотрел никогда и никто.

Его взгляд хищный, слишком внимательный.

– Больной извращенец! – я вдыхаю его запах горькой вишни и едва не зажмуриваюсь от противоестественной близости.

– Я сказал – закрой рот, – голос Кая низкий, хриплый и грубый.

Он левой рукой оттягивает ткань и проводит по ключице пальцем, с силой надавливая на кожу.

Кладу свою маленькую ладонь на его огромную руку.

– Пожалуйста, не нужно меня насиловать, – вырывается у меня.

Сильные пальцы внезапно сдавливают подбородок, вынуждая смотреть в глаза Кая. На его губах жёсткая насмешливая улыбка.

– Насиловать тебя? Правда, думаешь, что меня заинтересует подобное? Ты ещё глупее, чем я думал. Ты не просто кровомеска. Ты – шлюха, которую перетрахал каждый второй в трущобах, – произносит он тихо, но с таким презрением, что у меня внутри всё сжимается.

Хочется возразить, но какой смысл? Пусть думает, что угодно. Лишь бы отстал.

– Тогда что тебе нужно? – осторожно уточняю я.

– Ничего.

Что?! Ничегооо?! Сердце делает счастливый кульбит.

Кайден делает шаг назад, не сводя с меня пристального взгляда.

– Убирайся, кровомеска, – чеканит он.

Он даст мне уйти? Вот так просто?

Делаю шажок по направлению к двери. Затем ещё один.

Руками стягиваю порванную ткань в попытке прикрыть грудь. Взгляд хищника следует за мной неотрывно.

Я быстро выскальзываю за дверь. Почти бегу по коридору. Ловлю себя на том, что впервые за последние минуты могу вдохнуть без комка в горле.

Но меня не оставляет мысль.

Что это было?!

Нужно пойти к смотрителю инвентаря и попросить у неё нитку и иголку. А ещё пуговицы…

Пришью, и блузка будет как новая.

Я иду быстрым шагом, прижимая ткань к груди, в голове перебираю причины дикого поведения Кайдена, но в голову ничего толкового не приходит.

На полпути останавливаюсь и, убедившись, что коридор пуст, осторожно отвожу края разорванной блузки.

На коже прямо на моих глазах проступают странные чёрные линии, но рассмотреть я их толком не успеваю, потому что за спиной раздаётся короткое, резкое:

– Что ты там рассматриваешь, никчёмная?

Поспешно стягиваю края блузку и разворачиваюсь.

Передо мной три дракорианки. Брюнетка стоит посередине, слева от неё блондинка, а справа рыжая. Их изумрудно-зелёная форма совсем не похожа на мою простенькую синюю. Ткань плотнее, с изящной тонкой золотой окантовкой по краю рукавов. Юбки чуть короче, на ногах высокие сапоги из мягкой кожи, у меня же простенькие туфельки.

На каждой блестят украшения: серьги, браслеты, цепочки с подвесками, а волосы уложены так, будто над ними час работал их личный парикмахер.

– Чего молчишь? – спрашивает блондинка, откидывая идеально уложенную прядь.

– Она вообще говорить умеет? Эй ты, животное, подай голос, – рыжеволосая принимается тихонько хихикать противным писклявым голосом.

– Что вам нужно? – плотнее складываю руки на груди, чтобы не было видно порванной ткани.

– Оно разговаривает, надо же, – фыркает блондинка.

Я ожидала чего-то подобного, была морально готова к презрению со стороны дракорианцев, но всё равно теряешься, когда тебя оскорбляют прямо в лицо.

Не желая влипать в неприятности, я обхожу девушек и пытаюсь уйти прочь.

– Стоять, грязь! – брюнетка, которая молчала до этого, встаёт у меня на пути. – Ты староста кровомесов?

Взгляды троих девушек упираются в значок старосты, который мне дал ректор.

– Да, – отвечаю коротко.

От тяжёлой энергетики брюнетки у меня по коже пробегает неприятный липкий холодок. Она выше меня почти на голову и гораздо крупнее. С моим ростом в метр шестьдесят я достаю ей только до плеча.

– Первое, что ты и тебе подобные должны усвоить – здесь вам не трущобы, – чеканит она.

– Правда? А я даже не заметила, – бурчу я, не удержавшись от шпильки.

И глазом моргнуть не успеваю, как мне прилетает звонкая оплеуха.

Перед глазами мелькает белая вспышка, щека горит, будто по ней прошлись раскалённым железом. Я машинально прижимаю ладонь к лицу, чувствуя, как под пальцами кожа пульсирует от боли.

– Второе, что ты и тебе подобные должны усвоить – разговаривать с теми, кто выше вас по статусу, следует с почтением и уважением, – ледяным тоном заканчивает брюнетка.

В груди поднимается злой, обжигающий жар.

– Не смей прикасаться ко мне, – выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

В голове одна мысль: двинуть в ответ. Так, чтобы эта самодовольная дракорианка запомнила меня надолго. Я уже дралась в пансионе, поэтому не тушуюсь даже перед теми, кто сильнее и крупнее.

Бросаюсь вперёд, пытаясь постоять за себя.

Но не успеваю даже поднять руку. Рыжая и блондинка действуют синхронно. Они поднимают руки, и липкая теневая магия обвивает запястья, прижимая мои руки к холодному камню.

У дракорианок есть магия. Их учат владеть ею с четырнадцати лет.

А нам, полукровкам, даже ограничение ещё не сняли. Сказали, что это сделают только на первом занятии, под присмотром наставников. Нам просто не доверяют.

И вот теперь я дёргаюсь, но чужая магия держит меня так, будто я в наручниках.

– Ты посмотри, она же оборванка! Молли, ты видишь? – рыжая принимается смеяться, указывая на мою разорванную блузку.

Мне до жути обидно. Ощущение беспомощности душит. Каждая секунда под их насмешливыми глумливыми взглядами обжигает сильнее, чем оплеуха, которую я только что получила.

– Отпустите меня сейчас же! Я буду жаловаться ректору! – я вся извиваюсь, но без толку.

Мои слова оставляют без внимания. Если блондинка и рыжая явно потешаются над моим внешним видом, брюнетка Молли, которая у них явно за главную, лишь брезгливо поджимает губы.

– Грязь… проучить бы тебя как следует, но у меня дел по горло. – кривится она, а затем добавляет громче: – Каждый новый адепт Кристальных Пик должен пройти посвящение в академию. Иначе… он будет наказан. Таковы негласные правила. А значит, даже вы, кровомесы, не получите поблажек. Хотите вы этого или нет – будете участвовать.

– Отвалите от меня! Я не хочу проходить никакие посвящения. И вообще ничего общего с вами иметь не хочу.

– Идиотка, – Молли подходит ближе и смотрит на меня как на противное насекомое. – Ты староста, а значит донеси до всех кровомесов – они должны ответить на приглашение. Вы примите участие в посвящении, иначе… вам лучше не знать,чтомы заставим вас делать.

– Молли, а как они пройдут посвящение, если у них пока нет крыльев, как у дракорианцев? – тянет рыжая, приподнимая брови.

– А разве нас это должно волновать?

– Ты права. Повеселимся, – довольно улыбается блондинка. – Вы представляете, что с ними сделают охотники?

Какие ещё охотники?!

В этот момент по коридору проходят двое парней дракорианцев в такой же изумрудно-зелёной форме, что и у девушек.

– Эй! – я дёргаюсь, всё ещё прижатая теневой магией, и в отчаянии бросаю: – Помогите, пожалуйста! Они напали на меня!

Парни останавливаются, лениво переводят взгляды с Молли и её свиты на меня. Один криво ухмыляется, другой медленно скользит взглядом вниз, задерживаясь на разорванной блузке.

– Сиськи зачётные, – усмехается один из них, явно нарочно громко. – Дашь потрогать, если освобожу?

– Она кровомеска, форма синяя, – с отвращением бросает второй, будто само слово обжигает ему язык. – Трогать такую – себя не уважать.

Его губы кривятся в презрительной усмешке. Парни переглядываются, фыркают и уходят, даже не обернувшись.

– Ты правда надеялась на помощь? – в голосе Молли холодное презрение. – Ты же хуже животного. Даже помойную крысу будут жалеть больше, чем тебя.

Она подходит вплотную, так близко, что я чувствую запах её цитрусовых духов.

– Запомни, кровомеска, на посвящении должны быть все до одного из вашей грязной шайки. Ты за это в ответе. Иначе будешь на коленях ползать и лизать наши сапоги, умоляя о прощении. Поняла? Пойдём, девочки.

Магия отпускает мои руки, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не рухнуть на пол. Поспешно стягиваю края разорванной блузки, лицо пылает от унижения.

Мои обидчицы-старшекурсницы разворачиваются и уходят, громко смеясь.

Мимо проходят ещё какие-то девчонки и парни. Они поглядывают на меня либо равнодушно, либо с презрением и насмешкой. Помогать мне никто не собирается.

Вот тебе и значок старосты. Я ещё даже своих однокурсников не видела, а уже должна уговорить их поучаствовать в каком-то посвящении. Судя по той скупой информации, что у меня есть, это нечто неприятное и даже опасное.

Имею ли я право ради своей шкуры подставлять других полукровок? Точно нет. Но пока как выкрутиться непонятно.

Настолько обидно, что хочется сесть прямо здесь, на холодный каменный пол, спрятать лицо в ладонях и выплакать всё, что накопилось – страх, унижение, злость, усталость.

Но я не могу.

Не имею права.

Не могу же я сломаться в самом начале пути. Дракорианки только этого и ждут, чтобы я сдалась, а они начали топтать меня ещё сильнее. Для них это развлечение.

Путь к хорошей жизни всегда тернист и вымощен болью. И если я хочу выбраться из той ямы, в которой родилась, и помочь сестрам и брату, то должна держаться, пока не смогу дать отпор.

В этот момент я клянусь себе, что сделаю всё, чтобы выжать себя максимум. Освою магию, и не просто на уровне выживания – стану лучшей. Сильнейшей.

Я не позволю никому больше поднимать на меня руку. Никому не позволю унижать меня или смотреть сверху вниз.

Вздёрнув подбородок молча разворачиваюсь и иду к смотрителю инвентаря. Блузка всё ещё разорвана, и я прижимаю края ткани, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Смотрительница инвентаря, пухлая дракорианка с волосами, стянутыми в тугой пучок, осматривает меня с головы до ног и тяжело вздыхает:

– Неужели вы все такие неаккуратные? Так и знала, что от кровомесов будут одни проблемы, – ворчит она, но всё же достаёт из ящика иголку, нитки и запасные пуговицы. – Шей сама, времени на тебя у меня нет.

Я молча принимаюсь за дело. Пришиваю каждую пуговичку, и через десять минут блузка выглядит как новая. В процессе шитья замечаю, что больше никаких странных линий на моей ключице нет. Но ведь я готова поклясться, что видела их.

Произошедшее вызывает смутную тревогу.