Глава 2 · Прыжок через петлю

А начиналось-то всё как пафосно!

В тот вечер небо над городом казалось расшитым серым шелком, но я его почти не видела. Я бежала. Нет, я буквально летела на свой первый персональный показ. Мой. Личный. Собственный. Пятнадцать лет я шла к этому моменту: от первой неуклюжей шапки, связанной в школе на переменах, до этого безумного дня. Словно вся моя жизнь свелась к этому моменту, как к последнему единственному выдоху перед долгожданным взлетом.

Меня заметил самАдриано Висконти— «император мягкого золота», человек, чье одобрение в мире высокой моды весило больше, чем весь мой годовой запас элитного кашемира. Мои «паутинки» взорвали интернет за месяц до этого. Сначала это был просто пост в блоге: я выложила фото кофточки из тончайшего белого кашемира на фоне заходящего солнца. Вещь была настолько невесомой, что казалась просто сгустком утреннего тумана, который случайно зацепился за плечи модели.

И вот — приглашение наWeek of Pure Luxury(Неделю чистой роскоши).

Я ворвалась за кулисы, задыхаясь. Вокруг пахло лаком для волос, дорогим парфюмом и паникой. Сердце колотилось в такт с ритмом стрекотания спиц, и я понимала, что это моя минутка славы.

— Лиза, быстрее! Третий выход! — кричал ассистент.

Я подошла к стойке с моими изделиями. Коснулась их пальцами. Для меня они были не просто вещами, а магией, воплощенной в нитях.

Мои «паутинки»… Представьте, тончайший, почти невидимый глазу шелк, смешанный с пухом ангорских коз. Я создала серию джемперов, которые можно было продеть сквозь обручальное кольцо, но при этом они грели, как надежные объятия. Я использовала сложные, авторские ажуры: там были не просто дырочки, а целые картины. На одной кофточке узор плавно перетекал из морозных веток у горловины в распускающиеся папоротники на манжетах.

А платья? О, это была моя гордость.

Верх — плотно прилегал, подчеркивал каждый изгиб фигуры, вывязанный тонкой «резинкой» с добавлением эластичной нити. А от талии вниз обрушивался «водопад». Объемная, пышная юбка, состоящая из тысяч переплетенных кос и сложнейших ажурных вставок. НО, она была тонкая и невесомая. Я смешивала ангору с шелком так, чтобы при ходьбе юбка не просто качалась, а жила своей жизнью, переливаясь в свете софитов, словно морская пена.

Помню, как я поправляла воротник на последней модели.

— Не дыши, — прошептала я ей. — Ты сейчас не модель. Ты — искусство.

Музыка в зале затихала, сменяясь гулким ритмом. Я видела через щель в занавесе, как Висконти поправляет свои очки в роговой оправе. Миллионы людей по ту сторону экранов ждали начала трансляции.

Я сделала шаг к выходу, чтобы бросить последний взгляд на подиум, еще не зная, как реальность просто…спустила петлю.

Не было вспышки. Не было грохота. Было ощущение, что мир — это огромный вязаный свитер, за нитку которого кто-то резко дернул. И я, вместе со всеми своими кашемировыми мечтами, ажурными платьями и надеждами на будущее, просто начала распускаться.

Нить, утянувшая в бездну

Я еще не успела переодеться в свое триумфальное ажурное платье. Прическа в стиле небрежного шика и профессиональный, но легкий макияж от визажиста были готовы. Я как раз собиралась надеть свое творение из ангоры с шелком, когда это случилось.

Тонкая, словно паутинка, серебряная нить замерцала на идеально чистом, глянцевом полу за кулисами.

Я удивилась. Какая красивая. Откуда она здесь? Это же не моя пряжа, у меня такой не было. Я наклонилась, завороженная её мягким, лунным светом. Взяла кончик в руки. Нить была прохладной и удивительно прочной на ощупь.

Я начала аккуратно сматывать её. Получился небольшой, тугой клубочек, который удобно лег в ладонь. Я сматывала, сматывала, клубочек рос, но конца нити не было видно. Она, похоже, за что-то зацепилась. Я пошла посмотреть за что, держа в руках клубок. Нить вела за декорации, туда, где обычно хранили реквизит.

И там, на полу, я увидела серебряную лужицу. Она не растекалась, а пульсировала мягким, внутренним светом, словно жидкое зеркало, отражающее небо и звезды. Странная. Нить вела прямо в её центр.

Как только я подошла к ней, нить в моих руках дернулась. Резкий рывок заставил меня похолодеть, но я не могла отпустить клубок, волнение переполняло меня, как будто я держала в руках самое ценное и дорогое, что только у меня есть. Инстинкт подвел меня — вместо того чтобы отпустить клубок, я, как истинный фанат своего дела, попыталась удержать драгоценную пряжу. Потерять такой материал было бы преступлением.

Рывок был настолько сильным, что я потеряла равновесие и ступила в эту лужу.

Мир померк. Ни боли, ни страха, только ощущение, что меня протаскивают сквозь тугое серебряное кольцо. Я задыхалась в этом вихре нитей и цветов.