Глава 12 · Долина мертвых теней

Глава 12.

Мы ехали и ехали. Время в этом мире тянулось и растягивалось, как бесконечная, унылая нить, которой никак не видно конца.

Хорошая, мощеная камнем дорога закончилась внезапно, сменившись такими колдобинами, что я едва не прикусила язык. Усталость навалилась свинцовым грузом, но прилечь я так и не решилась. Мой жесткий корсет, который во дворце я еще как-то терпела, теперь превратился в орудие пыток: при каждом прыжке повозки он безжалостно впивался в ребра, вышибая из легких остатки воздуха.

Меня подкидывало на жестком сиденье телеги, как тряпичную куклу; я вцепилась в борта так, что побелели костяшки пальцев. Боялась одного: вылечу на очередном повороте в темноту, а возница даже не заметит моего отсутствия.

Стемнело быстро и бесповоротно. Это не московская кольцевая, залитая огнями тысяч фонарей и рекламных вывесок. Здесь тьма была густой, осязаемой, почти маслянистой. Единственным ориентиром был тусклый магический светлячок, который летел перед мордами лошадей, едва выхватывая из небытия кусок грязной дороги.

В голову полезли самые гадкие мысли. А ну как герцог всё это спланировал? Увезут в лес, привяжут к дереву на съедение местным зверям… С глаз долой — из сердца вон. Герцог одарил? Одарил. Документы подписал? Подписал. А то, что «одаренная» не доехала до места — ну, бывает, разбойники, волки, несчастный случай. В этом мире, кажется, жизнь простолюдинки стоила меньше, чем пуговица на мундире фон дера.

Я поежилась — то ли от ледяного ветра, начавшего подвывать в щелях телеги, то ли от липкого страха — и попыталась зарыться глубже в колючий плед.

Через несколько часов воздух вокруг изменился. Он стал тяжелым, пахнущим гнилой водой, сыростью и пеплом. Возница, до этого сидевший неподвижно, вдруг весь подобрался, его спина мгновенно стала каменной, а пальцы мертвой хваткой вцепились в вожжи.

И тут, как назло, из-за туч выплыла огромная, зловещая луна. Местные называли её Иридой, и свет её был не серебристым, а каким-то мертвенно-желтым, напоминающим изнанку старого, пожелтевшего от времени холста. В этом свете передо мной открылась долина.

Внутри всё похолодело. Вместо цветущего поместья передо мной расстилался жуткий, выжженный полигон, на котором кто-то явно тестировал апокалипсис в миниатюре. Долина выглядела голой и черной, словно здесь когда-то прошел огненный смерч, выжегший всё до самого основания. Ни травинки, ни кустика — только голые, покореженные деревья, чьи ветви напоминали костлявые руки грешников, тянущиеся из-под земли в немом крике. Они были изломаны под невероятными углами, покрыты чем-то черным, похожим на копоть или ядовитый грибок.

Земля под колесами телеги больше не гремела — она чавкала и глухо вздыхала.

А вдалеке, на крутом скалистом возвышении, обдуваемом всеми ветрами, виднелся замок. Силуэт «Светлого Ключа» на фоне луны казался рваной раной. Огромный, бесформенный, с провалами пустых окон, он выглядел не как жилой дом, а как скелет огромного чудовища, которое когда-то правило этой долиной, а теперь медленно гнило на глазах у всего мира.

— Приехали, — хрипло отозвался возница, и я услышала, как у него зуб на зуб не попадает от ужаса. — Дальше я не пойду. Дальше сами, госпожа. Вы как хотите, а я ещё в своем уме и пожить хочу. Мне моя голова дороже любого герцогского золота.