Глава 14 · Хозяева и тени

Глава 14.

Я стояла в холле, и эхо моих босых шагов по холодному, покрытому пылью мрамору звучало вызывающе громко. Этот замок был далеко не таким исполинским, как помпезный дворец фон дера. Тот давил имперским масштабом, заставляя чувствовать себя букашкой, а этот… этот казался просто огромным, заброшенным особняком, который слишком долго стоял без любящего хозяина и хорошей клининговой службы.

Честно говоря, я вообще не понимала, почему местный дед так истошно крестился и трясся от ужаса на обочине. Да, здесь было темновато, жутковато и пахло вековой пылью, но не более того. В Москве в некоторых закрытых на реконструкцию сталинских ДК или старых промзонах атмосфера бывала куда более зловещей. Замок-скелет, рана на фоне луны… Тьфу, у страха глаза велики. Как по мне, старая крепость встретила меня вполне сносно. По крайней мере, потолок на голову не рухнул, и на том спасибо. Ну а то, что замок, судя по всему, с привидениями — это ладно, это ничего. В Москве у меня были такие соседи по коммуналке, что никакие потусторонние сущности меня уже не удивят. С призраками мы как-нибудь подружимся. Главное, чтобы они не шумели после одиннадцати вечера и не пачкали мои ткани.

Первый этаж встретил меня запахом сырости и застоявшегося времени. Потолки здесь были сводчатыми, а на стенах когда-то висели дорогие гобелены — теперь от них остались лишь серые, истлевшие лоскуты, похожие на кожу линяющей змеи. Огромная парадная лестница с перилами из почерневшего дуба уходила вверх, в непроглядную тьму, куда я сегодня соваться не рискнула бы даже под дулом пистолета. Для одного вечера приключений с меня точно хватит.

Всё вокруг было запущено до предела. Паутина свисала с люстр целыми серыми полотнищами, мягко колыхаясь от моего дыхания. Но, как ни странно, вся мебель стояла строго на своих местах. Тяжелые дубовые шкафы с вычурной резьбой, банкетки на изогнутых ножках, консоли — всё было абсолютно целым, хоть и покрытым слоем пыли толщиной в палец. Обивка кресел прохудилась, обнажая конский волос, а позолота на рамах огромных зеркал облупилась, как старая краска на дачном заборе.

Я медленно шла по анфиладе комнат, и кожа на загривке то и дело покалывала от легкого сквозняка. А еще меня не покидало странное ощущение, будто кто-то невидимый постоянно стоит у меня за спиной, провожая тяжелым, немигающим взглядом. Но каждый раз, когда я резко оборачивалась, готовая выставить вперед свои бамбуковые спицы, я видела лишь танцующие в лунном свете пылинки. Замок словно присматривался ко мне, изучая новую жительницу.

Я толкнула очередную массивную дверь и едва не растянулась на полу во весь свой немаленький рост. Из темноты под ноги мне с негромким стуком выкатилась пустая стеклянная бутылка. Запнувшись о неё, я дико взмахнула руками, чудом удержала равновесие в своем тяжелом платье и испуганно замерла, прислушиваясь.

Эта комната разительно отличалась от остального заброшенного дома.

Она казалась… жилой. Не то чтобы чистой в обычном понимании, но здесь явно кто-то обитал совсем недавно. Это была просторная гостиная с глубоким камином и огромным панорамным окном, в которое нагло заглядывала зловещая желтая Ирида. Пыли здесь было заметно меньше, а тяжелое вольтеровское кресло у камина было развернуто к очагу так, будто кто-то только что покинул своё насиженное теплое место. На небольшом столике рядом стоял подсвечник с оплывшим огарком свечи и — что меня поразило больше всего — старая, потемневшая от времени деревянная прялка.

Каждое колесо, каждый рычажок этого инструмента дышали вековой историей. Казалось, таинственный обитатель этой комнаты услышал мой грохот в холле, нешуточно перепугался и бросился наутек, в спешке задев ту самую злополучную бутылку.

Я медленно подошла к креслу. На продавленном сиденье лежал брошенный в спешке клочок серой, грубоватой, но удивительно мягкой свалявшейся шерсти. Мои пальцы профессионально и совершенно инстинктивно сжали этот лоскут, оценивая плотность волокна.

И тут в глубине камина что-то угрожающе зашумело. То ли яростный порыв ветра ворвался в дымоход, то ли…

— У-у-у-у… — утробно донеслось сверху, и на чистый (ну, относительно) коврик перед очагом вылетело свежее облако черной сажи.

Я даже не вскрикнула. И уж тем более не собиралась падать в обморок. После того как я на своих двоих босиком преодолела мертвую долину, театральные вопли из дымохода казались мне досадной бытовой помехой, а не поводом для паники.

— Значит, просто ветер, да? — я иронично прищурилась, глядя на подозрительно шевелящуюся в камине сажу. — Слушай сюда, «ветер». Я чертовски устала. Я голодная как волк. У меня дико болят ноги. И если ты сейчас же не прекратишь это дешевое шоу и не перестанешь шуметь, я разберу этот чертов камин по кирпичику. А из твоей сажи наделаю отличных чернил для жалоб местному королю! Понял меня?

Шум в дымоходе на секунду испуганно стих, а потом сменился глубоким, явно возмущенным сопением. Из дальнего угла комнаты ощутимо потянуло уже знакомым ледяным холодом — замок явно оскорбился в лучших чувствах.

Я проигнорировала эту ментоловую свежесть и решительно опустилась в кресло. Оно жалобно, скрипуче вздохнуло под моим весом, но честно выдержало. Взгляд снова наткнулся на прялку. Ровные линии, старое дерево… В груди профессиональным азартом екнуло сердце. А потом я вспомнила про свою грязную сумку, которую всё это время упорно волокла за собой на дне телеги.