Глава 15 · Нити из прошлого

Глава 15.

Я сидела в глубоком кресле, подтянув под себя босые, испачканные грязью ноги, и лихорадочно размышляла. Мысли крутились в голове, как потревоженный рой ос. Нужно было как-то экстренно налаживать быт. Но как? Здесь не было службы доставки, не пахло водопроводом, и, что самое паршивое, у меня напрочь отсутствовала та самая «бытовая магия», о которой так высокомерно цедил напыщенный фон дер Штерн.

«Руками я, конечно, отмою пару комнат, — рассуждала я, тоскливо глядя на серое пятно вековой пыли на полу, — но где взять чистую воду? Тащить из той чавкающей жижи в долине? И еда… в корзинке, которую собрал Райан, провизии максимум дня на три. А потом что? Грызть ножки этого дубового стола?»

В этом богом забытом месте не наблюдалось ни рынков, ни магазинов, ни даже намека на соседей. Только мертвые корявые деревья за окном и глухая тишина, которая, казалось, ждала момента, чтобы сожрать меня целиком.

Пока мозг паниковал, мои пальцы жили своей собственной, независимой жизнью. Настоящее ремесло — это то, что намертво вшито в подкорку и остается с тобой, даже когда привычный мир рушится к чертям. Я машинально теребила край какой-то странной тряпицы, свисавшей с подлокотника кресла. Когда-то это была, видимо, роскошная интерьерная ткань или часть старинного дорогого гобелена — тяжелая, со сложным, уникальным плетением. Теперь же время и сырость разъели её до полной неузнаваемости.

Поддавшись инстинкту, я начала распускать её. Нитка за ниткой, петелька за петелькой. Это всегда было моей лучшей медитацией. Стук испуганного сердца наконец замедлился, а дыхание стало ровным и глубоким. В полумраке комнаты слышался только тихий, баюкающий шорох разделяемых волокон.

Я очнулась от своих невеселых мыслей только тогда, когда обнаружила, что в руках у меня образовался небольшой аккуратный клубок.

— Ох… — тихо выдохнула я, поднеся его ближе к лицу, чтобы рассмотреть в мертвенно-желтом свете Ириды.

Он был невероятным. Настоящее текстильное безумие. Я за всю свою карьеру в Москве никогда в жизни не видела подобной пряжи, хотя передержала в руках тысячи образцов элитного кашемира, перуанской альпаки и малбери-шелка. Эта нить получилась неоднородной, текучей, живой. Она то переливалась благородным жемчужным блеском, становясь гладкой и прохладной, как тяжелый кутюрный атлас, то вдруг истончалась, превращаясь в невесомый, едва уловимый сизый дымок. И по всей её длине вспыхивали крошечные искорки, словно на волокна налипла стайка микроскопических снежинок, которые упорно отказывались таять от тепла моих пальцев.

В этой нити не было ни грамма овечьей шерсти или привычного хлопка. Она буквально дышала, пульсировала в моих ладонях и тихонько искрилась. Сама того не понимая, я только что вручную распустила чьё-то чужое, сотворенное много лет назад заклинание. И теперь эта концентрированная магия послушно свивалась в клубок между моих пальцев.

— Ну и ну… — потрясенно прошептала я, не в силах отвести взгляд от светящихся волокон.

В этот момент ледяной холод в комнате стал почти осязаемым, ментоловая свежесть усилилась, а тень в дальнем углу испуганно шевельнулась. Призрак, который до этого только обиженно сопел в камине, явно заинтересовался моим занятием. Его намертво приковал к себе этот светящийся клубок.

Для этого потустороннего существа старый гобелен веками был просто мертвым, истлевшим хламом. Но мои пальцы, распустив структуру ткани, умудрились пробудить заснувшие в волокнах чары. Я буквально подарила запертой магии вторую жизнь, заставив её снова течь, искриться и менять форму прямо на глазах у этого невидимого ценителя.

Я решительно залезла в свою грязную сумку и нащупала на самом дне верные бамбуковые спицы номер три. Гладкое, теплое дерево привычно и надежно легло в ладони, возвращая мне абсолютную уверенность в собственных силах. В Москве я вязала на скорость, вязала на спор, вязала сложнейшие подиумные конструкции. Справлюсь и с этой чертовщиной.

— Так, — я уже спокойнее посмотрела в ту сторону, где, как мне интуитивно казалось, сейчас находились «глаза» невидимого сопелки. — Ладно тебе вздыхать и устраивать эти сквозняки, приятель. Давай начистоту: я дико устала, а ты, кажется, сто лет не видел приличного общества. Я прямо сейчас собираюсь пустить этот клубок в дело. Ткань гобелена была потрясающей, и я, как модельер, обещаю вернуть этой магии достойную, красивую форму. Но мне нужны нормальные условия труда. Так что давай-ка сотрудничать: с меня — новое рождение твоих чар, а с тебя — хоть какой-то бытовой уют. Идет?

В комнате повисла короткая, напряженная пауза. Замок словно взвешивал моё деловое предложение.

А затем, в ответ на этот мирный ультиматум, из глубины камина с тихим, весёлым щелчком вылетела крошечная, ярко-синяя искра. Она плавно описала дугу и растаяла прямо над моим клубком. И тут же старинная деревянная прялка у окна вдруг сама собой качнулась. Скрипнула один раз, плавно наклонив колесо вперед.

Словно уважительно согласилась на сделку.