Глава четвёртая, в которой я поздно понимаю, что гулять по кладбищу в полнолуние может быть чревато

— Что ты здесь делаешь?! — Вот у меня шипеть получалось в разы лучше.

— Увидел тебя с пижоном, разъезжающими по городу, и решил узнать, как дела? Нашла?! И что это с твоим лицом? — Эдди испуганно округлил глаза. — Только не говори, что это он тебя...

— Что за ерунда?! — Я нервно оглянулась на двери, за которыми исчезла Пола, и быстро продолжила: — Ты в курсе, что Честер — сосед де Бургов?

Пару секунд мальчишка сосредоточенно кусал губы, напрягая свои три извилины. А когда до него дошло, о ком я, едва не выпрыгнул из кустов в гостиную.

— Тот самый Честер?! Тот, что тебя...

— Да! — не сдержавшись, рявкнула я.

— Значит, это тоже его рук дело, — пришёл к поспешным выводам Эдди, в очередной раз скользнув по моему лицу взглядом.

— Это я с лошади упала!

— А, хорошо, — облегчённо выдохнул парень.

— Хорошо?

— Ну то есть плохо! — Он тряхнул каштановой копной, после чего скороговоркой выпалил: — Про Честера я не знал — придётся самой выкручиваться. Зато мне удалось выяснить кое-что другое... Говорят, в склепе де Бургов есть тайник. Настоящая сокровищница! Вроде бы там они хранят самое ценное, и я бы советовал...

— Разберусь без твоих советов! — раздражённо перебила я, всё ещё злясь на него из-за оплошности с Честером.

— Пойдёшь на кладбище? — зачем-то уточнил парень.

— А как иначе? Обожаю гулять ночью по кладбищам!

Нам пришлось прерваться — вернулась гостеприимная хозяйка. Эдди исчез в кустах, а я стала осыпать комплиментами разбитый перед домом сад. Якобы им любовалась, а не в своего связного и по совместительству надзирателя огнём плевалась. Зардевшись от комплиментов, Пола поставила передо мной рюмку с успокаивающей настойкой. Успокоиться и правда было нужно, поэтому вместо чая булочку я запила этим чудодейственным средством. К тому времени, как вернулся Джулиан со своим трофеем, лекарем, ко мне помимо жениха возвратилось и хорошее настроение. А также вера в удачу и надежда, что после знакомства с остальными де Бургами, мирно спящими в своих могилках, эта бесконечно длинная глава моей жизни, наконец, завершится.

И Валентайн навсегда исчезнет из моей жизни.

В общем, отличная у целителя настойка, да и осмотр оказался приятно коротким. Лэрх Элджер не порывался меня раздеть. Лишь осторожно, словно боялся дотронуться, обработал ссадины на лице и дал с собой мазь, заверив, что стоит пару раз ей воспользоваться и от последствий безумных скачек не останется следа. Жаль, настойкой не снабдил — я бы с удовольствием прихватила с собой целую бутыль.

— Может, заедите завтра? — не унимался Джулиан.

— Ты правда уже перегибаешь палку, — шепнула ему, но де Бург лишь отмахнулся.

Заверив, что обязательно наведается в Буази с утра пораньше, лекарь провёл нас до крыльца и попрощался.

— Теперь обедать, — с явным облегчением, что успешно справился с ролью заботливого жениха, предложил Джулиан.

— Я перекусила булочкой.

— Тогда домой, — не стал настаивать он. Правда, при этом заметно помрачнел. То ли был голоден, то ли одна лишь мысль о возвращении в Буази портила ему настроение.

— Нет, если хочешь...

— Домой, — повторил он, после чего помог мне взобраться на лошадь, и улыбнулся: — В Голденвиле готовят вкусно, но не так, как наша волшебница Нисса.

С этим было сложно не согласиться. В доме де Бургов действительно знали толк в еде, и обед, под конец которого мы прикатили, исключением не был. Правда, насладиться им не вышло. Вместо того чтобы оставить меня в покое и дать спокойно подкрепиться, де Бурги начали дружно интересоваться моим самочувствием. Джулиан снова порывался пойти и пристрелить бедную кобылку, вот прямо сейчас, пока ещё десерт не успели подать, чем явно поверг в ужас её хозяйку. Глаза Лионы в одно мгновение наполнились слезами, и Максимилиан отважился вступиться за собственность своей супруги.

— Джалина просто испугалась — бывает. Чего ты так разошёлся?

— Эта идиотка чуть не убила мою невесту! — рявкнул в ответ Джулиан.

— Ну не убила же, — немного грустно отметила Эмберлинн.

Майра негромко хмыкнула, Алара промолчала, а Болдрик невозмутимо вставил:

— Я надеялся, что ты не только остепенился, но и научился сдерживать свой темперамент. Лучше бы брал пример с брата.

— Тебе разве мало одного подкаблучника и тряпки?

После выпада виконта шум за столом поднялся такой, словно из столовой мы перенеслись в самую гущу какой-нибудь кровавой битвы. Не хватало только гремящих рядом пушечных выстрелов... Все дружно набросились на Джулиана с упрёками, даже Алара изволила возмутиться бесцеремонностью брата. Только я и Фрэнсин молчали, предпочтя семейным распрям лимонные пирожные, кокетливо украшенные листиками мяты.

Не знаю, сколько бы это продолжалось и чем бы закончилось. Вполне возможно, что очередным скандалом и нашим поспешным отъездом, и это было бы ужасно! Я уже собиралась вмешаться, но вместо меня вмешался дворецкий, ровным голосом сообщивший, что прибыли портнихи.

— Портнихи? — удивилась Алара.

— Аманде необходимы новые платья, — акцентировала внимание на том факте, что я девушка, мягко говоря, небогатая, «мама». — Особенно для помолвки. Мы же не хотим опозориться перед соседями.

Может, швырнуть в неё десертом?

Не знаю, как сдержалась и не увенчала вишенкой, а точнее, пирожным этот многоярусный торт семейных размолвок. «Мило» скривилась в попытке улыбнуться и ответила кивком на очередное приправленное капелькой яда заявление недогерцогини:

— Если вы закончили рисковать фигурой, Аманда, предлагаю пройти к портнихам.

— Одно лишнее пирожное едва ли испортит идеальную фигуру моей невесты, — тотчас же среагировал Джулиан.

— Так ты всё-таки видел её фигуру? — Максимилиан, видимо, решил доказать всем, что он не тряпка и тоже умеет колоть словами.

— Точно так же, как её сейчас видишь ты.

— Под платьем особо не разобрать...

— Куда это вас обоих понесло? Хватит! — прикрикнул на разошедшихся отпрысков Болдрик.

К тому моменту мне уже их всех хотелось забросать пирожными. Или убраться как можно дальше. Увы, «как можно дальше» шло вразрез с заданием, поэтому я просто, мысленно ругаясь, последовала за Эмберлинн в кофейную залу. Она была в разы меньше столовой, вмещала лишь диванчик, пару кресел и маленький столик. А также стеллаж, забитый книгами, возле которого, смиренно опустив головы, стояли портнихи. Их оказалось трое: лэсса Ивелина и две её помощницы.

Пока я косила взглядом на книги, швеи расшаркивались перед Эмберлинн. Потом бегло поклонились мне, и, поторапливаемые хозяйкой дома, принялись за дело. Лэсса Ивелина попросила раздеться до нижнего белья, а её помощницы, не дожидаясь моего согласия, шустро стянули с меня платье. Я даже возмутиться не успела, как оказалась перед этой компанией в одних панталонах и нижней рубашке.

Со вздохом заметив, какая лэсси тонкая да звонкая (значит, есть куда лезть пирожным!), портниха принялась снимать мерки. Несколько минут она крутилась рядом, сосредоточенно прикладывая ко мне измерительную ленту, а потом стала подносить отрезы тканей. Увы, зеркала в комнате не было, поэтому я могла лишь догадываться, какая из тряпок освежает цвет лица, а какая делает меня уставшей.

Но, если честно, без разницы! Пусть хоть в марлю обрядят! Меня больше интересовали вожделенные полочки с книжным богатством.

Надо срочно требовать у Джулиана экскурсию по дому! Неизвестно, сколько ещё таких вот стеллажей разбросано по самым разным комнатам. Ну и в склеп сегодня обязательно заглянем, не теряя время и не откладывая столь важное дело в долгий ящик. Если Эдди прав, и там и правда хранятся раритеты, тогда...

— Ай!

Я вскрикнула от боли и тут же отшатнулась от Эмберлинн. Задумавшись о насущном, даже не заметила, когда та оказалась рядом. И зачем-то уколола меня булавкой.

— Ну что же вы дёргаетесь, Аманда?! — всплеснула руками «мама». — Я пытаюсь прикрепить ленту чистоты, а вы...

Лента чистоты, что бы это ни означало, теперь была какой угодно, но только не чистой. Капли крови забрызгали полосу светлой ткани, и Эмберлинн с досадой отпрянула.

— Между прочим, эта лента передавалась в семье моего мужа от матери к дочери или к невесте сына не одно поколение.

Между прочим, у меня теперь дырка в запястье. Как будто специально в вену покрупнее попасть пыталась.

— Как символ чистоты и невинности, — многозначительно добавила Эмберлинн. — А теперь она в крови, и это наводит на нехорошие подозрения.

Намёк был более чем прозрачным, и я едва не заскрипела зубами.

— Вы пытались прицепить её булавкой к коже? — Я прижала пальцы к кровоточащей ранке.

— К ткани, разумеется. Вот этот лавандовый шёлк, — подёргала она перед моим лицом отрезом блёклой ткани, — вам идёт больше всего.

Скорее, он сделает меня больной. Но точно не больнее, чем присутствие матери Джулиана.

— Если мы закончили, я бы хотела заняться своей раной.

Так как оказывать мне первую помощь никто здесь не собирался, я не стала дожидаться ответа, стянула со спинки дивана платье. Эмберлинн раздражённо всучила ленту одной из служанок, Моне, кажется, с приказом выстирать и хорошенько отгладить.

После чего мрачно обронила, наблюдая за тем, как я одеваюсь:

— Куда это вы собрались? Нужно пошить вам ещё несколько платьев.

— Полностью доверяю вашему вкусу.

Может, конечно, и зря. Но кто знает, вдруг после сегодняшней вылазки на кладбище мне эти тряпки уже не понадобятся.

Ужин прошёл без эксцессов: без ссор и без Честеров. Отказавшись от сладкого (чтобы за фигуру не переживали), я откланялась. Мол, день был долгий, богатый на впечатления, поэтому сейчас жуть как хочу баиньки, а потому: ещё увидимся, до свиданья!

Лучше бы, конечно, нет, не увиделись, но я не настолько оптимистка.

Мазь лэрха Элджера сотворила чудеса не только с моим лицом, но и с запястьем. К вечеру от ссадин и прокола почти следа не осталось. Ну или я просто не сумела разглядеть их в мутном зеркале.

Всё те же служанки, Мона и Нати, явились выяснить, нужно ли мне помочь подготовиться ко сну. Разумеется, я их отправила, прежде поинтересовавшись, удалось ли вывести с ленты невинности пятна, а в ответ получила:

— Так и остались.

Скривившись, Мона ядовито добавила:

— Ваша кровь оказалась очень въедливой. Как и вы сами!

Это что ещё за атака?

Нати предупреждающе пихнула нахалку в бок, а та, вместо того чтобы извиниться, выскочила из спальни, словно это не она, имитируя Эмберлинн, язвила в мой адрес, а я её смертельно обидела.

— Что это с ней?

— Не обращайте внимания, лэсси, — вздохнула вторая девушка. — Она просто... — Тряхнув головой, выпалила на одном дыхании: — Раз вам ничего не нужно, тогда доброй ночи! — И беря пример с Моны, исчезла за дверью, не дождавшись от меня никакой реакции.

Чудные они все. Даже прислуга здесь с придурью. Теперь понятно, почему Джулиан убрался жить в столицу. Понять бы ещё, почему на самом деле вернулся...

Увы, ответа на этот вопрос у меня не было. И если сегодня повезёт, необходимости в нём не будет. Я девушка нелюбопытная, к причудам знати безразличная.

Заранее сложив в саквояж всё необходимое для встречи с де Бурговыми предками, дождалась, когда дом погрузится в сон, и отправилась на кладбище. Я заранее изучила карту местности и поэтому точно знала, в каком направлении двигаться. В конюшню не рискнула соваться, решила идти пешком, и вскоре очень об этом пожалела. Путь оказался неблизким, а вечер — точнее, уже ночь — прохладной. Освещая себе дорогу колечком-артефактом, я успела сто раз проклясть ухабистые дороги, затянутое облаками небо и свою трусость. Лучше бы ещё раз с Джалиной пообщалась, чем ногами полночи перебирала!

Но не поворачивать же назад. Такое я никогда не практиковала.

Словами не передать, как обрадовалась, когда небо немного прояснилось, и лунный свет выбелил маячившие впереди надгробия, а перед ними — высокие кованые ворота, приветливо открытые даже ночью.

— Наконец-то! — выдохнула, поправляя накидку.

Крепче сжала ручку саквояжа и, подхлёстываемая охотничьим азартом, поспешила на кладбище.

***

Кладбище встретило тишиной. Можно было бы сказать — зловещей, будь я впечатлительной лэсси. Но едва ли меня могли впечатлить надгробия, светлыми цветами распустившиеся на этой сумрачной поляне скорби. Некоторые «цветочки» выглядели вполне симпатично: свеженькие, аккуратные, ухоженные. Другие явно пережили не один десяток зим: грязные, заброшенные, с трещинами и сколами. Один вид таких могил мог вогнать в тоску, но опять же: тосковать мне было некогда. Поэтому я уверенно шла по проложенной между могилами тропке. Таких тропинок здесь было много, и это не считая широких дорог, лучами солнца разбегающихся от центра погоста.

Время от времени я останавливалась, чтобы внимательно осмотреть очередное строение с грустными статуями. Вот только начертания над высокими дверями вызывали лишь горестный вздох и необходимость идти дальше. Гилфорды, Аркуры, де Вейры… Всё не то и не те.

Возле одного такого склепа я невольно задержалась, прочтя знакомое имя. Родственнички Итона… Интересно, у них это семейное, или Честер и правда проклят, как писали в газетах?

Напомнив себе, что это вообще не моё дело, пошла дальше, освещая дорогу артефактом.

Наконец, поискам пришел конец, если так можно выразиться. Зеленая аллея, словно в каком-нибудь королевском парке, вывела меня к окруженному деревьями, будто стражей, склепу. Построенный из серого камня, он был весь изборождён, как шрамами, узорами и вензелями. В нишах по обеим сторонам от входа пылились статуи. Головы скорбно опущены, руки прижаты к груди, а по лицам… — я даже колечко поднесла ближе, чтобы осветить каменный лик одной из статуй, — и не сдержавшись, хмыкнула. Нет, не показалось. Какой-то шутник нарисовал обеим девам слёзы красной краской. Интересно, де Бурги об этом знают?

Любопытства ради попробовала стереть «кровавое» пятнышко и, к моему удивлению, то и правда исчезло. Краска перекочевала на подушечки пальцев, а значит, была свежей. Вывод: я могу быть не единственной… хм… ночной посетительницей.

Оглянувшись по сторонам, но так никого и не увидев, надвинула ниже капюшон накидки, после чего плюхнула на землю свою ношу. Наивно было ожидать, что двери в склеп окажутся приветливо раскрыты. Особенно если там действительно хранится что-то важное.

Сначала в ход пошли отмычки, потом — взламывающий артефакт. Достаточно было прижать устройство к двери или сейфу и — вуаля! — любая заслонка легко открывалась сама. Но не в этот раз. Что я только ни делала — всё без толку. Двери не поддавались, замок не вскрывался.

Промаявшись минут двадцать, пришла к неутешительным выводам: на склеп де Бугров наложили хитрые охранные чары. Нужно исследовать магический контур и взять образец для Валентайна. Одна из его любимых фраз: на каждую магию найдется управа. Главное понять, какими чарами воспользовались де Бурги, и тогда…

Мысль оборвалась, и следующие пару мгновений я боролась с желанием заорать во всё горло. Место татуировки снова жгло, словно к плечу прижали раскалённую железяку. А когда позади (совсем близко!) раздалось грозное рычание, у меня чуть душа не ушла в пятки. Подняв взгляд, уставилась на полную луну, как раз в тот самый момент показавшуюся из-за облака, и мысленно выругалась. На себя, идиотку.

А как еще назвать такую дурочку, как я? Отправилась на кладбище в полнолуние, зная, что из себя представляет сосед де Бургов… Медленно обернулась. Сглотнула. Из колючего кустарника на меня смотрели два жёлтых глаза.

Вот я и окончательно вляпалась.

Итон Честер

Он был зол, и никак не мог справиться с этим чувством. Заглушить, задавить в себе хотя бы на ночь. На одну бесконечно длинную ночь, когда так важен был контроль. Важно было не терять голову, не будить зверя. Хищника, что приносил несчастья и доставлял проблемы.

Всю свою сознательную жизнь Итон боролся с ним. Боролся с собой. Он настолько привык ходить в броне изо льда и стали, что со временем стало казаться: он разучился вообще что-либо ощущать. Разучился испытывать горе, перестал радоваться. Любое из чувств стало ему чуждо.

Наверное, так продолжалось бы и дальше, не повстречай он Катарину-Аманду. Эмоции, что вызывала в нём эта девушка, оказались слишком сильными, слишком опасными. Противоречивыми и такими яркими.

Тогда, два года назад, животная ипостась пробудилась после долгого сна. В тот вечер он пытался отговорить Катарину... Кати... — мужчина мрачно усмехнулся и напомнил себе, что она просто самозванка, — от замужества с его престарелым родственником, Квентином Олдасом. В ту ночь она ответила ему отказом, а он, вместо того чтобы смириться и отступить, чуть с ума не сошёл от слов упрямицы.

Хотя нет, всё-таки сошёл. Потерял контроль, допустил, чтобы чудовище пробудилось. В себя пришёл уже утром. Усталый, разбитый, опустошённый. Бросился к ней, едва не выломив дверь, а оказалось... Катарина пропала. Вместе с редчайшим артефактом.

Сбежала — значит, живая.

Тогда для Итона это было самое важное.

Правда, тем же утром стало ясно, что надолго живой она не останется. Олдас был вне себя от ярости и собирался отправить по следу воровки убийц. Немалых усилий стоило графу убедить старика дать ему время самому отыскать девушку. Он выторговал для неё жизнь взамен на клеймо и возвращение украденной реликвии. Увы, последняя пропала без вести, а вот Катарина отыскалась быстро. Едва ли он гордился тем, что сделал, но лучше уж клеймо преступницы, чем безымянная могила.

Вместо реликвии Олдас стал обладателем сотни тысяч фунтов. Деньги и осознание, что воровка отмечена печатью позора, помогли старику успокоиться, забыть невесту. Граф поклялся себе сделать то же самое, с головой ушёл в поиски очередной леди Честер, но зеленоглазая девчонка нет-нет да и возвращалась в воспоминаниях.

А теперь она вернулась и в его жизнь. Снова в роли чужой невесты, на этот раз не родственника — друга. Снова всё та же прелестная лэсси. Другое имя, новое амплуа, но это была она.

Она...

Та, из-за которой однажды он сошёл с ума и сегодня — Честер ощущал это всей своей плотью — чудовище рвалось из глубин его разума побеждая.

Он ушёл из дома, опасаясь за жизнь сестры и тёти. Уехал как можно дальше, надеясь, что ночная прохлада поможет проветрить разум. Сбежал от неё и, сам того не желая, оказался... рядом.

Итон глазам своим не поверил, увидев, как неугомонная лэсси уверенным шагом пробирается среди могил. Возможно, сдержался бы, обуздал живущего в нём с рождения демона, но стоило увидеть Аманду, как мир перед глазами окрасился алым. Последнее, что запомнил Честер, — это боль, разрывающая на части всё тело.

И хрупкую девичью фигурку, одиноко скользящую ему навстречу сквозь багровую тьму.

Аманда Вейн

Несколько секунд ничего не происходило, а потом я всё-таки его увидела. Волк метнулся ко мне так быстро и стремительно, что в любом случае не смогла бы от него укрыться. Даже закричать не успела, как оказалась прижата к земле когтистыми лапами. Когти, к счастью, монстр спрятал. Но мне хватило и его оскала, чтобы попрощаться с жизнью. Зажмурилась, опасаясь самого страшного, а спустя мгновение почувствовала прикосновение шершавого языка к щеке. Липкое, горячее и... такое знакомое.

Два года назад я точно так же умирала от страха, но он меня не тронул. Неужели пронесёт и сейчас?

Об оборотнях ходило столько жутких историй, что такой расклад казался почти невозможным. И тем не менее Честер номер два (а это был именно он, я сразу его узнала по чёрной полосе, наподобие шрама рассекающего морду наглеца) не торопился разрывать меня на кусочки. Лишь держал крепко, не позволяя сдвинуться с места.

Набравшись храбрости, осторожно его отпихнула и не преминула пожаловаться:

— Ты напугал меня.

Волк покаянно опустил морду, после чего уткнулся мне в плечо влажным носом. Один раз, другой...

— Спрашиваешь, что я здесь забыла? Или где всё это время пропадала?

Тихонько вздохнув, я провела рукой по холке, приглаживая колючую шерсть. В лунном свете она казалась не серой — серебряной, а глаза хищника, наоборот, пламенными. Или, может, янтарными... Другими словами, такими, которые стоит раз увидеть и забыть уже не получится.

Попыталась подняться, но волк удержал, вцепившись зубами в край накидки.

— Ладно, согласна. Я задолжала объяснения, — опустилась на ступеньку перед склепом. Честер (в кои-то веки покладистый) устроился у моих ног и замер, словно и правда ждал исповеди самозванки. — Задолжала тебе, а не этому... И не смотри на меня так! Твоё второе «я» поставило меня в очень непростое положение. Я ведь сюда не по своей воле приехала. Просто... так жизнь сложилась.

Не знаю, что на меня нашло, но, начав говорить, я уже не могла остановиться. Давно ни с кем не делилась личным (а может, и никогда), а сейчас слова буквально выливались из меня, как вино из прохудившейся бочки. Я рассказала о непростом времени в сиротском приюте, в который попала уже подростком, а Айвор был тогда ещё совсем крошкой. Если бы брата забрали хорошие люди, я была бы спокойна. Но первой удочерить почему-то решили меня. Какой-то леди приспичило обзавестись воспитанницей, чтобы хорошенько её выдрессировать, и я, по её мнению, как никакая другая сиротка подходила на эту роль. На мою просьбу забрать и брата она ответила отказом, судьба трёхлетнего мальчика её не интересовала.

— И что я, по-твоему, должна была сделать? Бросить брата в том аду? Беззащитного малыша! Думаешь, смогла бы со спокойной душой изучать хитрости сервировки праздничного стола и учиться пить чай, элегантно оттопырив пальчик? Я же не каменная. Вот мы и сбежали. Тогда мне казалось, что в Шомонде легко будет скрыться, найти работу, начать жить нормально. Нормально...

Я горько усмехнулась и почувствовала, как в горле начинает предательски першить.

— Валентайн нашёл нас, когда мы уже были... — Не сдержавшись, обхватила себя руками. Рядом с лучшей половиной Честера холодно не было, но по телу всё равно бежала дрожь. От воспоминаний, настолько горьких, что слёзы сами собой на глазах появлялись. — В общем, плохо нам было. Он, можно сказать, спас нас. От холода, голода и миллиона болячек, которыми кишат трущобы Шомонда. А теперь я расплачиваюсь... Уже немного осталось! Надо только найти клятый гримуар, и можно будет вздохнуть свободно. Вдруг от там? — Я покосилась на плотно сомкнутые створы, овеянные туманом и ночным холодом. — А если нет? Сколько у меня времени, пока Честер не передумает и не расскажет обо мне де Бургам? И что тогда? — Очередной горестный вздох. — И ты на него никак не можешь повлиять. Он об этом разговоре даже не узнает, иначе бы я молчала. Только его жалости и не хватало!

Я ещё что-то говорила. Рассказывала, жаловалась... В основном на крепко спящего сейчас графа. И метку продемонстрировала, посетовав, как сильно она мне жизнь усложнила.

А потом проговорила:

— Мне жаль, что я тогда ушла не попрощавшись. Но ты же редко появляешься, а я не могла ждать твоего «пробуждения». Времени не было...

Он всё-таки позволил мне подняться, изучить стены склепа, поковыряться в нишах со статуями, чтобы взять образец едва различимого защитного контура. Довольная, что хотя бы это удалось сделать, я в последний раз окинула взглядом выбеленное лунным светом строение. Зачем-то попрощалась с заплаканными «кровью» девами и направилась к выходу из кладбища. Волк, то ли не желая прощаться, то ли просто скучая, потрусил следом. Провожал аж до самого дома де Бургов и только когда я юркнула за дверь, что вела в крыло прислуги, остановился, за мной не последовал.

Обернувшись на миг, я невольно улыбнулась этому невероятному созданию и побежала дальше. В свою средневековую спальню.