Глава пятая, в которой Честер готов набросить себе петлю на шею

Пробуждение было не из приятных, и это ещё мягко сказано! Я чуть не выпрыгнула из кровати, разбуженная истошными криками. Пронзительные звуки доносились снаружи, поэтому я, не мешкая, подлетела к окну. Увидела служанку (кажется, Нати), склонившуюся над...

В страхе отпрянула от занавески, борясь с желанием составить Нати компанию и закричать во весь голос. Нет бы остаться в спальне, переждать самое страшное, но вместо этого я как угорелая понеслась к лестнице. Слетела на первый этаж и из крыла прислуги выскочила на улицу. В ту самую дверь, через которую вчера ушла и вернулась.

Неподалёку, возле беседки, предназначенной для отдыха прислуги, лежала мёртвая девушка. Её лицо и тело были настолько изувечены, что не сразу сумела узнать в ней Мону. Жуткие раны, как будто оставленные острыми когтями, покрывали всё тело. Кровь пропитала ошмётки одежды.

Нати сидела рядом и, спрятав лицо в ладонях, всхлипывала и дрожала.

— Что проис... — Лиона оказалась почти такой же шустрой, как я, прибежала следом. Несколько секунд она молчала, в ужасе обозревая сцену убийства, а потом ошеломлённо выдохнула: — Какой кошмар... Верховный, что здесь случилось?!

Её вопрос остался без ответа. Нати была не в состоянии и двух слов связать, а я знала и того меньше. Следом за женой Максимилиана примчались Болдрик с Джулианом, а с ними не то конюх, не то кучер. Стоит отдать им должное, мужчины не растерялись. Велев слуге мчать в Голденвиль за комиссаром, герцог поспешил увести невестку, а Джулиан бросился ко мне.

— Я в порядке. Лучше помоги ей, — кивнула в сторону зарёванной служанки.

Стараясь не смотреть на растерзанный труп (было видно, виконт не привык к подобного рода зрелищам), он потащил горничную в дом. Та поначалу упиралась, бормотала что-то насчёт того, что должна остаться с сестрой (Верховный, сестрой!), но потом всё-таки сдалась и позволила себя увести. Я тоже задерживаться не стала: картина убийства действительно была ужасной.

Искренне сочувствуя Нати, последовала за женихом.

И нескольких минут не прошло, как весь дом стоял на ушах. Приказав прислуге не выходить на улицу, ничего не трогать и вообще не делать лишних телодвижений, Болдрик собрал домочадцев в столовой, чтобы озвучить ужасную новость: произошло убийство, и скоро сюда прибудет полиция.

Полиция...

Я вздрогнула и мысленно выругалась. Проклятье! Только сейчас осознала, чем может грозить мне эта трагедия. Ужасно жаль Мону, но... Не могла она в какой-нибудь другой день погибнуть? Уже после того, как я бы отыскала гримуар и отсюда бы убралась.

И кто её так, бедняжку? Что за зверь мог сотворить такое?

Почему-то даже в мыслях не хотелось допускать, что это был Честер. Что-то внутри меня отчаянно противилось такому предположению, хоть по логике... По логике он идеально вписывался в эту жуткую картину смерти.

Оборотни потому и считались опасными, их казнили, особо не разбираясь. В животной ипостаси они безжалостны и кровожадны. Когда человеческое начало засыпает, пробуждается охотник, хищник. Сколько в прошлом было случаев, когда оборотни, в животной ипостаси наделённые невероятной силой, уничтожали целые семьи. Выгрызали деревни!

В наши дни таких, как Итон, почти не осталось, а наделённые оборотническим даром (или, скорее, им проклятые) делают всё возможное, чтобы о роковой тайне не узнали. По-хорошему Честер ещё тогда должен был прибить меня вместо того, чтобы ставить метку. Но не прибил же! И вчера... Мог бы загрысть, но не загрыз. Даже царапинки на мне не оставил! А потом просто взял и так жестоко растерзал служанку?

Не верю.

Отказываюсь верить!

— Аманда, с вами всё в порядке? Аманда!

Я встрепенулась и недоумённо посмотрела на Эмберлинн.

— Вы побледнели, — проговорила она с таким невозмутимым видом, словно ничего не случилось.

Никто не погиб, всё в порядке. Можно идти завтракать.

— А как ей не побледнеть, мама, после увиденного? — раздражённо и слишком резко вскинулся Джулиан, словно это Эмберлинн была убийцей.

— Успокойся, — осадил сына Болдрик. — Мы все перенервничали, но сейчас предлагаю взять себя в руки и вести себя как подобает людям нашего положения. Садитесь! — не сказал, а, скорее, приказал глава семейства. — Выпьем кофе, позавтракаем, пока не приехали полицейские.

Все повернулись к столу, и только сейчас я заметила, что «милая» старушка как ни в чём не бывало сидит на своём месте и уплетает рогалики. Майра выглядела такой умиротворённой, такой... довольной(?), что у меня чуть челюсть от удивления не отвисла.

Может, бабулька не поняла, что случилось? Что ж, в её возрасте простительно.

— Садитесь, — повторил Болдрик и, беря пример с матери, принялся завтракать.

Кажется, только я и Лиона на протяжении всей трапезы угрюмо разглядывали узоры на чашках и вяло размешивали сахар в чае. Остальные члены почтенного семейства на удивление быстро успокоились, ели с аппетитом и даже поддерживали непринуждённую беседу. Мать Джулиана заявила, что пригласительные на помолвку уже отправили, портнихи взялись за платье, а украсить бальную залу ей поможет ни много ни мало выписанная из столицы флористка.

— Ценю твои старания, мама, — поблагодарил родительницу Джулиан, налегая на омлет с ветчиной и сыром.

— Может, стоит отложить? — заикнулась я.

А в ответ получила целый букет из недоумённых взглядов. Одна Лиона горестно вздохнула, и Фрэнсин что-то вяло пробормотала со своей галёрки. Остальных явно удивило моё вполне логичное в свете случившейся трагедии предложение.

— Зачем? — как будто не понимая, о чём я, спросила Эмберлинн.

— Погибла девушка, — кашлянув, озвучила я очевидное.

— Ну не она же невеста, — будничным тоном возразила леди.

Непрошибаемая логика, и нервы у дамочки, судя по всему, что железные.

— Джулиан, что скажешь? — посмотрел на сына Болдрик.

— Я бы не хотел со всем этим затягивать, — отозвался тот с мрачным видом.

— И правильно, — подала голос бабка. Отправила в рот очередной кусочек рогалика, после чего продолжила, причмокивая от удовольствия: — Раз решил — действуй. При чём здесь смерть какой-то прислужницы?

Лучше бы неизвестная тварь поточила зубы о косточки Майры.

Ответить бессердечной старушке никто не успел, а может, и не собирался. Появившийся дворецкий объявил о приезде полицейских, и завтрак в срочном порядке прервали. Из-за стола я поднималась, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее, ладони предательски потеют, а в горле, наоборот, становится сухо.

Так, надо срочно успокоиться. Они здесь не по мою душу, а чтобы разобраться в случившемся. Я же им совершенно неинтересна.

Полицейских оказалось трое: двое констеблей и комиссар голденвильского управления. Высокий мужчина средних лет с внимательным взглядом и лихо закрученными шоколадного цвета усами. Усы были ничего, интересные, а вот взгляд мне категорически не понравился. Въелся в меня, будто в бумагу чернильная клякса. А ведь я не единственная вошла в гостиную, но почему-то именно меня законник принялся пристально разглядывать.

— Ваши светлости... герцогиня... — поприветствовал в первую очередь Болдрика с супругой и раздражающе громко стучащую тростью старушку. — Лэсси Вейн, я так понимаю? — снова посмотрел на меня. — Джервис Томсон, комиссар полицейского управления в Голденвиле. К вашим услугам, лэсси.

— Разве мы знакомы? — максимально нейтрально отозвалась я.

— Нет, но слухи по округе разносятся быстро, а я из тех, кто предпочитает держать руку на пульсе событий и знать всё и обо всех. Вы невеста виконта. Позвольте поздравить с грядущей помолвкой.

Всё и обо всех? Нет, лэрх комиссар, мы с вами точно не подружимся.

— Вижу, Джервис, вас особо не балуют здесь работой, раз вы изволили приехать лично, — перетянул на себя внимание полицейского глава дома.

— И правда не балуют, — согласился тот. — В столице я не успевал разгребать завалы папок, а здесь... Жизнь спокойная, размеренная и — уж простите за откровенность — немного скучная. За полгода, что я в Голденвиле, первое убийство! Уже и не чаял, что это когда-нибудь это случится. — Он едва не потёр руки от предвкушения захватывающего расследования.

— Боюсь, вы будете разочарованы, комиссар. К нам просто пробралось дикое животное. Одичавших волков в округе много, — сказал Болдрик, и я невольно вздрогнула.

— Не будем торопиться с выводами, ваша светлость, — ответил комиссар, окидывая гостиную очередным внимательным взглядом. — Волк-не волк — это нам ещё предстоит выяснить. Кто, говорите, нашёл покойницу?

— Её сестра, горничная, — вместо мужа ответила Эмберлинн. — Она сейчас немного не в себе из-за случившегося, но если хотите с ней поговорить…

— Разумеется, — кивнул полицейский. — И с ней, и с остальной прислугой. И с каждым из вас с удовольствием пообщаюсь.

Пообщается он.

— Кто ещё видел труп?

Болдрик указал на нас с Лионой.

— Моя невестка и лэсси Вейн первыми прибежали на крик служанки. Мы с Джулианом как раз в столовую спускались, когда услышали Нати.

Томсон кивал, при этом старательно черкая карандашом в своём блокноте. Время от времени он поднимал взгляд, чтобы задать очередной вопрос, и снова возвращался к записям. От кофе с чаем деловито отказался, заявив, что на работе предпочитает не отвлекаться, после чего с явным нетерпением потребовал, чтобы его проводили к убитой.

Плохо. Много ума не надо, чтобы понять: этот полицейский обожает свою работу. Вполне возможно, что она ему и любовница, и жена. В общем, единственная страсть. Такие, как он, будут копать со всех сторон. Может статься, что и до меня докопается. И до тайны Честера доберётся.

И тогда нам обоим будет плохо.

Попросив не расходиться и быть готовыми отвечать на вопросы, комиссар вышел из гостиной следом за Болдриком. Констебли последовали его примеру, оставив меня в душевной компании Майры и Эмберлинн. Про Фрэнсин я, как обычно, забыла, а Томсон её, кажется, вообще не заметил. Лиона меня не раздражала, Алара — лишь самую малость, на Макса было плевать, ну а Джулиан... К Джулиану я привыкла.

Чего не могу сказать о его матери и бабке, одно лишь присутствие которых вызывало желание куда-нибудь спрятаться. Хуже только общество комиссара.

— Не нравится мне этот тип, — когда за представителями закона закрылись двери, заявила жена Болдрика. — Ведёт себя так, словно он здесь король. Разбрасывается приказами, будто не в доме герцога находится, а заглянул в лавчонку булочника! У меня, между прочим, дела! Помолвка сама собой не организуется. Необходимо выбрать блюда и...

— Он просто выполняет свою работу, мама, — попытался напомнить родительнице про то, что у неё в доме труп, Джулиан.

Эмберлинн в ответ раздражённо хмыкнула. Её явно волновали одни лишь блюда и подготовка к праздничному вечеру.

— Прав отец, — решил вставить свои пять центов Максимилиан. — Ему здесь просто скучно, и теперь он от нас не отклеится, выдумает преступление на пустом месте.

Даже так... Я бы не сказала, что место смерти было таким уж пустым. Скорее, залитое кровью и слезами Нати. Стоило закрыть глаза, как снова видела лежащую возле беседки девушку: окровавленную, изуродованную, растерзанную.

И снова думала про Честера.

Зря, наверное.

Не успела мысль о графе промелькнуть в сознании, как и он тоже промелькнул перед глазами. Точнее, нарисовался на пороге комнаты и исчезать явно не собирался.

Сказал, вежливо расшаркиваясь:

— Кэмрон не открывал, поэтому я позволил себе войти без приглашения. Я обещал лэсси Аларе книги и... — Честер осёкся. Оглядел нашу мрачно молчащую компанию и уже встревоженно поинтересовался: — Что-то случилось? — При этом вперился в меня взглядом не хуже комиссара.

Может, решил, что меня с утра пораньше потянуло на исповедь, оттого все такие к полу прибитые? Интересно, как он себя почувствует, узнав правду?

Правду, которой Алара не замедлила поделиться:

— К нам ночью пробрался хищник. Напал на одну из служанок, загрыз насмерть! Сейчас место убийства осматривают полицейские. А нас потом будут допрашивать.

Отчиталась. Выложила.

Теперь уже я пристально смотрела на Честера. Заметила, как напряглись желваки на лице графа; как дрогнули, едва не сжавшись в кулаки, пальцы. Представляю, каких усилий ему стоило остаться невозмутимым. Кивнуть, принимая горькую новость, пройти в гостиную, чтобы положить на стол книги, и тихо выронить:

— Искренне вам сочувствую.

После его слов повисло молчание. Достаточно долгое, я бы даже сказала — траурное. Взгляд Честера стал потерянным и каким-то отрешённым. Казалось, граф сейчас где угодно, но только не в этой комнате. Например, мысленно вместе с комиссаром исследует место убийства. Исследует и задаётся вопрос: а не он ли сотворил такое.

— Спасибо за книги, Итон. — Алара приблизилась к столу, чтобы забрать подарок, после чего заглянула в глаза графу, как самая преданная шав... собачка. В её глазах было столько нежности и невысказанных чувств, что впору было бы умилиться, но...

Но почему-то захотелось выхватить у неё одну из книжек и хорошенько отлупить ею. Что это? Последствия полнолуния? Кто знает, может, и в мою родословную затесались чудовища-оборотни.

— Дорогой граф, может, чаю? — видимо, устав от скорбных пауз, разулыбалась «мама».

— Какой чай? Сейчас? Нашла что предлагать! — снова решил боднуть родительницу Джулиан. — После случившегося этой ночью только и остаётся пить виски да коньяк!

— Но ещё даже нет полудня, — ужаснулась идее сына Эмберлинн.

— Пожалуй, составлю молодым людям компанию, — оживилась Майра.

К разочарованию старушки, побаловаться коньячком в компании молодых симпатичных лордов она не успела — вернулся Томсон со своей свитой и мрачный, как грозовое небо, хозяин дома. Комиссар явно действовал ему на нервы, но Болдрик, в отличие от жены и младшего сына, умел владеть эмоциями. Хоть было видно, даётся ему это непросто.

Полицейский окинул нас очередным пронизывающим взглядом, после чего, заметив Итона, с удивлением воскликнул:

— Граф Честер! А вы, ваше сиятельство, здесь какими судьбами? — панибратски обратился к моей насущной проблеме.

На лице у Итона даже ребёнку, который ещё читать не научился, удалось бы прочесть: приехал, чтобы покаяться в убийстве. Ни в чём не разобрался, ничего не понял, но готов сдаться с потрохами. Хватайте — я согласен!

— Его сиятельство привезли книги для леди Алары, — ответила я вместо сиятельства.

А то с него и правда станется раскрыть свою самую страшную тайну!

Итон встрепенулся, словно очнулся от долгого сна, и посмотрел на меня. Долго, внимательно. На пару с комиссаром.

— Книги, значит, — пробормотал тот и тут же приосанился: — Так, ладно! С кого начнём?

Начать решили с Майры, чтобы первой отпустить старушку на покой. Ну то есть отдыхать в свою комнату. Болдрик великодушно предоставил полиции свой кабинет, а Джулиан всё-таки утащил Честера в библиотеку дегустировать коньяк с бренди. Эмберлинн поспешила увести мужа. Видимо, чтобы вдоволь нажаловаться на наглого комиссара. Макс принялся успокаивать снова расшмыгавшуюся Лиону. Понятия не имею, куда подевались Алара с Фрэнсин, сейчас меня больше всего волновало происходящее в библиотеке.

Не дай Верховный, Честер раскроет рот под воздействием алкоголя! Не про меня, так про себя ляпнет. А если про него узнают, я лишусь единственного рычага давления на графа. А он — головы и сердца.

Не то чтобы меня волновали его голова и сердце... И тем не менее решила перестраховаться. И Честера подстраховать, вздумай тот сойти с ума. Пожелав себе удачи, юркнула в библиотеку и обворожительно улыбнулась Джулиану.

— Не хотела возвращаться к себе после случившегося, а все ушли, и я... — потупила взгляд, вздохнула смущённо. Ну какая же я милота и душка!

— Ни к чему объяснения, Мэнди. Мы будем рады твоей компании, правда, Честер?

Судя по выражению лица графа, его сейчас могла обрадовать только чудом воскресшая из мёртвых служанка.

Стоило мне приблизиться, как Джулиан поспешил приобнять меня за талию, нежно прижался к щеке губами.

— Как ты? — прошептал с заботливой хрипотцой в голосе.

— Лучше, чем Мона, — ляпнула я и тут же мысленно себя отругала.

И это называется юмор, Аманда? Продолжишь в том же духе, и Честер действительно пойдёт сдаваться на милость комиссара!

— Да, бедняжка, — пробормотал де Бург после затянувшейся паузы.

Черты лица Итона заострились ещё сильнее, хотя о них и так уже можно было порезаться, вздумай я к нему прикоснуться. Разумеется, ничего подобного я делать не собиралась, даже старалась избегать его взгляда. Что не мешало ощущать его каждым дюймом своего тела, а многострадальное плечо так и вовсе горело.

— Ты видел... её? — наконец выдавил из себя Честер.

Джулиан не успел ответить: двери в библиотеку распахнулись, пропуская полицейского.

— Ваша милость, с вами желает говорить комиссар.

Виконт посерел лицом, и стало ясно: глава местной полиции ему тоже не нравится. Но делать нечего, от разговора даже мне увильнуть не удастся. Оставалось надеяться, что когда придёт мой черёд общаться с комиссаром, тот уже устанет и не будет сильно въедаться в личность скромной провинциалки.

— Скоро вернусь, — пообещал Джулиан и последовал за полицейским, оставив меня один на один со своим другом.

Если до этого паузы были напряжёнными, то после ухода де Бурга от молчания хотелось повеситься. Итон не спешил его нарушать, а я не знала, с чего начать. Сразу дать понять, что теперь он уже точно должен держать язык за зубами, или...

— Это был не ты! — выпалила не сдержавшись.

Честер в ответ мрачно усмехнулся:

— Откуда такая уверенность? Судя по всему, бедную девушку растерзало дикое животное. Чудовище.

— Судя по всему, — согласилась я и невольно вздрогнула, снова увидев перед собой окровавленное тело Моны.

Граф, не будь дурак, всё понял по выражению моего лица. Дёрнулся, словно собирался сию же минуту помчаться каяться. Поэтому я поспешила добавить:

— Что бы или кто с ней это ни сделал, это точно был не ты. Иначе вместо Моны сегодня нашли бы моё тело.

— Что это значит? — Честер буквально впился в меня взглядом.

Проклятье! И приспичило же его успокаивать, теперь начнёт докапываться.

Пока я нервно кусала губы, не зная, как выкрутиться, его сиятельство осенило:

— Ты была на кладбище... Я видел тебя! Сам не понял, как там оказался. Меня будто чарами туда притягивало... Дальше — тьма. Абсолютная, бесконечная тьма. Утром проснулся, как после похмелья, и с трудом вспоминал прошлый вечер. А уж ночь...

Всем известно, что у оборотней два сознания. Вчера в полнолуние Честера, можно сказать, не существовало. Потому я и позволила себе лишнего, разболтала Итону-волку о том, о чём даже в горячечном бреду не обмолвилась бы Итону-человеку.

— Да, я была на кладбище. Гуляла... — уточнила с таким видом, словно места последнего приюта как раз и созданы для приятных ночных прогулок. — Твоё второе «я» оказалось столь любезно, что составило мне компанию. Проводило до дома, и пальцем... когтём меня не тронув. Мог бы он говорить, уверена, пожелал бы спокойной ночи. В общем, ты-волк нравишься мне гораздо больше.

— Удивительно, что я вообще тебе нравлюсь, — зацепился граф за опрометчивую фразу.

— Ошибаешься... Ты-человек мне совершенно точно не нравишься, — сощурилась я, настороженно наблюдая за тем, как он подходит ко мне почти вплотную.

Разглядывает моё лицо, изучает. Тихо, но настойчиво спрашивает:

— Так что ты делала на кладбище? Аманда...

Вот, кажется, и настало время для откровений.

Я тоже к нему шагнула. Не знаю, зачем: между нами и так уже не осталось свободного места, но надо было дать понять, что тоже умею наступать. И на мои угрозы стоит обратить внимание.

— Мои здесь дела тебя не касаются, Честер. Это наш последний разговор на столь «волнующую» тебя тему. Нет, я даже надеюсь, что последний разговор в принципе. Держись подальше от меня, от де Бургов, от этого дома. Пока я здесь не закончу.

— Иначе? — опалил щеку дыханием.

Ладно, сам напросился.

— Иначе я буду вынуждена привлечь к тебе внимание этого столичного стража порядка. Я в твою виновность не верю, а вот он — что-то мне подсказывает — поверит сразу. Даже не станет разбираться. Его же за поимку оборотня закопают в медалях. И наверняка переведут в место поинтереснее. А это, Томсону, кажется, как раз и нужно.

Сказала и замерла. Честер не спешил отвечать. Вообще поначалу никак не отреагировал. Просто стоял и смотрел на меня, вынуждая считать секунды и бороться с желанием искусать себе от напряжения губы.

А потом чуть слышно выронил:

— Ты действительно пойдёшь на это, Кати? Подпишешь мне смертный приговор собственной рукой?

Во рту загорчило. Так сильно, что захотелось опрокинуть в себя какую-нибудь сладкую наливку. Вот только никакой наливке не под силу заглушить горечь стыда и злость на саму себя.

Ненавижу шантаж!

Отругав себя за мгновение слабости, резко и твёрдо сказала:

— Если сомневаешься, значит, плохо меня знаешь. Точнее, ты Аманду Вейн совсем не знаешь. Держись от меня подальше, Честер. И тогда твоя сестра не окажется в приюте, а тётя — на улице.