Глава 37

Я помню концертный зал в городском доме культуры. В детстве мне казалось, что нет прекраснее места. Что именно так должны выглядеть дворцы. Именно в таком вот бальном зале золушка повстречала своего принца, красавица танцевала с чудовищем, а у Белоснежки праздновали свадьбу.

Но бальный зал во дворце фей-ир был не просто роскошен. Он выглядел как ожившая мечта всех маленьких девочек. Сияющий, искристый, словно припорошенный маленькими снежинками, которые сверкали, будто звезды, отражая свет огромных люстр и светильников.

Вечерняя прохлада пробиралась сквозь широко открытые французские окна, играла воздушными полупрозрачными занавесками и наполняла огромное помещение свежестью и ароматами ночных цветов.

В горле пересохло. Я замираю у двери, словно испуганная мышь перед кровожадным котом. По одну сторону возвышается Рхианнон, по другу Бриннэйн, которого я держу под руку.

– Волнуешься? – тихо спрашивает королева.

Киваю. Пальцы на предплечье Бриннэйна нервно подрагивают.

– Не стоит, Ана. Ты прекрасна. И чудесна, – мужчина смотрит мне прямо в глаза. В душе разливается умиротворение и спокойствие. А еще внезапное понимание, что мне совершенно все равно. Полностью. Те, кто сейчас веселится там, за дверьми, для меня никто. Они ничего не значат. Никак не влияют на мою судьбу. Н никоим образом не связаны с моей семьей, с теми, кого я люблю и чьим мнением дорожу.

Даже если я не понравлюсь напыщенным аристократам королевства Нардгкейл, ничего страшного не случится. Мой дом Атар, моя семья Сил. А ему уж точно плевать на мнение горстки возвышенных представителей древнего народа. Потому что… потому что он любит меня такой, какая я есть. Правда любит. Просто сам еще об этом не догадывается. Сомневается. Ну и пусть. Зато я уверена. Наши чувства настоящие. В них есть доверие, тепло, уважение, страсть, дружба и готовность опекать и защищать свою вторую половинку. Такого не наколдуешь!

А венец… Венец я все равно уничтожу. Ведь не всем так может повезти, как нам с Силом или Сабине и Маркусу. История Виенны и Мэверика явное тому подтверждение.

Кидаю последний взгляд на зеркало. В нем отражается чуть испуганная, немного бледная, но вполне симпатичная девушка. Высокая прическа добавляет лет, как и вычурные украшения на шее. Зато платье, которое одолжила Рхианнон. наоборот, само воплощение молодости и невинности. Нежный голубой цвет переливается, ткань, словно припорошенная бриллиантовой крошкой. Будто до нее невидимой рукой дотронулась ее величество Зима. и нежный шелк покрылся хрупким искристым инеем.

– Идем, – слегка подталкивает меня в спину Бриннэйн.

И я, в последний раз выдохнув, ступаю вперед. За Рхианнон, которую уже приветствуют подданные.

Возгласы затихают. Нежная мелодия, тренькнув на высокой ноте, обрывается. Тишина, словно пологом накрывает бальный зал. Не слышно ни шепота, ни шуршания. Кажется, даже воздух превратился в густой студень и замер, непоколебимый и легким дуновением ветерка.

– Леди Анастасия! – объявляет невидимый глашатай.

Все взгляды скрещиваются на мне. Изучающие. Скептические. Изумленные. Преисполненные интереса. Некоторые, откровенного пренебрежения.

Я вздергиваю подбородок, расправляю плечи. Как мантру повторяю про себя: “Мне все равно, мне все равно...” И краем глаза замечаю ободряющую улыбку Бриннэйна.

Мы садимся за высокий стол. Прямо на виду у всех придворных. И мое место оказывается слева от королевы, прямо напротив принца.

Слышаться шорохи и скрежет стульев по полу. Остальные тоже рассаживаются, следуя примеру королевской семьи. Слуги начинают разносить подносы с угощением, наполнять хрустальные кубки напитками, но я словно не вижу этого. Даже не знаю, что мне в тарелку кладут. Лишь бездумно ковыряю вилкой какую-то странную субстанцию, похожую на жидкое картофельное пюре, но зеленого цвета. Попробовать деликатес желания не возникает. Да и чувство голода пока совершенно отсутствует, напрочь заглушенное волнением.

Понемногу начинают звучать едва слышные шепотки, которые перерастают в тихие разговоры. Я тоже умудряюсь отвечать  на какие-то реплики королевы или же ее брата. Но больше ни с кем не говорю. Впрочем, у остальных тоже пока не возникает желание со мной общаться. Меня словно изучают со стороны... экзаменуют. Неприятно...

– А почему нет музыки? – с нарочитым недоумением восклицает Рхианнон. – Я желаю танцевать!

Королева дает понять, что пора уже окончить трапезу. Видимо, танцы Рхианнон считает более удобными для сближения.

Музыканты тут же берутся за инструменты, и по залу разливаются первые ноты незнакомой мелодии. К королеве подходит молодой мужчина и, поклонившись, приглашает на танец. Это служит сигналом для остальных. И Бриннэйн сразу же увлекает меня на середину зала. Я и опомниться не успеваю, как уже кружусь в танце, ведомая ловкими руками волшебного принца.

Как хорошо, что я не пропускала хореографию в колледже. Даже с радостью на нее ходила. Движения танца мне не совсем знакомы, но я легко их схватываю и расслабляюсь, полностью доверившись партнеру. Тело легко и привычно подстраивается под движения Бринэйна, мы, словно всю жизнь танцевали в паре.

– Ты прекрасно танцуешь! – склоняется почти к самому моему уху Бриннэйн.

– Спасибо, – искренне улыбаюсь.

С порхающими, как бабочки, фей-ир мне, конечно, не сравниться, но я вполне довольна собой. И самое главное – получаю искреннее наслаждение от вальса.

После Бриннэйна меня приглашает партнер Рхианнон. А принц приглашает сестру.

– Олесандр Падрейг, – представляется он.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, где уже слышала это имя. Мужчина совершенно точно мне не знаком. Я бы запомнила кого-то с такой великолепной внешностью – синие глаза, черные вьющиеся волосы, гладкий, совершенно без щетины подбородок с очаровательной ямочкой. Как забыть такого потрясающего молодого человека?

– Анастасия, – представляюсь в ответ.

– Знаю, – хмыкает он и мило улыбается показывая снежно-белые зубы. И я, наконец, вспоминаю, где слышала это имя. Олесандр Падрейг тот самый юноша, перед которым не хотела позориться Рхианнон. Интересно он до сих пор ей настолько нравится. Или между ними уже давно отношения.

– Я вас тоже, – парирую, хитро улыбаясь. Пусть поломает голову откуда.

После Олесандра меня еще несколько раз приглашают. Даже пресловутый лорд Ситли со своей подагрой. Я искренне сочувствую пожилому мужчине. И, похоже, он остается довольным нашим знакомством. По крайней мере, когда танец заканчивается, я удостаиваюсь от него возгласа “милая девочка” и ласкового щипка за щеку. Ненавижу, когда так делают, но Ситли прощаю. Что взять с пожилого фей-ир.

После этого происшествия танцевать больше не хочется. Во-первых, я чертовски устала, а во-вторых, перед следующим снисходительным комплиментом мне явно нужна передышка.

Отхожу в уголок, и, взяв со стола кубок, наполненный ярко-желтым прохладным соком, делаю жадный глоток. Парочки снова кружатся, вальсируют, но теперь я могу со стороны оценить, насколько прекрасны и движения, и мелодия.

Фей-ир воистину, удивительные существа. Пожалуй, мне бы хотелось хоть капельку походить на них. Быть такой же утонченной и грациозной. Но, если откинуть все комплексы и любовь к самобичеванию, я и сама по себе неплоха. Нашел же что-то во мне Сил. Да и зеркало подтверждает мою правоту. Оказывается, чувствовать себя Золушкой чертовски приятно.

– О, Ана! Ну, как тебе наш вечер? – внезапно, словно из воздуха, возникает передо мной Рхианнон. Щечки королевы раскраснелись, а глаза блестят, как звезды.

– Чудесный, – прячу усталую улыбку, поднося кубок к губам.

Обижать гостеприимных хозяев не хочется, и бал прекрасен. Но я и правда чувствую, что соскучилась по своему Атару.  Так, словно я его покинула не несколько часов назал, а, по меньшей мере, месяц.

– Ты устала, дорогая, – берет меня за руку Рхианнон. – Еще чуть-чуть, и можно будет удалиться, не нарушая приличий. Но сперва…

Губы королевы трогает загадочная улыбка.

– Сперва, я хочу, чтоб ты мне сыграла.

– Я? – распахиваю в удивлении глаза. Только сейчас понимаю, что Рхианнон ведет меня  к музыкантам.

– Поверь, твой талант… Он от демиургов. Спой нам, пожалуйста. Спой, что-то, к чему твое сердце лежит.

Я упираюсь ногами как молодой козленок, но королева даже не замечает. А потом… Потом мне становится не до того.

Я вижу бандуру. Настоящую. Не такую, на которой я играла в Мизелье. Нашу… Она так маняще прекрасна, так изящна, что у меня самой чешутся руки дотронуться до ее полированного белоснежного корпуса. Провести пальцами по тонким серебристым струнам. Услышать, как эхом отдается каждая нотка.

– Хорошо, – едва слышно говорю, чувствуя, как пересохло в горле. А руки уже ласкают изящный гриф.

Все исчезает. Стены… Замок… Фей-ир… остается музыка. Песня… Я будто со стороны слышу свой голос. И сердце трепещет, вырывается из груди. Высокие ноты звучат надрывно и тонко. Вздымаются ввысь, теряясь где-то между звезд. Мне кажется, что все мое тело поет, моя душа, мое сердце. Как же я скучала по этому, как же мне не хватало музыки. С тех пор как мы вернулись из Горара, я ни разу не взяла в руки инструмент. Я предала свою первую любовь, предала себя.

– Ой у вишневому саду

Там соловейко щебетав.

Додому я просилася,

А він мене все не відпускав…

Я умолкаю… Прикладываю ладонь к струнам, словно впитываю в себя последние звуки песни. Тишина волнами расходится по залу. В этот момент меня совершенно не волнует, что подумают фей-ир обо мне. Я словно энергией напиталась, напилась чистой живительной силой. С каждой нотой становилась сильнее и увереннее. Я это я. Такая как есть. Со своей внешностью, привычками, убеждениями. Со своей музыкой, песнями и бандурой. И другой быть не желаю.

– Это было потрясающе! – восклицает Рхианнон.

– Она и, правда, благословенна Тирейрой. Наша… Наша…

Не ваша, криво улыбаюсь. Своя…

Подходит Бриннэйн и помогает мне спустится с небольшого возвышения, на котором расположились музыканты.

Я растерянно верчу головой, не зная кому отдать бандуру.

– Она твоя, – угадывает мои мысли Бриннэйн. – Это наш с сестрой подарок. На день рождения.

– У меня день рождения в сентябре… – удивленно тяну.

– Но для нас ты родилась сегодня, – подмигивает Бриннэйн.

Ко мне спешат остальные. Делают комплименты, восхищаются голосом. Даже лорд Ситли выдавливает некое подобие улыбки. Но Бриннэйн, будто чувствует, что я хочу побыть вдали от шума, и ловко уводит в сад. Бандуру мы отдаем подошедшему слуге, и принц приказывает отнести ее в покои леди Аны, то бишь мои.

Устало опускаюсь на лавку и запрокидываю голову, вглядываясь в ночное небо. Тоска по дому охватывает все больше и больше. Веселая музыка и смех, доносящиеся сквозь открытые окна, вызывают лишь раздражение.

– Ты скучаешь… – он не спрашивает. Констатирует. И я не считаю нужным отвечать. Все понятно и так.

– А если он откажется от тебя?

– Этого не будет! – уверенно говорю, вдыхая насыщенный ночной воздух.

– Но вдруг! Что ты будешь делать?

Опускаю голову, смотрю Бриннэйну прямо  в глаза, пытаясь понять, к чему эти вопросы.

– Не знаю… Петь… Играть… Искать свое место…

– Ана… – он берет меня за руку. – Ты всегда можешь рассчитывать на меня. На Рхианнон. Возвращайся к нам. Выходи за меня замуж.

Я качаю головой.

– Ты не любишь меня. А я тебя. Зачем? – забираю свою руку и откидываюсь на спинку лавки.

– Но ты мне нравишься. Подходишь…

Пожимаю плечами.

– Бриннэйн, если б я хотела жить с тем, кто меня не любит, осталась бы с Силом…

Мы смотрим друг на друга, не отводя взгляд, а потом одновременно улыбаемся. Понимать друг друга у нас получается, а вот любить… как-то не очень.

– Идем, – снова хватает меня за руку принц.

– Куда?

– Увидишь…

Он увлекает меня в глубь сада, все дальше и дальше, и я покорно следую за ним, сгорая от любопытства.

– А теперь, – он останавливается посреди какой-то поляны и берет меня за плечи. – Сосредоточься. Выкинь из головы все мысли. Закрой глаза и попробуй меня почувствовать.

– Что? Зачем? – округляю глаза.

– Ана, пожалуйста… Я хочу помочь.

Прикрываю веки. Делаю глубокий вдох… Затем выдох. Руки Бриннэйна по-прежнему на моих плечах. Я чувствую тепло ладоней. Легкое покалывание. Едва заметное колебание воздуха вокруг нас.

– Подумай, где сейчас венец… Ты знаешь?

– Знаю… – тихо отвечаю.

Венец в наших комнатах. Сил бросил его в ящик стола. Сейчас этот артефакт полностью безвреден. А в королевских покоях прятать его надежнее всего.

– Отлично, – бормочет Бриннэйн.

Сквозь закрытые веки я вижу, как светлеет вокруг. Тело будто накрывает теплой волной, которая, схлынув, оставляет после себя чувство прохлады.

– Мы на месте! – произносит Бриннэйн.

Раскрываю глаза и вижу знакомую обстановку. Вот письменный стол. Под ним я пряталась, а потом услышала о болезни Сила... Сердце щемит от ностальгических воспоминаний.

– Ана, быстро! Долго находиться тут мне не под силу. Сердце Атара слишком близко.

Я киваю и принимаюсь по очереди выдвигать ящики. Стараюсь не шуметь, но все равно слышу, как шуршат деревянные перегородки, соприкасаясь друг с другом. Венец находится во втором.

– Бери его, и возвращаемся, – взволнованно шепчет принц.

Я хватаю артефакт, но замираю. Из спальни слышится тихий шорох и скрип.

Молча пихаю венец в руки принцу и подхожу к двери. Совсем недавно я точно так же кралась, чтобы посмотреть на короля драконов. Думала ли я тогда, что он станет моим мужем. Что я влюблюсь в него по уши, и готова буду пожертвовать ради его любви всем, чем дорожу.

В приоткрытую створку видна часть комнаты. Софа у окна, угол кровати. И кресло, в котором замечаю одинокую фигуру. Муж задремал, склонив голову. На его коленях моя бандорина. Он придерживает ее ладонью, и длинные пальцы слегка дрожат во сне. В иссиня-черных волосах затерялась единственная седая прядка.

Сердце сжимается от боли и сочувствия. Теперь я еще больше хочу вернуться.

– Ана! Что ты делаешь? – тихо спрашивает Бриннэйн. В его голосе слышится возмущение.

Я отмахиваюсь и ступаю в нашу с Силом спальню. Подхожу ближе, опускаюсь на колени возле мужа.

Рука тянется убрать непослушную прядь с его лба.

– Я люблю тебя, Сил, – говорю одними губами. – Очень люблю и скоро вернусь!

Комок подкатывает к горлу. Я едва сдерживаю слезы, и все равно чувствую, как маленькая капелька катится по щеке. Легонько прижимаюсь своими губами к его губам. И сердце в груди будто обрывается вниз.

– Жди меня!

Отстраняюсь и вижу, как ресницы мужа начинают подрагивать во сне. Рука на подлокотнике сжимается в кулак.

– Уходи, Анна! – взволнованно шепчет Бриннэйн.

В последний раз кидаю на мужа тоскливый взгляд и выбегаю из комнаты. Принц хватает меня за руку, и мы шагаем в жемчужно-белый туман.

***

Площадь в Энилейне залита светом уличных фонарей. Хрустальный фонтан журчит, наигрываю свою мелодию. Дышать становится легче. Тоска отпускает, прячется в глубинах души.

– Что нужно делать? – смотрю на принца.

Он подводит меня к воде и усаживается на бортик.

– Опусти артефакт в воду.

Я непонимающе смотрю на него.

– Просто опустить? И что это даст?

Не вериться, что волшебство, которое не могли уничтожить столетиями, разрушается таким простым способом.

– Венец создал человеческой колдуньей, – принимается объяснять Бриннэйн. – А человеческая магия очень похожа на драконью. В ее истоках огонь. Огонь и тьма. Ее разрушит свет Энилейна.

– Подожди, – встряхиваю головой. Мне чудится подвох в этом всем. – Рхианнон говорила, что источники дополняют друг друга. Почему же Энилейн должен разрушить волшебство Атара.

Принц хмыкает, смотри с прищуром. Оценивающе.

– Все верно. Источники дополняют. Как воздух и огонь. Но скажи мне, Ана, что будет, если сильно дунуть на свечу?

– Она погаснет… – начинаю понимать.

– Венец – это свеча, – кивает Бриннэйн. – Задуй ее – и чары уничтожены.

Я беру венец из его рук и медленно погружаю в прозрачную воду. Сверкающие камешки на изящных цветах, птицах, гибких веточках, усеянных маленькими листиками, вспыхивают ярко-голубым светом. Они разгораются все сильнее и сильнее. Металл в моих руках нагревается и взрывается ярким всполохом…

– Бриннэйн! – испуганно восклицаю.

– Все хорошо, Ана, – слышу рядом спокойный голос. – Так и должно быть... Теперь ты можешь вернуться домой.

* В тексте использованы слова украинской народной песни «Ой у вишневому саду…»