Глава 37

Кирилл

Пытаться разобраться в том, что движет Евгенией Баженовой, абсолютно бесполезное занятие. Изнуряющее. Выматывающее до заброшенного на плечо языка, как и пытаться понять, что у нее в голове.

Ей родным и понятным языком сказали — стоять на месте, но нет, блядь… куда там! У Евгении Баженовой всегда и на всё имелось собственное мнение!

Четыре года в армии — отпечаток на всю жизнь, да и «работа» у меня сейчас такая, что безопаснее без случайностей. Я привык действовать по плану. Твою мать, я чувствовал себя уверенно, имея стратегию, и ненавидел экспромты, а если и приходилось импровизировать, то каждая импровизация — это план Б.

С Женей… с ней всё шло по одному месту, любое ее появление как эффект разорвавшейся бомбы.

Между тем, как Бессонов положил трубку, получил от меня пиздюлей, сбегал на выход и по итогу по камерам обнаружил Баженову, прошло пять минут. Пять чертовых минут, за которые она успела вляпаться в дерьмо. Длина бара в моем клубе больше среднестатистической, но Женя выбрала место, где тонко и шатко — с точностью до миллиметра усадила свою очаровательную задницу рядом со Смолиным.

Просто талант, блядь.

Я стиснул зубы.

Я злой. Очень, твою мать, бешенный. Сжав свою злость в ладони, отправил кулак в карман брюк.

Картинка на мониторе, через который я наблюдал за происходящим, такая, что пришлось сжать второй кулак. Голубоватый луч прожектора осветил лицо Жени. Там столько эмоций, что к моему бешенству еще что-то налипло. Что-то точащие и скребущее за грудиной.

Она стояла за ручку с дочерью Салех, авторитетного мужика в нефтегазовой отрасли. Его девчонка часто у нас ошивалась. Типичный избалованный отпрыск обеспеченных родителей. Безбашенная, но беззлобная заноза в заднем месте, а для меня — отличный потенциальный объект, которому даже проблем устраивать не нужно. Она сама себе их находила.

Я совсем не удивлен тому, что ее и Баженову притянуло друг к другу. Я удивлен, что им всего минуты хватило, чтобы схлестнуть двух мужиков, собрать вокруг себя зрителей и, стоя за ручку, испуганно хлопать глазами.

Я неотрывно следил за изображением на экране.

Плевать, каким образом Бессонов собирался решать конфликт, в конце концов это его прямая обязанность как начбеза.

Где-то в правом виске мелко болезненно запульсировало.

Выдернув ладонь из кармана, я увеличил картинку, приблизив лицо Смолина. Его и незнакомого мужика Саня развел по разные друг от друга стороны, но у троих позы такие, что любая, случайная или нет, искра — и между ними снова полыхнет.

Я выдернул из кармана вторую руку и обеими ладонями воткнулся в поверхность стола, когда Смолин перевел взгляд на Женю. Озлобленный и бешенный.

У меня сейчас примерно такой же.

Ее просто попросили стоять на месте!

Пульсирующая боль стала на порядок сильнее, и у этой боли имелось имя.

Я захлопнул крышку ноутбука сразу, как только увидел, что Бессонов, прихватив с собой девчонку, выдвинулся к выходу из основного зала.

Существование Смолина на сегодня перестало меня интересовать. Как и всё остальное, что было с ним запланировано.

Дверь в мой кабинет распахнулась через пару минут.

Первым вошел Саня, следом за ним неуверенно шагнула «моя головная боль».

Сейчас ее плечи были спрятаны под пиджаком, который она застегнула на две пуговицы.

Взгляд исподлобья. Воткнувшись поясницей в край стола, я отразил его своим. Со злостью, которую даже не пытался спрятать.

Я злился! Но уже не понимал на кого или что. На ее глупость или на себя… Зная неадекват Смолина, я представил, если бы она пересеклась с ним в темном коридоре или каком-нибудь неоживлённом закутке клуба… Я врезался пальцами в деревянную кромку.

— Вы же не поубиваете друг друга, да? — иронично поинтересовался Бессонов.

Я медленно перевёл взгляд на него. В ответ он поднял ладони в примирительном жесте:

— Просто убедился, — попятился к выходу.

Перед тем, как закрыть за собой дверь, мой начбез перекинулся с Баженовой взглядами, в конце подмигнул. Без понятия, что это значило, но как только он скрылся за дверью, Женя приняла гордый и независимый вид. Вздернула подбородок, прямо отвечая на мой таранящий ее лоб взгляд.

Между нами метра четыре, они, как и воздух, трещали и дымились в этом отрезке — так Женя искрила. Мне осталось лишь поджечь спичку.

— Слушаю, — бесстрастно произнес я.

Она опасно прищурилась.

Всё, блядь, понеслась…

— То есть, ты сейчас мне предлагаешь оправдываться? — с возмущением выплюнула она.

— Я предлагаю пояснить, какого гребаного черта тебя понесло в зал, когда было сказано — стоять на месте, — произнёс жестко, — это минуя вопрос о том, что ты здесь делаешь.

В карих глазах Жени взрыв.

Ее грудь, спрятанная под воротником пиджака, начала часто подниматься и опадать, волосы разметались по плечам — теперь она злая на меня и красивая. Черный ей шел и злой румянец на щеках тоже.

— А ты не рассматриваешь тот факт, что я могла не расслышать? — Женя взвилась. — Так или иначе ты не имеешь права в чем-либо меня обвинять, потому что, кажется, ты забыл предупредить, что теперь, идя в магазин или в какое-нибудь другое общественное место, мне нужно озираться по сторонам, а то вдруг один из твоих «конкурентов» неожиданно захочет со мной познакомиться и начнет хватать за руки! — едко прогремела, глядя мне в глаза. — И в ответ на твой последний вопрос, — Женя сделала вдох, — я здесь из-за тебя! Я приехала сюда к тебе. И я искала тебя!