Глава 40

Женя

На мгновение его требование парализовало.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

В ответ на три уверенных широких шага Кирилла, я сделала неуверенный шаг назад.

Его взгляд вцепился в мой. Намертво. Как удерживающее на месте лассо, наброшенное на шею.

Грохот собственного сердца ощущался в каждом сантиметре тела, в кромсающем тишину дыхании. Оно неровное и взволнованное, слишком очевидное для Кирилла. Его дыхание бесшумное и контролируемое, зато взгляд… От него и вида сжатой в кулаке черной ленты в интимном полумраке комнаты мне и страшно, и горячо. Больше горячо!

Кирилл остановился в шаге от меня.

Я сглотнула и, соединив запястья, вытянула руки.

Теплый шелк ленты коснулся кожи, зажигая во мне новые, подобные искрам ощущения и сжигая сомнения. Неожиданное возбуждение ударило по мозгам, животу и груди.

Петли вокруг моих запястий как браслеты, движения пальцев Кирилла завораживающие. Выверенные, неторопливые, опытные.

Я наблюдала за ними как зачарованная. Петля, еще одна, узел…

Это что-то слишком эротическое, слишком, твою мать, красивое и откровенное!

Мой бессознательный выдох Кирилл одарил вниманием, когда туже затянул узел на запястьях. Пульс под ними для него — не секрет, а чертов датчик моего возбуждения!

Я возбуждена бессовестно!

Взгляд на моих приоткрытых губах. Я потянулась за поцелуем, ведь я до дрожи хотела его губы на своих и не была готова к тому, что, перехватив мои запястья одной ладонью, Кирилл рывком развернет меня к кровати.

Всё так быстро, молниеносно! Не оставляя ни единого шанса на сопротивление и возможность подхватить эту бешенную скорость, а Кирилл успевал. В этом сумасшедшем темпе он контролировал всё: натяжение узла на запястьях, мой пульс, дыхание и даже падение спиной на кровать.

Соприкосновение открытых участков моего тела с прохладной тканью покрывала. Мурашки осыпали плечи, руки, живот…

Уткнувшись одним коленом в матрас рядом с моим бедром, Кирилл навис надо мной, не касаясь тела ни в одной его точке, и я нетерпеливо начала извиваться, требуя прикосновений!

Тени от длинных ресниц на его лице. Подняв связанные руки, я потянулась к нему, но мою жалкую попытку Кирилл пресек за секунду, вернув руки на место.

— Не опускай… — приказал он.

На моих губах непроизвольная улыбка.

Кирилл сощурился, глядя на нее.

Закусив губу и глядя ему в глаза, я медленно и провокационно начала опускать руки.

— А если опущу, накажешь меня? — я дразняще поднесла запястья к носу и шумно потянула впитавшийся в ленту запах. Его запах: дурманящий, заставляющий мою голову кружиться.

— Женя… — с предупреждающим шипением Кирилл мотнул головой.

Я не задумывалась, насколько соблазнительно и возбуждающе выглядела, но он неотрывно смотрел, а его глаза будто стали бездонно черными.

— Поцелуй меня, — обеими руками я снова потянулась к нему в просящем поцелуе, в ответ он грубо схватил мои запястья и завел за голову, зафиксировав их ладонью. Пальцами второй так же грубо сжал подбородок.

Я полностью обездвижена, и это бессилие заставило мое тело выгнуться — настолько остро и умопомрачительно ощущалось это состояние.

Жёсткие губы на моих губах.

Поцелуй тоже жесткий, грубый, бешенный, наказывающий, но до неприличия вкусный. Его рот, язык, дыхание вкусные!

Отстранившись с шумным выдохом, Кирилл прочертил языком влажную горячую линию по шее к ключицам. Его щетина оцарапала кожу. Это немного больно, но снова неожиданно приятно, и мой стон удовольствия показался возбуждающим даже мне. Меня снова выгнуло дугой.

Сдернув топ к низу живота, Кирилл оттянул чашку лифчика, пока ладонью сильно сжал бедро. Теперь его губы на груди. Кусают, зализывают, втягивают острый чувствительный сосок.

Мое дыхание оборвалось.

Твёрдый пах проскользнул несколько раз по моим животу и бедрам.

— Отпусти… м-м-м… развяжи! — хныча, дернула руками.

Я хотела трогать Кирилла, касаться его везде, но крепкие тиски на моих запястьях делали меня беспомощной в отличие от рук Кирилла. Его пальцы на молинии моих брюк, а через секунду — на ткани трусов, которые бессовестно и до неприличия были мокрыми.

Быстрый мазок глазами по моему лицу.

Впиваюсь ногтями в кожу своих ладоней, когда пальцы Кирилла отодвигают трусы в сторону и касаются меня там.

Вскрикнула!

Не переставая извиваться под пальцами, порхающим по чувствительному месту, я бесстыдно и громко стонала. Знакомое удовольствие заставило закрыть глаза и запрокинуть голову, а через мгновение знакомое неудовлетворение — с возмущением промычать.

Кирилл отстранился, давление на запястьях исчезло.

Распластанная в постели и до злости неудовлетворённая я прожигала глазами Кирилла, пока он расстегивал рубашку.

Пытка! Это чертова пытка — то, как он медленно расстёгивал одну за другой пуговицы. Мучительно невыносимо. Глядя мне в глаза и дразня той самой ленивой ухмылкой, которая вынуждала ерзать и извиваться.

Его обнаженный торс великолепен. Еще одна пытка для моих жадно «лапающих» глаз.

Я скребла ногтями покрывало, и это тоже пытка — невозможность до Кирилла дотронуться. Провести пальцами по рельефам его спортивного подтянутого тела.

Я сжала бедра, глядя, как Кирилл расстегнул сначала ремень, а потом пуговицу и молнию на брюках.

Его тело безупречно.

Твою мать! Твою мать, мне все нравится!

— Кирилл… — умоляюще простонала я.

Нырнув в карман брюк, мой мучитель достал упаковку с презервативами.

Низ моего живота настойчиво заныл.

В полумраке блеснула фольга.

Её шелест, потом хруст…

Приспустив брюки вместе с трусами, Кирилл раскатал по члену латекс.

Я пялилась на его член. В полумраке комнаты он выглядел впечатляюще, уверена, при свете он впечатлил бы гораздо сильнее.

Обернув вокруг моей лодыжки пальцы, Кирилл за ногу подтянул меня к краю кровати. Через секунду с меня слетели на пол брюки. Трусы, судя по всему, отправились туда же.

Мои запястья снова в крепких тисках, руки над головой, а тело Кирилла на мне. Оно сильное и горячее. Между бедер вклиненные бедра Кирилла. Ремень его расстёгнутых брюк давил на живот.

Бьющий по мозгам и обонянию запах нашего общего возбуждения вышибло моим криком, когда свободной ладонью подхватив под колено, Кирилл забросил мою ногу себе на плечо.

Меня утопило в волнах жара и смущения, ведь Кирилл смотрел прямо туда. На раскрытую перед ним меня, и я инстинктивно попыталась сжаться. Но мужские бескомпромиссные пальцы сильнее вжали мои запястья в матрас, и я… я сдалась. Подчинилась, полностью вручив ему контроль над своим телом и расслабив зафиксированные лентой руки. Почувствовав это, Кирилл освободил их и, рывком подтянув за бедра, одним мощным и глубоким толчком Кирилл толкнулся в меня.

Еще раз.

Потом еще и глубже, напористее. Мы оба простонали.

Моя спина мокрая, волосы облепили затылок, судорога прострелила низ живота.

— Этого ты хотела? — прохрипел он, горячим дыхание обжигая мне губы и вжимаясь бедрами в мои.

— Нет, твою мать! Сильнее! — проорала я и шире отвела бедро.

— Блядь… — прошипел Кирилл и со стоном поменял угол давления так, что теперь его толчки вышибали из меня не только стоны, но и способность видеть, слышать и помнить собственное имя…