Глава 44

Женя

Столик, который подобрала для нас девушка-официантка, идеальный.

Он круглый и небольшой. Исключительно для двоих, и мы сидели за ним напротив друг друга, так что я могла свободно смотреть на Кирилла, а ему… с учетом вводных приходилось смотреть на меня.

Он снял очки, и я видела его глаза, — еще одно преимущество нашего столика. Живая зеленая изгородь из вьюна спасала от прямых солнечных лучей наши лица, но не мою спину — железобетонный аргумент, чтобы оправданно снять пиджак и остаться в топе.

На самом деле я понятия не имела, каким образом Кирилл понял, что я без нижнего белья. Для себя я решила, что у него имелся встроенный, ориентированный на меня датчик. Думать так — приятно, даже если истина не настолько романтична. В отличие от реальности.

В реальности романтика происходящего грела сильнее, чем солнце.

Я, Кирилл, наш совместный завтрак, ради которого сидящий напротив меня мужчина поменял свои планы. Искать этому объяснение я тоже не собиралась, в конце концов Кирилл — не из тех, кого можно заставить что-либо сделать. Если мы здесь, значит, он этого хотел не меньше, чем я.

Его поза — подтверждала эту догадку. Ленивая расслабленность.

Откинувшись на спинку плетеного широкого стула, он растекся по нему.

Наши колени под столом соприкоснулись. Четвертое преимущество нашего столика.

— Твой любимый цвет — белый? — мои глаза «обрисовали» контур крепкой шеи и плеч Кирилла и задержались на груди, обтянутой тканью белой футболки.

Цвет радужки его глаз при дневном свете — чистое серебро, на кончиках волос и ресниц застрял солнечный рыжий.

Он расслабленный, спокойный и убийственно красивый.

Кажется, в «Кирилла по воскресеньям» я влюблена чуточку больше, чем в Кирилла привычного.

Сложив руки на бедрах, он поднял к моему лицу глаза, которые секунду назад «щипали и выкручивали» мои острые, таранящие ткань топа соски.

— Я бы так не сказал, — отозвался Кирилл. — Твой вопрос связан с тем, что в моем гардеробе исключительно белые рубашки? — он изогнул брови.

— Да. Кроме того, сейчас ты в футболке, и она тоже белая, — добавила я.

— Белый — универсальный цвет. Беспроигрышный вариант как для повседневности, так и для особых случаев, — разъяснил он.

— Сейчас какой случай?

Поверхность стула подо мной словно покрылась микроскопическими шипами, по которым я начала ерзать в ожидании ответа Кирилла.

Усмехнувшись, он подтянул ноги и корпусом подался вперед.

— Я могу сказать, что ты — особенный случай, — произнес он, глядя мне в глаза.

Я не знаю, что конкретно он имел в виду, но его заявление взбудоражило моих разомлевших на солнце мурашек на предплечьях и затылке.

Я подобралась и локтями уткнулась в стол.

— Особенный — это значит уникальный, исключительный. То есть… я лучшее, что с тобой случилось? — не пряча улыбки, я уложила подбородок на замок из пальцев.

Меня потрясывало от собственной смелости.

Кирилл широко улыбнулся, но насладиться этой эмоцией помешала официантка, о существовании которой я забыла, как и о том, что заказала себе на завтрак.

Пока она раскладывала перед нам приборы и салфетки, я бесилась от ее мельтешения, изнемогая от неконтролируемой потребности получить от Кирилла комментарий в ответ на свой выпад.

— Спасибо, — пробормотала я, как только девушка завершила накрывать стол, и спрятала под столом сжатые в кулаки ладони, наблюдая, как Кирилл потянулся за зазвонившим телефоном.

Бросив на меня короткий взгляд, он принял звонок.

Различив мужской голос, я разжала кулаки и сложила на столе локти, приняв незаинтересованный вид и разглядывая цветы в подвесных горшках.

— … у меня выходной, — сообщил в трубку Кирилл.

Моя незаинтересованность тут же сменилась любопытством, с которым я выпрямилась, услышав на том проводе громогласное:

— У тебя что?

— Выходной, — повторил Кирилл ровным тоном в отличие от его собеседника. Тот в течение пары секунд что-то активно говорил, на что Кирилл нахмурился. — Кого? Кто ищет? — он замолчал. — Почему я должен быть в курсе?

Я выгнула бровь в ответ на прямой взгляд, которым Кирилл кружил по моему лицу, выслушивая возбуждённую мужскую речь.

— Тебя… — спустя секунду он протянул мне свой айфон.

У меня упала челюсть.

Меня?

Не прерывая с Кириллом зрительного контакта, я настороженно забрала из его рук телефон.

— Да… — сдержанно произнесла в трубку я, глядя в невозмутимое лицо напротив, когда как на моем расцветали красные пятна.

Если для Кирилла и было ничего необычного в том, что кто-то искал меня через него, то я… мне… черт, для меня это было чем-то очень щекотливым.

— Привет, бандитка! — весело отозвался Беспредел, и я выдохнула. — Твоя мобила отключена, — сообщил он, и я машинально дернулась в сторону сумки, а потом вспомнила, что мой «старичок» уже держался на десяти процентах, когда я заглядывала в него последний раз, заталкивая в сумку нижнее белье. — Тут тебя ищут. Интересуются твоими цифрами.

— Кто? — насторожилась я.

— Я сама скажу, — на заднем фоне услышала женский голос. Потом шум, который через секунду утонул в звонком щебетании: — Привет, подруга! Это Джемма! Мы вчера не успели обменяться контактами…

Мои губы растянулись в улыбке.

Джемма.

Она звенела в трубке, заваливая меня какой-то совершенно разной информацией, которую я не успевала перерабатывать. За это время нам успели принести и выставить на стол мои заказанный жирный, аппетитный, огромный бургер, картошку-фри, ягодный чай и интеллигентное блюдо из двух яиц, картофельных драников и гренок с сыром для Кирилла.

С Джеммой мы договорились созвониться сразу, как только я освобожусь, и, прежде чем завершить звонок, трубку перехватил Саша:

— Слушай, бандитка, я без понятия, как у тебя это получается, но продолжай в том же духе, — он коротко откашлялся. — Я имею в виду тебя и Кира.

Я довольно улыбнулась и, подогреваемая изнутри словами Саши, вернула телефон Кириллу.