Глава 49

Женя

С ощущением, будто в одночасье я потеряла способность выражать мысли через слова, на одной ноте поблагодарила курьера:

— Спасибо. Всего доброго, м-м-м… Спасибо… до свидания.

Поймав его снисходительную ответную улыбку, я еще раз размазано попрощалась с ним и закрыла дверь.

Растерянность сковала меня не только в словах, но и в мышцах.

Я неподвижно стояла в прихожей и смотрела на букет роз кораллового оттенка в своих руках. Чувствуя сильные удары сердца, разглядывала бархатные бутоны, и этот ступор как передышка для моих головы и тела, ведь я за день ни разу не присела и ни на секунду не отключила мозг.

Коснувшись носом цветов, втянула их медово-сладкий аромат.

И без карточки отправителя я знала от кого букет, и эта уверенность толчком в спину отправила меня в комнату за вазой. Я точно знала где ее искать — на подоконнике, потому что десять минут назад протирала окно.

Я затеяла уборку. Как только поняла, что выжимать из себя сон бесполезно, нашла способ забить сегодняшний день, ведь мне это чертовски необходимо. Просто смертельно необходимо заткнуть хоть чем-то новый день, чтобы не начать лезть на стены от тоски и болезненно толкающихся в голове мыслей.

Освободив цветы от упаковочной обертки, поставила их в вазу, с которой в сумасшедшем восторге принялась носиться по квартире, не зная куда среди бардака ее пристроить и не давая мыслям, что этот жест Кирилла мог быть прощальным, угнездиться в своей голове. Я и без них не находила себе места с того момента, как мы с ним попрощались. Не обещая друг другу ничего, ни намека на продолжение. Поэтому сейчас я просто хотела радоваться. В конце концов мне хотелось побыть той, кто достойна букета цветов не за что-то, а просто так, без повода и причины. Или за красивые глаза и улыбку…

Ощущения под пальцами бархатные и мягкие, когда я коснулась коралловых лепестков.

На моем лице дурацкая улыбка, а внутри — вибрация, быстро трансформирующаяся в нетерпимое желание позвонить Кириллу и поблагодарить его за букет, даже если подарен он с целью прощания. Мое желание эгоистичное и потребительское, ведь оно — повод, чтобы услышать голос Кирилла, по которому за сутки успела соскучиться. Но дерьмо ситуации в том, что в моем телефонном справочнике контакта с именем Кирилл — нет. А совсем скоро исчезнут его следы на запястьях, шее, груди и бедрах, и от него мне ничего не останется.

Сдвинув безделушки, с которых вытирала пыль, в сторону, я поставила вазу на рабочий стол.

За окном уже стемнело, и я зажгла настольную лампу, а потом еще и торшер.

«Не люблю, когда темно…», — вспомнилось.

Я тоже.

Я всегда спала с включенной лампой. В детском доме — с маленьким ночником, ведь, как правило, после ночей на утро можно было остаться без любимых вещей.

Но этого я боялась меньше, чем кошмаров, которые терзали меня как дикие голодные звери.

Мы невероятно с Кириллом похожи. Поразительно, сколько у нас общего.

Я весь день гоняла в голове мысли о том, что мы оба одиноки. У него, как и у меня, никого нет. Взгляд, когда Кирилл в этом признался, он… он словно скопировался мне на сетчатку. Что-то такое сильное и болючее за этим взглядом стояло. Что-то, что Кирилл упрямо прятал за сдержанностью и хладнокровием.

Я практически ничего о нем не знала, а что удавалось узнать — это вытянутое из него клещами. А я хотела знать больше: о нем, о его родителях, какой была его семья…

Моей семьей до семи лет была только мама. Нас было двое, но мы были счастливы. Я уверена, что мы были счастливы, хоть уже и не помнила этого. Как и того, кто мой отец. Жив ли он. Я не знаю, рассказывала ли мама о нем… Не помню. Да и вряд ли об этом я когда-нибудь узнаю, вряд ли об этом мне кто-нибудь расскажет, ведь если бы было кому, наверное, я бы не осталась в детском доме до своего восемнадцатилетия.

Знакомый огонь вспыхнул в груди. Злой, беспощадный пожар! Злой на маму с ее наивной доверчивостью, на человека, имя которого — моя личная красная зона. Андрей Наумов.

Я ненавидела его и, даже зная, что его не существовало на этом свете, на том я желала ему гореть в аду в страшных муках. Я проклинала весь его род!

«Причинение смерти по неосторожности» — официальная версия в ходе расследования смерти моей мамы.

По неосторожности…

Забродившая в желудке горечь поднялась к горлу.

Он убил ее. Убил мою маму!

Тот день… он был похожим на предыдущие. Крики, грохот, мамины всхлипы, а потом страшная тишина и всё.

Мне почти семь. Темный шкаф. Очень страшно и душно. Чьи-то грузные шаги, касание ручек створок и… белесая непроглядная пелена.

Я вздохнула и зажмурилась, ощущая удары своего грохочущего сердца в каждой клетке тела, а потом вздрогнула, когда в дверь позвонили.