Глава 48

Кирилл

— Че она ей колет? — спросил Бессонов.

Я перевел взгляд на экран. Прямая трансляция с камеры видеонаблюдения в спальне Анастасии шла фоном, пока мы с парнями мозговали над дальнейшей стратегией.

Сегодня утром Екатерина Пелевина подала заявление в органы опеки о лишении Смолина полномочий опекуна. С учетом его неадекватно-агрессивного поведения и собранных нами оснований внеплановая проверка была назначена уже на эту пятницу. У нас оставалось мало времени.

— Может, обезбол? — предположил Самурай.

— Или антипсихотик, — добавил Веселый.

— Или че покрепче. Она же в полном невменозе, — Саня кивнул на экран. На нем крупным планом было видно безропотную Анастасию, которой сиделка ставила укол.

Я заблокировал телефон и отправил тот на диван рядом с собой.

Были мысли, что девушке могли колоть что-то угнетающее нервную систему, но Смолин не дурак, чтобы так тупо подставляться.

— Не думаю, что все настолько просто, — не скрывая скептицизма, произнёс я.

— Хочешь проверить? Давай я метнусь туда-обратно, пофоткаю аптечку? С собой че-нибудь прихвачу… Или, может, что-то подкинуть? — с энтузиазмом предложил Саня.

Я перевел на него взгляд.

Из всей нашей шатии конкретно в истории Анастасии Смолиной только у Бессонова дымило в одном месте. Даже ранимый Могилев выглядел хладнокровной глыбой.

У Сани на родине одна из младших сестер с ДЦП. Прикована к инвалидному креслу. Он половину заработанных денег семье ежемесячно отправлял. Подозреваю, ноги у Саниной эмпатии отсюда росли.

— Метнись. Только без импровизаций, — сдержанно отозвался я, потом обратился к Таиру: — где там наш крендель? — имел в виду Смолина.

Самурай опустил глаза в свой ноутбук, представляющий мину замедленно действия для кого и чего угодно. Спустя пару манипуляций в нем, сообщил:

— Территориально в офисе.

— Волшебно! — Бессонов вскочил с кресла. — Тай, организуешь связь? — двинулся к Самураю.

— Че, тогда расход пока? — напомнил о себе Артист, впервые за два часа обсуждения оторвав лицо от мобилы.

— Торопишься? — я повернулся к нему.

— У любимой бабули днюха, — аргументировал он, даже не пытаясь держать серьёзную рожу.

Парни заржали.

— А у твоей «бабули» подружка есть? — поинтересовался Костик.

Артист с ленивой ухмылкой потянулся.

— Пока свободен, — я отпустил его. Вопросов у меня к нему нет, как и от него толка сегодня. — Ты тоже, — кивнул рядом сидящему Костику.

Как только мой бармен поднялся с дивана, на его место переместился Слава. Вытянув вперед ноги и сложив на животе руки, произнес:

— Удалось договориться с девчонкой? Насчет заявления… — уточнил следом.

— Нет. Обойдемся без заявления, — глядя, как Самурай настраивал на одну волну мини-рацию и гарнитуру Бессонова для связи, ответил я. Поймал внимательный взгляд Сани.

— Кирилл, вариант рабочий, — резонно накинул Веселый.

Я повернул голову к нему.

— Обойдемся без заявления, — отрезал жестко.

— Как скажешь, — без претензий принял мой посыл Слава.

Еще когда он поделился со мной своей идеей, у меня уже тогда ответ имелся. Больше в «дела» я не пущу Женю. Никакого взаимодействия со Смолиным, даже опосредованного. У меня до сих пор внутренности в тугой узел закручены от их встречи в «Бессоннице».

Спустя пять минут Бессонов с Могилевым отчалили. Нас осталось трое: Самурай, Слава и я.

Разблокировав телефон, вспомнил, над чем страдал с самого утра. На экране висел открытым сайт круглосуточной доставки цветов. Я перешел в корзину, куда накидал до хрена букетов от классических красных роз до пучка травы, выращенной под Шопена на норвежских лугах.

Я не помню, чтобы так заморачивался с цветами. Не помню, потому что такого не было.

Ощущение — будто мне на голову яйца натянули. Ни больше, ни меньше. Это ощущение тянулось за мной еще со вчерашнего вечера. С того момента, когда Женя поблагодарила меня за «самый счастливый день» в ее жизни, прежде чем выйти из машины.

Блядь…

Её самый счастливый день.

Я тяжело выдохнул. Понятия не имел, какие цветы выбрать для человека, которому так мало для счастья надо.

Чтобы убить время, Слава включил футбольный матч по телеку.

Я поймал на себе удивленные взгляды парней, когда встал с дивана и отправил себя слоняться по штаб-квартире.

Всё как прежде и одновременно не так.

За вчерашний день я словно привык к присутствию Жени. К ее голосу, улыбке, смеху, бесконечным вопросам и к ее пустопорожней болтовне.

Сейчас я находился в своей привычной обстановке, среди «своих» людей, а чувство неполноценности почему-то свербело под кожей.

В соседней комнате, которую мы использовали не по назначению, завалился на кровать, прежде смахнув с нее нагромождённые коробки.

Воткнулся глазами в потолок.

Этой ночью я снова не спал из-за кошмаров, но ощущение себя выпотрошенным не завязывал на этом факте. Я уже давно научился функционировать без сна и отдыха. Причина моей неполноценности иная.

Через полтора часа Самурай сообщил, что Бессонов на месте.

Я перебрался в гостиную.

Растерев лицо ладонями, уставился в экран с сеткой изображений со скрытых видеокамер.

Бессонов в комнате Анастасии. Ее сиделка на кухне.

— Саня, все чисто, — сообщил ему Самурай в наушник.

Друг кивнул. Завис у комода с лекарствами. Сфотографировал, покрутил в пальцах пару каких-то ампул, потом сунул те в карман.

— Поторопи его, — сказал Самураю.

— Сань, давай резче, — передал Таир.

Повернув голову прямо в камеру, Бессонов подмигнул. Подошел к Анастасии и сел перед ней на корточки.

— Привет, — коснулся колена девушки, спрятанного под штаниной спортивных домашних брюк. — Меня Саша зовут. Ты не бойся, лады? Мы тебе поможем. Твоя сестра и мама очень тебя ждут, скоро ты с ними встретишься…

— Саня… — взволнованно позвал его Таир, — ее сиделка вышла из кухни, движется к вам.

— Пусть уходит, — процедил я.

— Саня! — на нерве поторопил его Самурай.

— Понял, — отозвался Бессонов. Бодро поднялся, но через секунду снова опустился на корточки. — Че, подруга, может, повеселимся? Давно ты не развлекалась, м? — он коснулся обездвиженной ладони девушки.

— Что он творит? — всегда безэмоциональной Слава нахмурился и подался корпусом вперед, всматриваясь в изображение с камеры видеонаблюдения, где Бессонов откатывал коляску с Анастасией к окну.

Я шумно выдохнул, глядя, как друг пытался поместиться в платяном шкафу. Ему удалось это сделать за секунду до того, как в комнату вошла женщина.

Выражение ее лица было забавным, когда она обнаружила Анастасию у окна.

Самурай заржал. Слава скупо улыбнулся.

Взволнованно покрутившись около девушки, сиделка откатила ее обратно к комоду с лекарствами. Спустя три минуты вышла из комнаты.

Я встал с дивана и забрал у Самурая наушник, в которой процедил:

— Вали оттуда, Копперфильд хренов.

— Ага, — друг вывалился из шкафа. — Где она? — имел в виду сиделку.

— Саня, связь хреновая или что? — завелся я.

— Я тебя услышал. Где?

Я втянул носом воздух.

— На кухне, — сквозь зубы отозвался.

— Люблю тебя, малыш, — Бессонов отправил в камеру воздушный поцелуй и откатил девушку в коридор.

— Идиот, — со свистом выдохнул я.

— Блядь, заканчивай! — спустя пятнадцать минут ржал Самурай, — ты ее до инфаркта доведешь.

Перепуганная женщина уже десять минут сидела с отрешенным полоумным выражением лица перед Анастасией.

Бессонов точно свел с ума бедную сиделку, перемещая коляску с Анастасией по всему дому.

Через семь минут Могилев отписался, что он и Саня в пути.