Глава 14. Лида

В первый свой выходной в Академии встречаюсь с мамой. Мы практически не виделись все это время. Несмотря на то, что скучала, жить в разных корпусах и не пересекаться на лекциях, сейчас лучше всего для нас обеих. Не хочется, чтобы кто-то из студентов знал о нашем родстве. Вдруг в голову Бирна придет натравить учеников на нового преподавателя из-за меня? Этот мажор напрочь лишен моральных принципов.

Наш завтрак с мамой проходит в центре города. Рано утром мы проснулись и доехали на первом рейсовом автобусе. Мы проезжали по серпантину вдоль уже пожелтевших деревьев с багряной кроной и любовались синей гладью моря, пока автобус не высадил нас в историческом центре.

– Я слышала в кураторской, как профессор Чацкий лестно о тебе отзывался, – говорит мама, поднося большую чашку какао ко рту.

– Он довольно лояльный ко всем. Мне так кажется. В отличие от Гольдфайна, – фамилию на первый взгляд добродушного нациста произношу шипя.

– Лидия, когда ученик слушает, выполняет все задания и вовремя сдает работы, у него не может быть проблем ни с одним из преподавателей. Нет такого понятия, как «любимчики».

До чего же правильная у меня мама. Если до ее ушей и долетит тот факт, что у Ададемии, оказывается, есть свой свод правил имени Бирна, то она просто посмеется и окрестит это шуткой. Не поверит, потому что так быть не может в ее представлении о жизни.

Мы выбрали столик на улице, чтобы вживую полюбоваться центральными мощеными улицами. Слева от нас старинный магазин часов. Там даже висит специальная табличка, и дом этот, как и сама мастерская, передается из поколения в поколение. Вниз по улице пекарня. Оттуда исходит сдобный, ванильный аромат, от которого слюнки готовы стекать по подбородку.

Кафе, куда забрели мы, находится по соседству с цветочным магазином. Поэтому запах кофе смешивается с нежными нотами жасмина, лаванды и роз.

– Мам, ты же преподаешь у третьего курса, так? – начинаю издалека. Вопрос крутится в голове с того дня, как я написала крупными буквами имя пропавшей девушки в своих тайных записях.

Вдруг что-то объемное и горячее толкается в спину. Чей-то ощутимый взгляд останавливается на моих лопатках и плечах. Я неуютно подергиваюсь, пытаясь смахнуть ощущения, как пыль.

Оборачиваюсь, но ничего, кроме гуляющих людей, не вижу. В уме прокручиваю варианты, кто же может за мной следить, и лихорадочно перебираю ответы.

– Как тебе Руслан Бирн? – спрашиваю и поддаюсь вперед.

Мама помешивает какао, не замечая надоедливых взглядов, потом отпивает и равнодушно ведет плечами, за которые так и хочется потрясти для скорого ответа.

– Обычный мальчик.

Вместо внезапного смешка с губ срывает хрюкающий звук. Мальчик?

– Умный, ответственный, трудолюбивый, – продолжает, не видя моего изумления. – Всегда поможет и подскажет. Я же тоже новенькая в Академии, как и ты. Хороший, в общем. А почему ты спрашиваешь?

– Да так. Но ты будь осторожна с ним, ладно?

Мама хмурится. Отставляет свою чашку и складывает ладони одна на другую.

Вновь оборачиваюсь. Теперь взгляд прожигает мой затылок. Кто-то будто смотрит издалека, наблюдает. Стоит ли видеть в этом угрозу?

– Ты же не ввязалась ни в какую историю, Лидия?

– Нет, что ты, мам?

Успеваю скрестить пальцы под столом. Долгий взгляд мамы не выдерживаю и отворачиваюсь. Все-таки вранье – не самая приятная вещь, и теперь я еще и чувствую себя предательницей. Но если рассказать обо всем произошедшем, через час мы будем уже паковать вещи, чтобы вернуться в столицу.

Я меняю тему и спрашиваю, как устроилась в общежитии она. Говорю о своей странной соседке Розе, о баскетбольном матче. Мама делится секретом о предстоящем зимнем бале, который проходит каждый год в залах Академии. Я фальшиво улыбаюсь. Когда ее глаза горят в этот момент, мои бегают по окружающим в поиске того незнакомца, из-за которого я не могу сосредоточиться.

Русые отросшие волосы, загорелое лицо, улыбка до ушей. Он в белых хлопковых штанах, футболке и джинсовой куртке светлого цвета. Стоило мне разглядеть в этом сталкере знакомое лицо, от сердца отлегло.

– Извини, если помешал, не фанатка «Воронов», – подходит ближе и улыбается еще шире.

– Дмитрий Барсов, – чуть наклоняю голову, рассматривая парня.

Я, кажется, рада его видеть. Успела в какой-то миг забыть, что случайно познакомилась с капитаном команды «Барсов». А еще несказанно выдохнула, что это оказался всего лишь обычный парень, а не какой-нибудь Бирн или его свита.

– Все верно. Я приглашал тебя на кофе, но ты жестоко меня обломала. Напугал? Я стоял за тем углом и наблюдал за тобой. Сразу подойти не рискнул, ты не одна, – мама слегка покашливает.

– Прости, это моя мама Мария Федоровна, мам, – это Дима Барсов. Мы познакомились на баскетболе. Только что рассказывала.

Первый раз нахожусь в такой ситуации и чувствую себя крайне неловко, в отличие от того же Димы. Он говорит несколько комплиментов, и мама быстро расплывается.

А потом между нами повисает неловкость. Я поправляю волосы, быстро моргаю, пробую скинуть с себя легкую нервозность. Но она с громким звуком «дзинь!» ударяется о небо и посылает в глаза тысячи искр, стоило Барсову обратиться к моей маме:

– Вы не против, если я с Лидией выпью чашку кофе? В прошлый раз она бесчеловечно мне отказала.

Мои руки свисают вдоль тела, наступает внезапная слабость. И несколько страшно. Это первый раз, когда к маме обращаются с таким вопросом.

– Лида? – обращается мама ко мне. Если я открою рот и начну говорить, буду заикаться как ни разу в жизни, – я схожу в мастерскую. Села батарейка на наручных часах. А вы сможете пока поговорить.

– И прогуляться, – встревает Барсов. А он довольно настойчив и совсем бесстрашен. – Обещаю, с Лидией все будет хорошо.

– Конечно. Это я с виду тихая мама-наседка, а если что случится с моей единственной дочерью, Дмитрий Барсов… Хорошей вам прогулки, – одарив его многозначительным взглядом и скромной улыбкой, мама решает оставить нас.

– Строгая, – Дима говорит ей вслед.

Поняла, что почти не дышала все это время. В груди жгло после первого осознанного и глубокого вдоха.

Поднимаю голову на высоченного Барсова, он стоит и открыто улыбается, подмигивает. Потом начинает смеяться.

– Это не свидание, Дима, – говорю, придя в себя.

Однако передо мной оказывается раскрытая ладонь Барсова – по размеру она как половина карты мира – и он сгибает пальцы, требуя вложить свою ладонь поскорее. Я вся в сомнениях.

Мы идем по улице вверх, держась за руки, и я не скажу, что испытываю от этого какой-то щемящий восторг. Нет, его рука теплая, сухая, моей ладони достаточно комфортно, но я все же хочу вырвать свою руку и вытереть внутреннюю сторону. Странно, ведь Барсов не вызывает у меня никакого отвращения.

Дима задает какие-то вопросы, я отвечаю. Завязывается диалог, даже легкие споры. Но полностью расслабленной я так себя и не почувствовала.

– Должен признаться, я увидел тебя сразу, когда ты с мамой вышла из автобуса. Проследил за вами и ждал удобного случая, чтобы подойти.

Дима купил нам по кофе с собой, и сейчас мы уселись на единственную свободную скамейку в парке.

– Все же ты сталкер? – прищуриваюсь и смотрю в светлые глаза парня. Его ресницы такие длинные, что я, наверное, зеленею от зависти.

– Это плохо?

– Современная литература, говорит, что женская часть населения от восемнадцати до бесконечности сейчас от этого тащится, – перефразируя недавно прочитанную статью, сообщаю.

– А ты?

Верхняя губа Барсова, которая значительно тоньше нижней, покрыта пенкой. Я смотрю то на нее, то в глаза Димы.

– Если ты не маньяк и не следил, чтобы что-то обо мне узнать за моей спиной, то я готова смириться и даже простить. Но все же ты меня напугал.

– Прости, – смеется и слизывает подсохшую пенку кончиком языка. Мне неловко. Это я своими бесконечными взглядами на губы показала, что что-то не так, да?

Повисает пауза и с ней же мы возвращаемся к тому месту, откуда меня Барсов и забрал.

– Я могу рассчитывать на еще одну встречу? Но уже запланированную? – до кафе, где меня уже ждет мама, остается несколько метров и светофор.

– Может быть, – отвечаю обтекаемо. Сама думаю о том, что это не очень хорошая идея.

Дима хмыкает и крутит на большом пальце брелок от машины. Там надпись, которую не могу прочесть с первого раз. Но ясно одно – машина дорогая. Я вспоминаю, что Дима Барсов – двоюродный брат Бирна, а значит, его семья такая же богатая, как и мажора Руслана.

– Что ж, теперь продиктуешь свой номер, чтобы я смог еще раз уточнить о встрече? – его приятная настойчивость обезоруживает.

Причину для отказа придумать так и не смогла, поэтому сдаюсь и диктую заветные цифры. Вбивая каждую, он не забывает поглядывать на меня. Я тут же задумываюсь, что же такого он во мне нашел и не розыгрыш ли это?

– Могу спросить?… – толкаемая внезапным порывом, спрашиваю.

Дима разворачивается и склоняет голову набок. Его хитрый взгляд забирается под кофту, и я обхватываю себя руками. Будто бы мерзну.

– У меня нет девушки, Лидия. Я свободен.

– Я не об этом, – смущенная и чуть злая, закусывая нижнюю губу. – Ты был в Академии, когда Стелла Юсупова еще училась?

Радушное выражение лица Барсова стекает расплавленным воском под ноги. Черты заостряются, кожа бледнеет. Отдаленно он напоминает мне Бирна. Нижнее веко под левым глазом дергается.

– Учился, – коротко говорит.

– Все, что о ней пишут… писали… – это правда?

– Зачем тебе это, Лидия? – Дима убирает руки в карманы джинсов. Выдыхает, и его плечи опадают.

Он кажется мне расстроенным, а я чувствую за собой вину. Но она вмиг проходит, стоит вспомнить о деле.

– Я нашла объявление, и мне стало интересно.

– Я знаю, что показанная всем идеальная жизнь имеет мало общего с настоящим в большинстве случаев. Стелла неплохая девчонка, и мы с ней хорошо ладили. Были ли у нее секреты? Они есть у всех. Даже у тебя, – его голос таинственно-грустный.

Глубоко вдыхаю и вместо мужского одеколона близко стоящего ко мне Барсова чувствую запах морозного ночного леса. Отворачиваюсь, чтобы сделать несколько быстрых вдохов и выдохов, выветривая прилипчивый аромат.

– К ее исчезновению может быть причастен Руслан? Или его игры? – хватаю Диму за руку и сжимаю. Все происходит рефлекторно, когда Барс уже собирался отойти. Мне нужны ответы и, глядя на парня, я уверена, что он в силах мне их дать.

– Своими играми он выманивает гнусные секреты, Лидия. Кто-то под давлением сдает друзей, кто-то рассказывает грязные тайны, делится компроматом. Эту схему игр он разработал, когда начал искать Стеллу самостоятельно, но сейчас… заигрался. Ее он не нашел, виновных в исчезновении и подавно, однако играть продолжает. Ты же… не нарвалась на неприятности?

– …нет, – скрещиваю пальцы.

К тому же не собираюсь я участвовать ни в каких играх.

– Спасибо, что рассказал, – говорю искренне.

– Будь осторожна в этой Ададемии и с Бирном. Он опасен, Лидия.

Киваю несколько раз и слежу за Барсовым, как он садится в свою машину и уезжает, образуя на душе осадок от этого разговора.

Затылок снова припекает тяжестью.