Глава 18. Лида

Пока рассматриваю свои колени, Руслан пригвождает меня хмурым взглядом к сиденью. От Бирна веет гудящими на весь салон уничтожающими волнами, я плавлюсь. Он прожигает глазами мою кожу на ногах, не щадя, но потом выходит из машины. Возвращается с аптечкой и кидает пластиковый контейнер мне на многострадальные колени.

Где ваши манеры, господин Грех?

Отщелкиваю замки. Только этот резкий звук и наполняет небольшое душное пространство. Внутри аптечки оказывается все, что угодно, даже… презервативы, но антисептика нет.

Руслан демонстративно покашливает. Раздражающие меня волны сменяются на веселые. Саркастичные. От них в салоне становится еще душнее, вся шея пестрит испариной.

Я точно заболею…

– Ты знаешь, где здесь круглосуточная аптека? – спрашиваю осипшим голосом.

Ну вот, снова это бурное раздражение. Или, скорее, бешенство.

Забрав у меня аптечку, откидывает ее на заднее сидение и до скрипа сжимает руль. Заведя мотор, с пробуксовкой стартует.

Знаю, что для своего же спокойствия нужно сидеть тихо, не высовываться. Отстать. Эта жестокая игра показала, каким Руслан Бирн может быть му… Плохим парнем. Но перенесенный стресс и черная обида за поврежденные колени вырубает какие-то кнопки в моем организме, отвечающие за здравомыслие. Да и как представлю, что Розе или той же Стелле была нужна помощь, но ее им не оказали, резервные силы восстают и требуют справедливости. Настоящая революция!

– Ты меня слышишь, Руслан? – вот бы потрясти его за плечи, но для этого нужно наскрести чуть больше смелости и отчаяния.

Мы медленно едем по раздолбаной в крошку дороге. Она не видела ремонта лет так тридцать. Абсолютно заброшенное, мрачное место.

– Дай хотя бы воды. Я раны промою.

Руслан останавливает машину, меня отбрасывает вперед. Из кармана позади сиденья достает и передает бутылку. Пластик похрустывает в его руке. О степени бешенства можно только гадать.

Открываю дверь, свешиваю ноги. Свет исходит только от фар, и половина воды выливается впустую.

– Еще, – прошу, передавая пустую бутылку.

– Что именно?

– Воды мне не хватило, – с претензией говорю. На задворках тоненький голосок мяучит, что я нарвусь.

За спиной раздается тяжелый вдох и поскрипывание зубов. Сажусь ровно и вскидываю полные обиды глаза на Руслана. Ну не отстану же! Должен был уяснить. Сепсис внушает мне больше страха, чем Его величество Господин Грех.

Бирн опускает взгляд на мои грязно-красные колени, в которых уже забетонировались килограммы земли. Начинаю чувствовать характерное покалывание и пульсацию. Раны саднят.

– Пристегнись, – бросает безразлично и вновь вдавливает педаль газа так, что я головой бьюсь о подголовник. Считала, что Бирн более аккуратный водитель.

Храня гробовое молчание, выезжаем, наконец, на шоссе. Путь до города занимает не больше двадцати минут. Я следила за часами на приборной панели. И стоило пичкать меня какой-то дрянью. Это чтобы я не запомнила путь? При всем желании больше никогда не хочу видеть то место. Ни вживую, ни во снах.

Или они боятся, что я расскажу кому-нибудь? Не терпится уколоть их: вы же сделали все, чтобы никто со мной не разговаривал! А Роза… Она и так в курсе.

Город погрузился в сон. Закрыты все рестораны, кафе. На главной улице только редкое и скудное освещение. Полная луна только-только выглянула из-за туч. После дождя дороги не успели высохнуть, и сотни бликов бьют в лицо от света фар.

Вывеску с аптекой замечаю случайно. Руслан сбрасывает скорость и останавливается вдоль обочины.

– Спасибо, – произношу в полной тишине. Боль от ран несколько поутихла.

Повернув голову, встречаюсь со взглядом Руслана. Трудно понять, о чем он думает. Его красивое лицо не выражает и скудной, мимолетной эмоции.

– Без глупостей, – предупреждающе говорит.

– И пластыри еще! – перекрикиваю. Желваки на скулах Руслана напряженно задвигались, взгляд стал колюч.

Сижу в ожидании несколько минут. Он выходит с большим пакетом и без слов открывает мою дверь настежь.

– Давай сюда свои ноги, – отрывисто шепчет.

Целую минуту я настороженно смотрю на Бирна. Разглядываю. Густые брови нахмурены, длинные темные ресницы прячут от меня его глаза. Скулы продолжают быть острыми, напряженными. Несмотря на растущее волнение, мне нравится его рассматривать. Где-то глубоко живет тот парень, которого я видела на видео. Классный парень.

– Кажется, ты боялась сепсиса, – нервно дергает головой, сталкиваясь со мной взглядом.

Разворачиваюсь ногами к Руслану и позволяю Бирну дотронуться до меня, до моих колен. Его пальцы горячие по сравнению с моей холодной, влажной и грязной кожей. В местах его касаний начинает пылать.

Он откручивает крышку антисептика и промывает мои раны, сосредоточившись на этом простом действии. Пальчики на ногах поджимаются, сама я как будто бы сворачиваюсь, скрючиваюсь. Сердце работает с удвоенной скоростью от смущения и близости Руслана. Со мной же такое впервые, чтобы парень склонился у моих колен и с вниманием приклеивал пластырь на обработанные раны. Еще пластырь продали какой-то неприклеивающийся, и Рус несколько раз проводит по нему большим пальцем вдавливающими движениями.

– Все. Сепсис тебе больше не грозит, – в ближайшую урну выкидывает использованную упаковку от пластырей и пустой бутылек антисептика.

– Надеюсь, – бурчу себе под нос.

Щеки горят, как вывеска аптеки. Фантомные касания на моих ногах продолжают чувствоваться.

– Мне бы не хотелось из-за него умирать, – добавляю, сглатывая скудную слюну. Воды бы еще мне…

– Если все же умрешь, не преследуй меня, став призраком. Просьба такая будет.

– Просьба? – до щек уже не дотронешься. На этот раз не от стеснения, что парень касается моих кровавых колен, а от накатившей на меня злости.

Если я умру… Сказал непринужденно и равнодушно.

– Просьба. – Отвечает, мазнув взглядом по… коленям. Проверяет, добросовестно ли проделал работу?

Мы заворачиваем на территорию усадьбы, следом Руслан подъезжает к общежитию и, не заглушив мотор, поворачивается ко мне лицом. Его челка падает на глаза, но я все равно вижу его безмолвную просьбу свалить уже.

– Если я умру и стану призраком, обязательно приду по твою душу, Руслан!

Он вздыхает, отвернувшись к лобовому стеклу. Новые капли дождя быстро оседают мелкой рябью. Луна-предательница скрылась за новыми тучами, забирая с собой свет.

– Не сомневаюсь, Колибри…

Выбираюсь из машины и со всей силы хлопаю дверью. Хочется, чтобы по салону пошла крупная трещина. Бирн, конечно, предъявит мне за нее, но так хотя бы будет не обидно.

Руслан срывается с места, оставляя меня одну на пороге общежития. Ну хоть под фонарем, поэтому не так страшно. И вместо того, чтобы зайти уже в теплое помещение, смотрю за задними фарами машины Бирна, пока она не скрывается за ближайшим поворотом.

Роза, понятное дело, уже спит. Я пробираюсь в ванную, стараясь не шуметь, умываюсь. Кеды летят в мусорку. Их не починит ни один суперклей. Вещи застирываю и думаю, что завтра придется прогулять учебу. Вряд ли что-то из формы высохнет за пару часов.

– Ты выиграла? – голос Розы слышится мне безжизненным.

Останавливаюсь между нашими кроватями в попытке рассмотреть свою соседку. Но она укрылась с головой. Только нос торчит.

– Игры Греха транслируют в закрытой группе. Без звука. Просто картинка. Но собирают сотни просмотров. Вся Ададемия смотрит.

Зашибись…

Я плакала, металась, как птица в клетке, точно Колибри. Падала. Живот крутит от недавних воспоминаний.

– Сомневаюсь, что в этой игре можно выиграть, – ложусь под одеяло. Согревающее тепло опускается на мои ноги, погружая в сон. – А ты?

Роза не отвечает.

– Когда-нибудь он ответит за все свои игры… Ненавижу его! – говорю, сильно-сильно зажмурившись. Перед глазами ясная картинка, как Грех склонился перед моим ногами. Колени продолжают гореть в тех местах, где пальцы Руслана касались меня. Наверное, я слишком продрогла.