Эпилог.

Два месяца спустя.

Лида.

Заваливаюсь в общежитие без сил. Что бы там ни говорил пернатый, Гольдфайн меня на дух не переносит. Причина ли в том, что я фашиста не боюсь или посмела пару раз прогулять его великие занятия, – уж не знаю, но он лютует, точно от знаний по философии будет зависеть, попаду ли я в рай или меня скинут, как грешницу, в котел ада.

– Снова приставал? – Роза лежит в постели с тканевой маской на лице.

– Кто?

Мысли уводят к Бирну. Кто еще ко мне может приставать?

С того самого дня, как я вернулась в Академию, Руслан только и делает, что пристает. Еще целует, ходит по пятам, долго смотрит нечитаемым взглядом, становясь в моих глазах типичным закрытым Грехом. Прохода не дает! Но мне это дико нравится.

– Кто-кто, Петр Ильич Гольдфайн! Приставал? Заданиями загрузил? В чатах пишут, что клинья к твоей маме подбивал, а она возьми, да и отшей. Вот он на тебе и срывает зло.

– Мама? И Гольдфайн? – я корчу тошнотворную гримасу. – И в страшном сне не приснится.

Но становится понятным, почему многоуважаемый Петр Ильич невзлюбил меня сильнее прежнего. Остается надеяться, что не скатится до мести. А то я знаю одного профессора, кого месть сгубила.

Подготовиться к завтрашним лекциям не удается. Веки слипаются, и открыть их невозможно. Как смазаны суперклеем.

Поэтому, когда я слышу шум в коридоре, не сразу просыпаюсь. Придумываю десятки оправданий, чтобы закрыться одеялом с головой и вернуться в сон, где я бегу по белому песочку, а под ногами успокаивающе шуршит океан.

– Лида, ты слышишь? – озабоченный голос Розы окончательно выдергивает меня из моего рая.

– Это уборщица.

– В двенадцать ночи?

Распахиваю веки и делаю усталый выдох. Уснуть потом будет проблематично. Скорее всего, провожусь с боку на бок до утра и весь следующий учебный день буду разбитый и с головной болью. Спасибо «уборщице» или кто там бродит мне назло?

– Ты знаешь, после того, как к нам в комнату пробрался Чацкий, мне страшно, и я не чувствую уверенности. Мы такие беззащитные, – почти всхлипывает.

Под дверью мелькнула тень. От испуга сердце на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной скоростью.

Неприятная ситуация, и Роза права. Нет ощущения безопасности в эту минуту и в этих стенах.

Снимаю телефон с зарядки и включаю на нем фонарик. Со стула беру спортивный костюм, натягиваю на себя штаны с толстовкой, и… распахиваю дверь. О чем я думала? Наверное, застать преступника с поличным. Только потом, как запоздалая мысль на меня снисходит: а если бы у него был нож?…

– Ну что там? – шепотом спрашивает.

Опускаю взгляд под ноги, вижу лист бумаги и поднимаю его. Кручу в руках.

Там схема Академии. Над одним из залов наведена стрелка и гласит короткая надпись: «Здесь».

– А если Чацкий сбежал из тюрьмы и хочет закончить начатое?

Сглатываю, потому что в двенадцать часов ночи в тишине огромной старинной усадьбы и после случившегося, ее слова звучат жутко и почему-то правдиво. Я верю в ее версию, и меня охватывает озноб, словно отключили отопление. Начни я говорить, изо рта вырвется клубок пара.

– Ты перечитала моих детективов, Роза.

– Детектив Кромли просто душка, – мило улыбается. Мы продолжаем общаться шепотом.

– Я знаю, – отвечаю с улыбкой, но все же зеваю.

В конце коридора движение. Что-то падает, мы дергаемся.

– Что будем делать? – На глазах соседки испуг выдает пару слез.

– Надо… идти?

– Ты с ума сошла?

– Возможно. Но если это Чацкий сбежал, надо же его вернуть! Что это такое: преступник разгуливает на свободе? В общем так, я иду, а ты… вызывай полицию.

– А если он накинется на тебя раньше? Полиция не успеет приехать, и Корней тебя…

Облизываю сухие из-за волнения губы, и взглядом прохожусь по нашей комнате. Там привычный порядок на моей половине и полный кавардак у Розы.

Кружу взглядом, пока не нахожу биту. Откуда она здесь взялась, никто не знает. Когда Роза заселилась, бита уже была.

Одна из легенд усадьбы гласит, что восемьдесят лет назад на заднем дворе было поле игры в лапту. Одному студенту прилетел удар той самой битой. Он скоропостижно скончался в больнице, а его призрак бродит по усадьбе, ища тех, кто в тот день играл с ним. Я планирую заняться этой историей позже, когда нацелуюсь с Бирном. Времени сейчас катастрофически не хватает.

– Я не дам себя в обиду. А еще, надо узнать, кто такой умный бродит среди ночи, пугает и подсовывает разные бумажки.

Поступаем так, как и я сказала.

Взяв биту – ей вряд ли восемьдесят лет, от силы два-три года, там даже след от ценника – выбираюсь из общежития к главному корпусу – Усадьбе, построенной самим Василием Бирном.

Дверь оказывается открытой. Я тяну ее на себя, попадая в мир старины и пыли. Мое дыхание отражается от стен и звучит эхом.

– И снова, блин, приключения. Меня убьет не этот незнакомец, а Руслан!

Согласно плана мне нужно на третий этаж, который находится под чердаком. Фактически это мансардный этаж, протянувшийся по всей усадьбе. Я стараюсь тихо красться по главной лестнице. Добравшись до третьего этажа, поворачиваю направо.

Пульс ускоряется. Я чувствую усиливающееся покалывание сзади шеи, в ладонях и тяжесть в солнечном сплетении. Мне все же очень любопытно, потому что идею с Чацким, обдумав тщательней, я отмела. Это невозможно физически. Корнея заключили под стражу, а новостей о побеге опасного преступника нет. Просто у кого-то – у Розы – разгулялась фантазия.

Дохожу до нужной двери и заношу руку, чтобы толкнуть. Раньше, как написано в проспекте, большая половина третьего этажа была отдана под точные науки. Здесь был кабинет химии, физики. Сейчас здесь ремонт и планируется что-то вроде лектория для небольших групп.

Дверь со скрипом открывается.

Мои глаза пытаются привыкнуть к свету, но все же он здесь скудный. По всему кабинету расставлены свечи. Пахнет сладкими фруктами, воском и парфюмом Греха.

– Так и знал, что ты не сможешь усидеть! – довольно обидно ворчит Руслан. – Соскучилась по проблемам, Колибри? Ночь, какой-то больной зовет тебя в крайнюю комнату на последнем этаже! И это после того, что вытворил Чацкий?! Я заберу у тебя все детективы, Лидия!

– Ну… я взяла с собой биту. И сейчас я больше заинтересована в дарк-романах, – смущенно улыбаюсь.

Рус в брюках и белой рубашке, когда я в мятом спортивном костюме цвета хаки и со взлохмаченными волосами!

Руслан.

– Ты уверен, что твоя пернатая клюнет? – голос Росса по рации звучит искаженно, с небольшими помехами.

– Тогда это не Лидия. Жажда приключений и любопытство родились вперед нее, – зажав кнопку, передаю ответ.

Часы показывают полночь.

Я оглядываю небольшой кабинет, где раньше была химическая лаборатория, и мысленно проставляю галочки. Накрытый стол – есть, удобный стулья – есть, свечи в количестве двухсот тридцати пяти штук – имеются, благовония – горят. Напоследок вспоминаю, открыта ли сама Академия. Будет нелепо, если все мной задуманное рухнет из-за такой мелочи.

– Ох, рискуешь, Грех, – причитает, как дед. – Ох, влетит тебе от Колибри.

Делаю рваный вдох и мысленно соглашаюсь с Тео. Но отступать поздно.

Остаюсь ждать Лидию у окна, которое все в пыли, побелке и разводах. Это помещение не использовалось несколько лет.

По моему плану Росс проникает в женское общежитие, наводит шороха и подкладывает под дверь пернатой рисунок. Зная мою Лидию, она точно не кинется обратно в кровать и не уляжется спать, даже если перетаскала тонны кирпичей и валится от усталости.

Я почти уверен, что она клюнет на приманку. Дальше дело техники. Натан будет следить, что от общежития до главного здания Лидия дошла без препятствий, Аскольд отвечает за техническую составляющую. Отключает камеры, короче. Нечего светиться и становиться предметом слухов.

Как только птичка попадает в клетку, то есть ко мне, я распущу ребят по домам. Наступит наше с Колибри время. Я обещал ей незабываемое свидание.

– Ну… Я взяла с собой биту. И сейчас я больше заинтересована в дарк-романах, – смущенно улыбается.

Я смотрю на лохматую Колибри, и у меня внутри разбивается банка со сладким вареньем. Внутренности обмазываются сиропом, и я не могу не улыбаться и не испытывать трепетных чувств к этой девушке.

Проблемная, языкастая, вредная, безумная… Это все о ней. Но вместе с ней моя жизнь окрашивается в различные цвета и оттенки. Наверное, это большая удача – «схватить птицу за хвост». И отпускать я не намерен.

– В дарк-романах хождение ночью тоже не приносит ничего хорошего! – пусть это все придумал я, тем не менее я зол. Да, я знал, что Лида согласится на внезапное «приключение», и все же – что за очередное безрассудство?

– Ну, я бы поспорила, что ничего хорошего. Героиням по итогу нравится, – ведет плечом. Она не шутит.

– Лидия, – эмоции стихают, и я покачиваю головой оттого, как же Колибри отличается ото всех.

– А это типа все мне? – поглядывает на стол, где тарелки с фруктами и закусками.

– Нам. Ты как-то говорила, что пробовала настоящий ананас один раз в жизни. Вот, – указываю на ярко-желтые сочные дольки.

– Вообще-то, два.

Медленно подходит, откладывая непонятно откуда взявшуюся биту.

Я слежу за каждым движением Колибри, как охотник.

– М-м-м, и оливки.

– С косточками. Аккуратно.

Подхожу ближе и кладу свои руки на узкую талию пернатой. Вбираю в себя воздух, пропитанный ее запахом, и закатываю глаза.

Сжимая, веду ладони выше. Лидия стоит не двигаясь, но ее тело невольно начинает плавиться под моими руками. И я осторожно, не спеша снимаю толстовку с ее тела. Под ним коротенькая маечка с кружевом. Меня ведет от одного этого вида, и я плюю на условности. Выдержка взрывается от одного моргания, и я целую Колибри так, как того и хотел.

Ее ручки обхватывают меня за шею, а ноги, оторвавшись с прыжком от пола, огибают поясницу. Я несу ее на диван – новый – и продолжаю целовать. Клубничное варенье без единой косточки. Ощущения сказочные, неповторимые.

– Приключение тоже для меня?

– Помню, как тебе нравилось проникать на запретную территорию, еще и ночью.

Целую кончик ее носа. Кончик любопытного носа. И киваю на накрытый стол.

– Точно, ананас, виноград… Здесь ягоды размером с настоящее яблоко. Никогда такой не видела.

– Для тебя вырастил, – сдерживаю смех, а плечи трясутся.

Лида цыкает и толкает локтем в ребра. Потом мы снова много и долго целуемся, делая перерыв на легкий перекус. За окном уже забрезжил рассвет, когда нужно уходить. А мы оторваться друг от друга не можем. Но самое важное для меня другое. Колибри вновь мне доверяет, и ответственность постоянно держит мое сердце в тонусе.

Полусонную Лидию я не отвожу в общежитие. Там через какой-то час будет шумно. А завожу к себе в усадьбу и на руках поднимаю к себе в комнату. С любовью, будто она хрупкая драгоценность, кладу на кровать и прикрываю одеялом.

– Ты мне обещал вторую часть купить. Помнишь? Если я прочитаю первую? Так вот – я прочитала. «Тень страсти: сердце в плену», автор Джоанна Кей Морган, – бормочет, борясь с дремой.

– Так и знал, что ты станешь одной из этих!

– «Этих»?

– Любительницей горяченького.

– Если бы ты прочитал, что там вытворял герой в сорок третьей главе, ты бы тоже стал фанатом этих книг.

Лида засыпает, а я быстро собираю рюкзак и выхожу в Академию. В голове ставлю зарубку узнать, что же там вытворял герой, раз Лидию зацепило. Приходится забежать к ней в комнату в общежитии, найти книгу. Она вся в заметках, стикерах и подчеркиваниях. Да тут рецензии на каждую главу!

Открыв на нужной странице, давлюсь удивлением. Вот же пернатая! Ну, держись у меня! Я покажу тебе тень страсти, но моего авторства.