Глава 7. Лида

Утро в Ададемии начинается в шесть утра. С криками чаек, кружащих над морем, и дыхательной гимнастики Розы. Открыв сонные глаза, вижу соседку в непонятной позе. На ногах немыслимо яркие желтые лосины, сверху короткий топ вновь с бахромой.

– Ну ты и спишь, соседка, – мазнув по мне взглядом, говорит после длинного шумного выдоха. Ее ладони сложены в молитвенном жесте.

Взяв телефон с тумбочки вижу ужасные цифры: 06:01. Через приоткрытое окно слышен легкий бег по гравию. Повернув голову, замечаю несколько пар студентов, совершающих утреннюю пробежку. Рядом с общежитием лес, там выстроены специальные тропинки для бега и отдельная для велосипедистов. В самой чаще альпинистская тропа и скала для лазанья. Ничего из вышеперечисленного я не проверяла. Все написано и прочитано мною в методичке.

Да, утро здесь начинается и впрямь очень рано.

Сажусь на кровати, потягиваюсь. Вчерашний день отразился на снах в эту ночь, я продолжаю находиться где-то между мирами и слышать то голос Греха, то изречения на латыни, то звук отбивающегося от пола мяча.

Собираюсь встать под прохладную воду в душе, но Роза, кинув в меня декоративной подушкой со своей кровати, громко стучит пятками и опережает.

– У нас уговор! – и скрывается за дверью, захлопнув прямо перед моим носом.

Эй, я еще не проснулась! Нельзя так громко, быстро и нагло!

Новый день – новые проблемы?

Пока жду своей очереди (это целых полчаса!) переписываемся с мамой. Общежитие для преподавателей в другом конце усадьбы. Ее соседкой оказалась библиотекарь, и они проговорили всю ночь напролет. О своих приключениях я решила не распространяться.

– Давай шустрее, иначе опоздаем на завтрак! – в приказном тоне говорит Роза.

Подруга из нее пока несколько странная…

Застаю соседку уже при параде, когда выхожу из душа. Длинные накладные ресницы, яркие румяна и совсем бледная помада, что делает ее вид лихорадочно-больным.

Со скоростью пули одеваюсь. Едва успеваю расчесать волосы и забрать их под ободок, как Роза хватает меня за руку и выводит из комнаты. Хорошо дала минуту на то, чтобы вернуться за рюкзаком.

– Вчера ты стала легендой, новенькая, – тычет экраном своего телефона в мои глаза.

Мелкие камушки под ногами скрипят от моих движений, когда в испуге я останавливаюсь, пытаясь прорыть землю пятками.

– Что? Не верю…

На часах 06:44, и второй день преподносит мне проблему номер один.

Телефон открыт на странице группы Ададемии. Она недоступна для посторонних, конечно же, а вступить в нее я не успела. Вчера было много дел, если помните. На «стене» во все окно фотография: я и Дима Барсов. Вижу полную карусель из фоток, сделанных в раздевалке. В этот момент капитан команды соперников зовет меня выпить с ним кофе. Это даже не свидание!

Но вот я уже в форме «Барсов», и Дима приобнимает меня. Следующая картинка сделана в форме комиксов:

«Меня зовут Дмитрий Барсов. И я отчислен из Академии за вранье. Что же ждет тебя, новенькая?»

«Меня зовут Лидия Романова, и я нищая стипендиатка, которая не любит «Воронов». Я – предательница и заслуживаю наказания».

На картинке мы улыбаемся друг другу как двое возлюбленных. Выглядит это слащаво и противно.

Конечно же, выставленные фото не имеют ничего общего с реальностью. Фотошоп или нейросеть, что сейчас более популярно? Но рядовой случай в обычной жизни обернулся для меня катастрофой. Жизнь в Академии – не обычна, я должна была это понять еще вчера.

Один день и одна ночь, и неизвестную Лиду превратили в предательницу и попросту высмеяли.

На дверях столовой, на спинках стульев, на столах – да повсюду – развешаны эти липовые коллажи. Самое отвратительное – полная тишина, которая звучит громче музыкальных тарелок в моей голове, стоило переступить порог. Я вроде и невидимка, но… Все обо мне знают. И презирают.

Грех и «Вороны» здесь – что-то вроде святых. Идолы.

– Поверь мне, это еще не самое худшее, – Роза берет меня за руку и как ни в чем не бывало тянет к кастрюлям с кашей. – Пшенная с тыквой. Будешь? На прошлой неделе она пользовалась популярностью. – Ее звонкий голос – единственный в просторном зале, где завтракают сотни студентов.

Сглатываю. Это слышат все. Взгляд цепляет одну фотографию, другую. Надо мной нависают чужие хмыки и смешки. Им… весело.

– Это был всего лишь разговор! – выкрикиваю и начинаю срывать листовки.

Мне обидно. И страшно. Но в полный ужас приводит морозящий спину взгляд. И поворачиваться не стоит, чтобы понять, кто стоит за мной.

Грех смотрит как сквозь меня, но каждую косточку в теле пробирает и ломает. Кровь отливает от лица, я замерзаю под тонкой шерстью форменного пиджака. Начинаю понимать, почему этот парень вызывает столь странную реакцию. Его глаза – пусты, безжизненны. А глаза же – зеркало души?

Он бесшумно обходит меня по дуге, вырвав из рук снятые с ближайшего стула фотографии и, не посмотрев на них, проходит в центр зала за единственный круглый стол. За Бирном следует верная свита. Отчего-то их имена выжглись на подкорке: Тео, Аскольд и Натан.

Когда свита занимает свои места, жизнь Ададемии возобновляется.

– Ты же не думаешь? – Роза с двумя порциями каши с опаской смотрит в глаза. Часто моргает, прищуривается и поджимает бледные губы. Кончик ее носа краснеет. – Новенькая, это всего лишь стеб, шутка! Они прекратят. Наверное…

Пока в этой жизни я не могу понять две вещи: почему убийца в детективах всегда малозаметный, невзрачный персонаж, почти эпизод, и… почему мы легко проходим мимо несправедливости в отношении другого.

– Лида! – зовет Роза.

Я отряхиваю юбку, будто она испачкалась, расправляю плечи и уверенной походкой иду к тому, из-за кого мои проблемы и начались. Господин Грех. Хочется прошипеть «ненавижу»…

– Твоя работа? – спрашиваю, и мое горло высыхает. Оно першит, а глаза, наоборот, слезятся.

Бирн развалился на стуле, которое по росту ему катастрофически мало. Ноги торчат аж с другого конца стола, а руками можно обхватить этот самый стол дважды. До меня долетает аромат кофе и чистой одежды.

Он лениво осматривает меня с головы до ног. Незаинтересованно и вальяжно. Точно готов отдать приказ безликой прислуге.

– Ты это сделал? – настаиваю и выбрасываю руку вперед с одной из сорванных фотографий.

Роза подходит и пробует остановить меня, но… бесполезно. На ее пути возникает нога одного из свиты Греха. Моя соседка падает и роняет дурацкий, никому не нужный поднос с едой.

Звон бьющейся посуды и метание металлических ложек вызывает дрожь в коленях.

В столовой нарастает смех. А вот свита молчит. Смотрит в упор.

– Знай, так просто я это не оставлю, – пискляво говорю и проклинаю себя. Страх перед Бирном не улетучился, а лишь укоренился. – Нельзя заставить человека делать то, что тебе вздумается. Я не обязана болеть за тебя, твою команду и Академию. И если я решила поговорить с твоим врагом, Руслан, то имела на это полное право. Я свобод…

Он не дослушивает. Поднимается с места, увеличиваясь в росте раза в два прямо перед моими глазами, и… уходит.

– Лучше бы ты молчала… – шепотом говорит Тео, перешагнув через Розу, словно той нет.

Помогаю Розе подняться и ловлю разгневанный взгляд новой подруги. Она вот-вот заплачет. Моргает часто, дышит рвано, сложив блеклые губы в трубочку. И уносится из столовой прочь. Я остаюсь стоять одна посреди зала. В тишине.

С центра стола сдираю свою фотографию с подписью: «Меня зовут Лидия Романова. Я новенькая, и мне здесь не место». Второй день в этом месте обещает быть не лучше первого.