Глава № 6 Сергей

Собрание прошло на удивление продуктивно. Великанов предложил отличную сделку с кругленькой суммой, которая мне точно пригодится. Её хватит минимум на год оплаты больничных счетов, и это не может не радовать. Осталось только провести сделку так, чтобы деньги сразу упали на счет больницы, а не фирмы, и тогда в случае краха компании, никто не притронется к ним.

Я долго искал пути отступления на случай, если девчонка окажется сообразительней, чем я думаю. Она выдержала уже неделю пыток, и сдаваться точно не намерена. Стержень в ней есть все-таки, как и профессионализм. Если бы не её настоящая работа, я бы свечки за её здоровье ставил. Как помощник она выкладывается на все двести. Тянет задачи, которые обычно я делил с секретарем на двоих. Накидываю ещё, и она справляется. Удивительный человек.

И ладно бы делала спустя рукава. Так нет, с каждым днем всё труднее находить то, за что можно её принизить. И кофе варит такой, как я люблю, и к партнерам нашла подход, и бумаги все разгребла. У меня даже появилось свободное время, которого раньше катастрофически не хватало.

За эту неделю много раз я забывал, кто она есть на самом деле. Или хотел забывать. Глядя на её работу, невольно приходит восхищение, и жалость того, что это не по-настоящему. Все же я должен её ненавидеть. Только этого чувства она заслуживает от меня.

Тихий стук в дверь отвлек меня от мыслей, и я разрешил войти. Лиза зашла в кабинет с планшетом, и её уставший вид что-то шевелил внутри меня. Какие-то человеческие качества, которых быть не должно.

— Отчет по совещанию, — тихо сказала она и положила листок на стол.

— Заметки делала? — спросил я, читая отчет.

И снова не к чему придраться. Все подписи собраны, результаты указаны.

— Я записала весь разговор и расшифровала.

— Зачем мне весь разговор? Я должен прослушивать все два часа, чтобы найти важное?

Я бросил ей вызов, глядя в глаза. Она смело выдержала мой взгляд и протянула ещё один листок.

— Здесь тезисно самое главное. Если будут какие-то дополнительные вопросы, я найду ответ через запись.

Умна… даже слишком умна. С такими мозгами она могла бы занимать высокий пост, а не работать подстилкой в желтой газетенке.

— Разбери график персонала за прошедший месяц для начисления зарплаты. Отправь во все отделы запросы об отпусках и внеси в календарь.

Она коротко кивнула. Интересно — если я ей скажу станцевать, она станцует? На что она готова, чтобы услужить? Есть ли у неё вообще границы?

— И ещё. Я не потерплю служебные романы, — сказал я, снова провоцируя её.

— О чем вы?

— О Паше. — Я откинулся на спинку кресла, ожидая ее ответа.

— У нас с Павлом нет романа, — твердо сказала Лиза.

— И быть не может. Я понимаю — красивый, обеспеченный парень, но не здесь. В стенах своего офиса я этого видеть не хочу.

Она стиснула челюсти. Напряглась от обиды вся, но иначе никак. Не позволю использовать друга для своей цели, какой бы она ни была.

— Вам не о чем беспокоиться, — процедила она. — Обеспеченные парни не смотрят в сторону секретарш.

— Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь иди работай.

Впервые в ее взгляде промелькнуло презрение, которое она сдерживала все это время. Видимо, я задел больную точку. Пусть знает, что здесь ей ничего не светит.

Я проторчал в офисе до ночи, ища обходные пути для денег. Если как-то просочится информация, что оплата приходит на сторонний счет, то мной наверняка заинтересуется налоговая. Раньше я проворачивал такие сделки, но за мной не следили пытливые взгляды.

Я бы мог сделать все по классике: принять оплату на свой счет, заплатить налог, а потом перевести деньги больнице. Но, если меня начнут прессовать, то счет клиники попадет под подозрение, и есть риск его заморозки. Тогда дети совсем останутся без финансирования, по крайней мере на время разбирательства.

В обоих случаях я подставлял не себя, а их — Марьяну, Илюху, Никиту, Жанну и ещё восьмерых детей, которые получают лучший уход, чем в обычной клинике. Там они, как у Христа за пазухой — их хорошо кормят, одевают, покупают дорогие лекарства, не предусмотренные программой ОМС, проводят реабилитацию. С ними всегда есть воспитатели и сиделки, помогающие ребятам учиться и не отставать от сверстников. Если прекратится финансирование, то они продолжат получать лечение, конечно, но на общих условиях.

Я не мог подвести их. Не мог оставить, лишить того, что сам же им дал. Того, чего они лишились, потеряв родителей.

Я решил рискнуть и провести оплату сразу через больницу. Великанов вряд ли будет проверять — мы работаем давно, и ему плевать, куда оплачивать. Остается только спрятать эту сделку от Лизы, чтобы она не увидела её. Возможно, мне стоит все же убрать её из своей компании, а дальше действовать уже по обстоятельствам. Осталось только найти повод для законного увольнения.

Схватив пиджак и телефон, я вышел в приемную и застыл у двери. Лиза спала, уронив голову на руки. Одна её ладонь лежала на документах, в пальцах второй зажата ручка. Я тихо закрыл дверь и подошел ближе к столу секретаря. Лиза была расслаблена, лишь слегка подрагивали длинные ресницы. Волосы упали на лицо, и моя рука дернулась, чтобы убрать их. Но я остановил себя.

Красивая. Слишком красивая, чтобы не обращать внимание. Я не хотел видеть эту красоту, но видел и чувствовал. Особенно когда она приходила в коротких юбках, с открытыми ключицами и распущенными волосами. Тело реагировало быстрее, чем мозги, и как бы я ни старалась не смотреть, все равно смотрел. И видел. Как она поправляет волосы. Как теребит кулончик. Как проводит рукой по шее от усталости.

Она не пустышка и не глупая. И это ещё больше будоражит мои нервы, такое сочетание очень опасно — можно потерять голову и не заметить. Я не мог себе этого позволить и как можно внимательней смотрел на клеймо «журналистка», которое светится у ее головы. Но и это помогает с каждым днем все хуже и хуже.

Я загонял её до того, что она заснула на рабочем месте, и вместо того, чтобы радоваться, я испытывал жалость. И далекое чувство вины. Но разве она заслужила этого? Все те люди, что потеряли бизнес из-за неё, разве они не жалели, что поддались на её манипуляции? Я не хочу быть одним из них.

Мне нужно крикнуть, разбудить, отправить домой или заставить закончить работу. Сделать что-нибудь, за что она снова будет смотреть с презрением и ненавистью. Но вместо этого я аккуратно притронулся к её руке, и кожа под моими пальцами оказалась нежной и мягкой. Я провел по кисти и предплечью, делая глубокий вдох от желания, от мыслей. Её пальцы слегка дрогнули, лицо нахмурилось, но дыхание оставалось ровным.

— Рита, — позвал я и убрал руку.

Она тут же открыла глаза и подняла голову, растерянно смотря на меня. В голову резко воткнулась мысль — вот бы увидеть её такую у себя дома. Ночью или утром, неважно.

— Простите, — прошептала она. — Я… даже не заметила, как уснула.

— Иди домой. Завтра закончишь.

Я сжал ладонь, которой касался её, и отступил назад. Быстрым шагом вышел из офисного центра и прыгнул в машину, пытаясь как можно скорее уехать. Завел двигатель и убрал руки от руля. Потянулся к бардачку, открыл его и достал фотографию. Снимок, который мне всегда будет напоминать о том, что я не монстр. Я делаю это ради неё. Ради той, что смотрит на меня со снимка и улыбается. Со смешными хвостиками, мягким мишкой в руках, она смотрела хулиганистым взглядом — таким, каким смотрят дети в шесть лет.

«Мне страшно», — прозвенел в голове тихий голосок. «Все будет хорошо, ты поправишься», — обещал я. И она верила, крепко сжимая мои пальцы. Она думала, что старшие никогда не врут. Она так и не узнала, что взрослые иногда вынуждены врать.

Утром я не обнаружил Лизу на рабочем месте. Только жужжащий компьютер говорил, что она пришла и, скорее всего, убежала за моим кофе. Я помнил, что хотел ее уволить, найти бы только — за что, чтобы всё было чисто. Лучше, конечно, добиться того, чтобы она сама ушла, но держится слишком стойко.

— Доброе утро, — прохрипела Лиза за моей спиной, и я обернулся.

Уставшее, осунувшееся лицо, опущенные уголки губ, потухшие глаза. Нет, жалеть я ее не собираюсь, даже если всё мое нутро кричит об обратном. Её никто здесь не держит клешнями, и нормальный человек давно бы свалил, послав меня на хрен. Но она не уходит. Она стойко выдерживает все мои издевательства, лишь бы достичь своей цели.

Лиза поставила кружку на стол и отошла на два шага. Я спокойно сел в кресло, отхлебнул ароматный напиток, только сейчас поняв, что она легко может подмешать туда чего-нибудь. Интересно, она способна на такое?

— Задачи будут? — тихо спросила она, наблюдая, как я пью кофе.

— Доделай то, что вчера не сделала.

— Я вчера доделала, когда вы ушли, — ответила Лиза, и я снова посмотрел в эти грустные, уставшие глаза.

— Я по-моему тебе сказать уйти домой, — сказал я слишком резко и грубо.

Она стойко выдержала мой выпад, лишь задрав подбородок. Когда только пришла, то боялась даже взгляд от пола поднять, а теперь показывает гордость?

— Я решила не оставлять вчерашнюю работу на сегодня.

Я понял, что она имела в виду. Что сегодня я снова завалю ее задачами, и она не справится с нагрузкой. Но задание не позволяет сдаться и с достоинством покинуть мою компанию.

— Идем, покажу, что нужно сделать, — сказал я и открыл программу на компьютере.

Лиза неуверенно подошла, готовая в любой момент сбежать от моего общества и остановилась на два шага от меня. Это позабавило — неужели она меня боится?

— Подойди ближе, я не кусаюсь, — хмыкнул я, наблюдая за страхом в ее глазах.

Лиза что-то сказала одними губами, наверное, отрицая мои слова, но все же подошла ближе и замерла рядом с левой рукой. И сразу в нос ударил запах. Я не силен в ароматах, и точно не умею определять, чем пахнут духи, но уловил что-то фруктовое, теплое и не сильно сладкое. Лиза почти не дышала, либо делала это бесшумно, обнимая себя руками за живот.

Я открыл программу и показал пальцем на графу:

— Вот смотри — здесь цифры разнятся со сверкой. Нужно выяснить — почему.

Лиза, поняв, что в данный момент я не опасен и не собираюсь набрасываться на нее, как дикий зверь, слегка расслабилась. Облокотилась одной рукой на стол, вторую протянула к мышке.

— Можно? — тихо спросила она и повернула голову.

Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, будто что-то должны сказать. Тишину кабинета нарушало только тиканье секундной стрелки на моих часах и ровное, мерное дыхание обоих.

Я убрал руку с мышки, и она сразу схватилась за нее, отводя взгляд на монитор. Волосы упали ей на лицо, и я краем глаза видел только длинные ресницы и тонкий, прямой нос. Ее пальцы ловко нажимали на кнопки, бегали по клавиатуре, а я не знал, куда мне смотреть — на нее или в монитор.

— Скорее всего, ошибка бухгалтерии, — сказала Лиза. — Неправильно указан процент и выполнено распределение. Я отправлю им запрос, чтобы скорректировали.

— И подготовь ведомости на зарплату, — кивнул я и забрал у нее мышку.

Лиза выпрямилась и отошла от стола, оставляя после себя запах туалетной воды.

— К семи организуй такси для нас. Поедем в клуб, — сказал я, уходя в работу.

— Вместе? — удивленно произнесла она, и я выглянул из-за монитора.

— А тебя что-то смущает?

— Нет… просто…

— Значит, делай, как я говорю, — приказал я, и она сразу ушла.

До обеда я работал на автомате — договора, счета, бесконечные подписи, оставленные на бумагах. Лиза заходила несколько раз, приносила документы и быстро уходила, будто я и правда мог ее укусить. Может, и мог, но не в том смысле, в каком думает она. Эти мысли отвлекали от работы, запах отвлекал от работы, всё отвлекало от работы, и к обеду я сдулся. Схватил вещи и ушел на перерыв, навалив помощнице еще работы.

Уже в кафе я, сидя у окна, задумался: а она вообще ест? Ни разу не видел, чтобы Лиза уходила на обед. Торчит в офисе до позднего вечера, иногда до ночи, и, в отличие от прошлых секретарей, не хрустит печеньем или яблоками на рабочем месте. Она не может оставить пост, пока меня нет. Уйти без моего разрешения тоже не может. А это значит… Это значит, что я не о том думаю. Какое вообще мне дело? Девушки вечно худеют, сидят на диетах, может это как раз ее случай?

Хотя, зачем ей худеть? У нее всё отлично с этим, что сверху, что снизу. Тонкая, хрупкая… Я машинально посмотрел на свои ладони — большие, широкие, я бы мог ими почти полностью обхватить ее талию.

Выругавшись под нос, я уткнулся в тарелку и запихнул в себя остатки обеда. Это хоть немного помогло не думать.

Такси за нами приехало ровно в семь. Мы молча, не сказав друг другу ни слова, вышли на парковку и сели в машину с разных дверей. Я бы мог не брать её с собой, дать отдохнуть, но тогда она подумает, что я жалею её. А она не должна так думать. У меня совсем другая цель — дать ей повод уйти. И если для этого мне нужно вымотать её физически и морально, то пусть так. Лиза не дура, в конце концов, рано или поздно поймет, что такая нагрузка ей не по силам. Каким бы крутым журналистом ты не был, физиологию не обманешь, а ресурсы не бесконечны.

Мы ехали молча. О чем нам было разговаривать? О работе? Иногда даже меня от неё уже тошнило, и выходя из офиса, хотелось оставить все дела за стенами бизнес-центра. Или о теплой летней погоде? Бред вообще. Тем более, что не хамить ей я не умею.

В клубе нас встретила администратор и проводила в ВИП- зону, где на мягких синих диванах уже устроился Великанов и Стаханов. Мы пожали друг другу руки, они поздоровались с Лизой, и мы сели на разные диваны. Сразу вошел официант, поставил на стол шампанское, виски и тарелки с закусками. Я не хотел пить, но в наших кругах закреплять крупные сделки спиртным было важной традицией, и я плеснул виски в стакан. Стаханов поухаживал за Лизой, и налил ей шампанское. Я хотел сказать, чтобы на голодный желудок она не пила много, но промолчал. Это снова не мое дело.

Мы обсуждали рабочие моменты, условия контракта на дружелюбной ноте. Фактически, это тоже совещание, но в неформальной обстановке. Из-под двери уже доносилась музыка, а Стаханов наливал Лизе второй фужер. Её щеки покраснели от алкоголя, уставший вид как рукой сняло. Кажется, она даже повеселела, общаясь с моим партнером. Я прислушался к их разговорам.

— Если Сергей будет обижать, приходите ко мне работать, — сказал Стаханов. — Предложу большее жалование, чем он.

Я едва не засмеялся. Вот чудак, не понимает, что приглашает свою погибель. Будь он не моим партнером, я бы с радостью поделился помощницей, чтобы насолить ему. Но он был важен моему бизнесу, поэтому я навострил уши, слушая, как Лиза вежливо не соглашается, но и не отказывается. А он тоже мне, хорош. Хочет из-под носа увести секретаря, даже не спросив меня об этом.

— Всем здрасьте! — завопил Пашка, вламываясь в Кубрик.

Довольный до кончиков волос, он пожал всем руки, и ладонь Великанова тряс особенно долго.

— Петр Олегович, клуб — отпад! — восхищался друг. — Теперь только к вам!

— Приходи, Паш, своим вход бесплатно, — улыбнулся Великанов.

Пашка хлопнул меня по плечу и завалился рядом с Лизой, закидывая руку на спинку дивана за её головой. Она сразу повернулась к нему и улыбнулась. Друг схватил со стола стакан с виски и отхлебнул добрую половину. Начал что-то оживленно рассказывать, намеренно касаясь руками то её волос, но рук. Лиза смеялась. Интересно — а сейчас она настоящая или тоже играет? Если в той, что работает на меня, хоть что-то от настоящей Лизы или всё это фальшь?

Заметив мой взгляд, Лиза сразу убрала улыбку и глотнула шампанское. Как мне показалось, слишком много. Чуть отстранилась от Пашки, чтобы не давать мне повода для очередных нотаций. Только я все равно злился. Друг лезет не в свое дело! Будто специально меня бесит!

— Мужчины, я уведу Марго на пару минут, — сказал Паша, не давая мне возразить.

Куда он её повел и зачем — я не знал. И не хотел знать. Плевать. Завтра проведу с ним беседу и напомню, что она не просто красивая девушка, она — наш общий врач. И пока он пускает по ней слюни, она строит план, как оставить нас без денег.

Я ненавидел этот вечер и хотел оказаться дома, рядом со своей собакой. Вытащить Рича погулять, пробежаться по парку и перестать думать о том, что мой лучший друг флиртует с девчонкой, которая… Я вздохнул. Нет, она мне не нравится. Она мне не может нравиться, потому что кроме красивого лица и ума должно быть что-то ещё. Мне не пятнадцать, когда гормоны управляют твоей жизнью и чувствами. Я пережил несколько отношений и знаю, что симпатия не рождается из воздуха. А из ненависти — тем более.

Но когда Лиза вернулась одна, я мысленно выдохнул.