Глава № 5 Лиза

Неделя. Ровно столько я уже провела в аду. С каждым днем я ненавижу Соколова все больше и больше. Я не могу его видеть и слышать, мечтаю увидеть его голову на пике. Он злой, неадекватный и жестокий. Ему позавидовал бы сам дьявол, а его пытками можно наказывать опасных преступников.

Всю эту чертову неделю я впахивала, как проклятая. Он заваливал меня работой так, что не оставалось времени на кофе. Вечно голодная, уставшая и без нормального сна, потому что домой возвращаюсь не раньше десяти.

Дважды он звонил мне ночью, вырывая из сна и требуя какой-то важный документ, который ему обязательно нужен в два часа ночи. Попытки объяснить, что все документы в рабочем компьютере, не увенчались успехом.

Обычно через неделю у меня уже есть первые результаты. Как минимум, внимание мужчины, за которым я охочусь. Этот же… непробиваемая скала. Я пробовала разные комбинации одежды, разные прически и макияж. Ему плевать на то, как я выгляжу. Ещё никто так сильно не убивал мою самооценку.

Нет, иногда я все же ловлю его взгляд, когда он думает, что я не вижу. Но это так незначительно, будто он рассматривает новую накидку на диване. Как женщина я ему не интересна, и не знаю, смогу ли изменить это. Я боюсь к нему подходить, трогать его, прикасаться. Мне кажется, что если нарушу дистанцию, он вцепится зубами мне в шею.

Все мои методы не работают на нем, потому что я не могу их использовать. Слишком он неприступный и жесткий. И я уже готова сдаться. Дала себе срок ещё неделю, и если ничего не изменится, то пойду к Юре за новым заданием. А с Соколовым он пусть работает сам.

Я никогда не сдавалась. Но терпеть дальше эти унижения я не в силах. Больше пяти лет я выбиралась из ямы, в которую меня загнала родная мать не для того, чтобы так позорно упасть в неё вновь. Я ненавидела себя двадцать лет, считала некрасивой и недостойной. Когда с матерью случилось то, что случилось, я начала бороться с собой. И почти победила. А теперь… Теперь я снова получила человека, который унижает меня так, как унижала мать. В нем я вижу ее, и за это ненавижу его ещё больше.

Под шум мыслей попыталась замазать синяки под глазами, но получилось плохо. К черту. Какая разница, как выглядеть, если тебя не замечают. Единственная маленькая радость, которая не позволяет мне развалиться совсем — Павел. Он приходил раза три в офис и каждый раз его открытый флирт как бальзам на душу. Он отвлекал меня от работы, таскал на кухню пить кофе, и за это Соколов зверел ещё больше. Наверное, ему не нравится, что с его игрушкой играет кто-то другой.

Я с грустью посмотрела в зеркало на опущенные веки, темные круги под глазами и сделала ещё одну попытку привести себя в порядок. Не хочется доставлять ему радость своим загнанным видом. К тому же, сегодня совещание и придут разные шишки, поэтому я не должна потерять лицо. И хотя он с радостью унижает меня при других, не хочу давать ему повод для этого.

Макияж сделал мой вид менее печальным, и я достала из гардероба облегающую юбку короче, чем обычно. Она вытягивала ноги, подчеркивала бедра и узкую талию. Надела белую блузку с коротким рукавом и оставила две пуговицу расстегнутыми. Волосы выпрямила и оставила распущенными, чтобы они падали на плечи. Холодный оттенок мелированных прядей делал мой взгляд более строгим и уверенным.

Я сделала фотографию возле зеркала и отправила Лике. Она ответила уже через секунду смайликом с сердечками вместо глаз. Потом вдогонку отправила мне целое письмо о том, какая я красотка, и на работу выходила уже с улыбкой.

В офис я приехала, как всегда, первая. Сразу приготовила кофе, и появилась возле кабинета с кружкой кофе одновременно с шефом. Он открыл дверь и впустил меня первой, и я чуть не запнулась на пороге от проявления вежливости с его стороны. Пока он стаскивал пиджак и закатывал рукава рубашки, я отчитывалась о подготовке к совещанию. Он не смотрел на меня, а я смотрела на его загорелые, крупные руки, представляя то как он ими обращается с женщинами, то как ими же ломает мне шею.

Я не понимала, за что природа наградила его такой внешностью. Ему бы больше подошли красные глаза и рожки на голове. А он чертов Аполлон, в которого вселился Люцифер.

— Подготовь зал к приходу людей, — скомандовал он, усаживаясь в свое кресло. — Потом каждого встреть и проводи. Воду, закуски, все как положено.

— Да, сейчас займусь этим, — ответила я и снова, против воли, уставилась на его руки.

Со стороны казалось, будто я покорно опустила взгляд. Я надеялась, что так казалось. Потому разглядывать шефа, которого ненавидишь всей душой — странное занятие.

— Список по рассадке, — сказал он и протянул мне маленькую бумажку.

Я шагнула к столу, схватилась за листок, и коснулась его пальцев совершенно случайно. Секунда, две без дыхания от пронзившего ощущения тока, и я подняла глаза. Мы столкнулись взглядами, его светлые глаза уставились в мои так, будто я не пальцев его коснулась, а раздевать начала. Но одергивать руку было уже поздно — он подумает, что я смущаюсь или, не дай бог, что мне это понравилось.

Наконец, он отпустил листок, и я смогла вздохнуть. Попятилась к двери, и быстро вышла, чувствуя холодный взгляд на своей спине.

Я подготовила зал, как положено: расставила воду и печенье, согласно рассадке выставила таблички и поправила стулья. Еще раз проверила все, убедившись, что придраться не к чему. Наивная. Он обязательно найдет, к чему придраться.

После подготовки зала я вернулась к рабочему месту и сразу заметила недовольного Павла. Он ворчал себе под нос, выходя из кабинета Соколова и теребил галстук на шее. Надо же, манипулятор добрался и до друга, заставив его надеть костюм.

— Доброе утро, — сказала я с улыбкой.

— О, Марго! — отреагировал он и бросил возню с галстуком. — Вы, как всегда, очаровательны!

Я смущенно заправила локон за ухо, принимая его флирт. Он казался мне забавным, а его теплые глаза после холодного взгляда Соколова были настоящим спасением. Павел неосознанно показывал, что я не сдала позиции, и ещё могу привлекать мужчин. Мне не хотелось давать ему ложных надежд, но устоять перед тем, чтобы использовать свои женские штучки, я не могла.

Павел снова схватил галстук и завязал его на обычный узел, смяв ткань. Посмотрел на меня с вопросом о своей находчивости, и я засмеялась. Подошла к нему, взялась пальцами за галстук и вытянула узел. Потом аккуратно, медленно начала переплетать концы.

— Я говорил, что ненавижу эти сборища? — тихо сказал он, наблюдая за моими пальцами.

— Да, примерно раз десять точно, — улыбнулась я.

— Вот что я там буду делать? Я название компании только недавно запомнил, — вздохнул он и перевел взгляд на мое лицо.

Я завязала галстук и поправила воротник, нарочно касаясь пальцами его шеи. Ему точно это нравилось — он замер, даже перестав ворчать.

— Я подготовила для вас шпаргалку, — тихо сказала я. — С ней вы поймете, что происходит вокруг.

— Правда? — искренне удивился он, и я посмотрела в его красивые голубые глаза. — Да вы мой спаситель!

Я подтянула узел галстука и провела по нему рукой, приглаживая ткань. Павел с довольной улыбкой посмотрел на свою рубашку.

— Как я вам? Похож на жениха?

— Похожи, — кивнула я.

— Значит, я приглашаю вас на пробный танец, — загадочно произнес он и, не давая мне сообразить, подхватил за талию и взял руку в свою ладонь.

Я ахнула от неожиданности, и Павел тут же закружил меня в танце, не позволив сопротивляться. Из груди вырвался смех, и на душе хоть на пару минут стало хорошо и спокойно. Это могла бы быть моя обычная жизнь — флирт и танцы с симпатичным парнем, надежды на светлое будущее. Но сейчас всё это игра. Он даже не знает моего настоящего имени, не знает, кто я. Я и сама не знаю, кто я.

Павел резко остановился, перехватил мою спину второй рукой и наклонил к полу, нависая надо мной. Я взвизгнула и вцепилась в его плечи, будто он мог меня уронить. Он смотрел на меня игривыми глазами с легкой улыбкой, а я не знала, как мне реагировать. Ситуация в целом была неловкой, слишком близко его лицо от моего, но флирт — это одно, а на что-то большее я точно не готова. Хотя бы потому что должна соблазнять его друга.

Как бы странно это ни звучало, но меня спас Соколов. Его грубый, властный голос прозвучал позади Павла.

— Что происходит? Паш!

Павел закатил глаза и подмигнул мне.

— Злой начальник вышел, — прошептал он. — Сделаем вид, что не заметили его?

Я хихикнула, и он поставил меня на ноги. Сразу поправила блузку, юбку и волосы под их пристальные взгляды.

— Рита, все готово к совещанию? — сказал Соколов, и я резко подняла на него взгляд.

Он назвал меня по имени? Не «эй», а прям произнес четыре буквы?

— Готово, — сказала я и протянула ему папку.

Павлу протянула небольшой листок, и он снова подмигнул мне. Я улыбнулась, замечая краем глаза, что шеф наблюдает за нами.

— Пошли давай, — сказал Соколов и схватил Павла за плечо. — Скоро все придут, я кратко введу тебя в курс дела.

Значит, я не ошиблась, и ему действительно не нравится, что Павел уделяет мне внимание. Интересно. Что это: ревность? Или тревога за друга, что может связаться с простой смертной? Нужно было проверить оба варианта, и если первое… то он сам давал мне козырь в руки.

Я встретила гостей и проводила их в зал для совещаний. Пятеро мужчин в возрасте от сорока до пятидесяти лет, одетые в дорогие классические костюмы. Каждый из них вежливо поздоровался со мной, но особенно приятным на вид и общение оказался тот самый Стаханов. Он приветливо улыбнулся и пожал руку, и мы вместе направились в зал для совещаний. Заходили уже как старые друзья, разговаривая о жаркой погоде и любимом мороженом.

Гости расселись по местам, я осталась позади Соколова, держа в руках планшет. Он подписывал бумаги, шкрябая ручкой по листкам. Потом поднял взгляд, убедился, что все на месте и окинул взглядом стол. Я не видела его лица, но напряженная спина мне не понравилась.

— Почему закуски другие? — внезапно сказал он. — И вода у всех разная? Разве трудно сделать всё по списку?

Вот чего он ждал… Унизить меня при всех. Растоптать публично, показав, кто хозяин положения. Он мог подойти ко мне до совещания, ведь наверняка видел стол, когда пришел с Павлом. Но решил оставить на сладкое. Я крепко сжала пальцами планшет и сделала глубокий вздох.

— Да, наконец-то закуски по запросу, — отреагировал Стаханов. — Твоя помощница спрашивала, что я хочу видеть на столе. И это, знаешь, Сергей, важно. Потому что у меня жуткая аллергия на орехи, а они всегда есть не этом столе.

— Вода у меня другая, — вступил ещё один гость, — я пью только газированную и определенной марки. Так что подготовка сегодня как никогда радует.

Я мысленно выдохнула и кивнула Стаханову, что улыбнулся мне. Соколову нечего было на это сказать, не станет же он спорить со своими партнерами? С теми, кто несет ему деньги или помогает их зарабатывать.

Тебе не удалось унизить меня, Сережа!

Соколов сделал вид, что ничего не произошло, и сразу приступил к рабочим моментам. Я видела, как Павел посматривает на мою шпаргалку и кивает. Постепенно разговоры перешли к решению вопросов и заключению сделок.

Я навострила уши, делая записи и стараясь не упустить важные моменты. Стояла тихо, как мышь, хотя после часа совещания ноги от каблуков гудели, как провода. От монотонного бубнежа мужчин клонило в сон, и когда Павел зевнул в кулак, я пожалела, что посмотрела на него. Зевота оказалась заразительной, и усталость совсем не бодрила.

Я слушала разговоры, иногда мысленно унося себя в выходные, где я буду два дня валяться на диване с нормальной едой и под сериалы. От мечтаний ноги заболели ещё сильнее и хотелось сбросить такие красивые, но жутко неудобные туфли.

— Договорились, — сказал мужчина рядом с табличкой Великанов. — Пусть твоя помощница подготовить договор и акт на оплату.

— Я сам подготовлю, — отреагировал Соколов, и я напрягалась.

Как я поняла из разговора, речь шла об очень крупном контракте с огромной суммой. И он, взваливший на меня всю работу, хочет сам заняться бумажками? Внутри приятно защекотало — что-то здесь нечисто, и, кажется, я на пути к его разоблачению. Может, мне не придется унижаться перед ним, делая вид, что он интересен мне. Достаточно отследить, на какой счет упадут деньги. И если они пройдут мимо компании, то… ловушка захлопнется.

От такой новости почти прошла боль в ногах и улучшилось настроение. В предвкушении, что скоро все закончится, я едва не улыбнулась. Если я права, то это будет не только новость в газете, но и анонимное сообщение в налоговую. И тогда Соколова не спасут ни связи, ни его идиотский характер.

— Предлагаю завтра отметить сделку в моем клубе, — сказал Великанов.

Мужчины закивали, и активнее всех закивал Павел. На этом совещании он был как слон в посудной лавке — самый молодой, дерзкий и абсолютно не заинтересованный в происходящем.

Клуб, значит… Интересно, Соколов заставит меня идти или нет? Если да, можно попробовать его напоить — под алкоголем мужчины становятся более сговорчивыми и ласковыми, и это может сыграть мне на руку. У меня должен быть запасной план на случай, если сделка все-таки окажется чистой.

Я посмотрела на его идеально уложенные волосы, пиджак без единого залома. Педант. Чистюля. Слишком любит себя, чтобы любить ещё кого-то. Может, и женщинами он поэтому не интересуется, предпочитая держать в своих руках только бумажки и деньги. Способны ли они на ласку? Мне казалось, что нет. И от этой мысли хотелось держаться от него подальше. Добровольно я бы ни за что не стала это проверять.

Пока я снова, даже не осознавая этого, разглядывала руки шефа, совещание подошло к концу. Мужчины поднялись со стульев, пожали руку Соколова, а потом и мне. Я всем вежливо улыбнулась и попрощалась у двери.

— Навести тут порядок, потом ко мне, — скомандовал босс, даже не повернувшись ко мне, и быстро вышел.

Я не ответила, и вернулась в зал, где остался только Павел. Он с удовольствием уплетал печенье со стола и запивал водой.

— Можно я это заберу? — сказал он, тыкая пальцем в тарелки. — Очень вкусно. Всегда такое заказывайте.

Я достала из шкафа коробку и высыпала остатки печенья. Протянула Павлу, и он, набив полный рот, забрал коробку.

— Спасибо, Марго, вы чудо, — ответил он и ушел из зала.

Оставшись одна, я упала на стул и вытянула гудящие ноги. Усталость снова накатила болезненной волной, и я понимала — мой первый секретарский опыт был сказкой по сравнению с тем, что происходит сейчас.