Глава 40

Стамир

История с Катей меня многому научила.

Хотя нет, не так.

Катя мне преподала урок, и я зарубил себе на носу — все девки лгут. И особенно такие, как она: нищие, без образования, единственным активом которых является смазливая мордашка.

На миг вспомнил ее жесты, мимику и ужимки, за которыми скрывалась фальшь, и меня передернуло. Эти же незатейливые приемы я потом видел у шлюх, стоявших на обочине дороги, у Алики и даже у незамужних дочерей друзей.

Расставшись с Катей, я почувствовал себя самым проницательным и самым тонким психологом. Замечающим малейшую ложь в женских речах и жестах.

Даже родную мать я стал ловить на вранье! Когда ее губы произносили одни слова, а нервные движения пальцев и застывший взгляд свидетельствовали о том, что думает она совсем иначе.

Я слишком много о себе возомнил и оказался не готов к испытанию Оксаной, которое удушающей лавиной накрыло меня с головой, отключило мозги, оставило одни чувства. И желание. Нестерпимое. Почти животное.

Стоило мне увидеть Окси в первый раз, и я ее захотел. Так сильно, как только можно хотеть женщину.

И это создавало уйму проблем.

Женщиной моей она не была, и давать ей этот статус я не собирался. А еще я знал, стоит нам сблизиться и дурман развеется.

Я увижу ее такой, какой она и является: еще одной продажной девкой со стандартными пошлыми ужимками, наигранными взглядами, которые, по мнению девиц такого сорта, мгновенно отключают мозги у мужика.

После Кати я считал, что у меня на все это есть иммунитет. Пожизненный.

Поэтому я легкомысленно отнесся к своей реакции на магнетизм Оксаны, которым она буквально пригвоздила все мои мысли к своей персоне.

«Тоже мне невидаль, девку хочу, — успокаивал я себя. — Вот если бы не хотел, это было бы проблема!»

И всякий раз, когда меня наполнял тестостерон и адреналин от одного взгляда на округлости Окси, на ее струящиеся черные волосы, я радовался как дурак.

И не хотел сбрасывать этот морок раньше времени.

Думал, ведущая роль моя…

Не приближался к ней, игнорировал. Делал вид, что она мне безразлична. И каждый день боялся, что он окажется последним. Что вот сейчас Оксана характерным образом поведет плечом. Или поправит прядь. Или заговорит таким томным голоском, что я почувствую себя так, словно искупался в дерьме.

Поэтому я держался в стороне и не давал себе выплеснуть ни капли эмоций.

А потом стало поздно.

Оказалось, что я опять облажался.

У меня и в самом деле есть иммунитет от насквозь фальшивых эмоций и тех, кто их изображает.

А вот что делать с искренностью и обычной неловкостью, я так и не научился. Да и не было на ком учиться, если уж говорить начистоту. Вокруг меня сплошь и рядом продажные жеманные девки. Хоть дочери партнеров, хоть шлюхи со стрип-клуба.

Тот самый вечер, когда мы приехали с вечеринки в честь лже-помолвки и устроили маленькую попойку у меня на кухне, я думал, закончится смертью моей маленькой любви на расстоянии.

Но все вышло наоборот. Я не сводил с Окси взгляда, и ее неловкость, смущение и нечто еще, чему я так и не смог дать определение, распаляли меня и мои чувства все сильнее и сильнее.

Когда я только пригубил вино, вдруг с кристальной ясностью осознал, что таких женщин у меня еще не было. С каждой секундой я хотел ее сильнее и сильнее. И готов был спорить на все свое состояние, на чертов будущий небоскреб, что она чувствовала то же самое!

О том, что влип, я понял лишь утром, когда обнаружил на простыне бурое пятно засохшей крови. Значит, алое влажное пятно не привиделось мне вчера спьяну. Оно и в самом деле было.

Я в недоумении уставился на спящую Окси. Ее лицо выражало безмятежность и детскую доверчивость.

Я у нее первый?

Быть не может!

Или может?

Я едва отвел глаза от густых чернющих ресниц, острых бледных скул и нежной линии губ. Настоящей, нетронутой чертовыми филлерами. Такой, какая меня всегда заводила. И почувствовал, что во мне снова поднимается желание.

Усилием воли переключил мысли на рабочие вопросы и тихонько, чтобы не разбудить, вышел из спальни.

Сейчас важнее всего австрийские партнеры. Которые уже согласились на наш с Окси визит. Дело за малым: пусть «невеста» расскажет, как она меня любит и какой я чуткий и заботливый «жених».

А все, что она им наговорила раньше, — это от гормонов! Ведь Катя сказала, что беременна! На этом и сыграем!

Довольный находкой, как выкрутиться, я нырнул под душ и порадовался, что Кате своим враньем не удалось все испортить безвозвратно. Хотя тут сыграла свою положительную роль подозрительность австрияков. Они не согласились встретиться с этой плутовкой без моего присутствия.

И пришлось чертовке общаться с ними через мессенджер. Только поэтому все поправимо. Лица ее австрийцы не видели. Лишь фото в профиль. А профиль Кати очень похож на профиль Окси. И даже голоса их близкие по тембру и высоте.

Воспоминание снова вышибло меня из реальности, и в голове зазвучал тихий шепот Окси, перемежающийся со стонами. Будоражащий, чуть низковатый, с едва уловимой хрипотцой.

Тело потребовало разрядки, но я усилием воли изгнал Оксану из мыслей и переключил воду в душе на ледяную. Миллионы ледяных мурашек сделали свое дело: желание свернулось в тугой узел и растворилось в животе.

«Небоскреб — вот моя задача номер один! Все остальное, в том числе и Окси, потом», — наивно подумал я, не подозревая о катастрофе, грозящей разразиться у меня над головой.

* * *

— Господин Огнев, тут такое дело, — Стас влетел в мой кабинет и без приветствия и прочих преамбул перешел к сути.

— Что произошло? — тон безопасника дал понять, что что-то случилось.

Я посмотрел на его напряженное лицо и бегающий взгляд, направленный то в пол, то в стену, и мне стало не по себе.

— Не томи, говори уже, где напортачил! — мой голос прозвучал нервно, почти надрывно. И я заставил себя успокоиться, перестать дергаться. Ведь все мои проблемы вот-вот решатся.