Глава восьмая. Харпер

Я сижу на террасе и завтракаю в одиночестве. Тут с пробежки возвращается Дрю. Его футболка промокла от пота, а светлые волосы растрепал ветер. Я стараюсь не разглядывать места, где ткань облепляет тело, и не представлять, каково это – пригладить пальцами непослушные пряди. Получается, скажем так, не очень.

– Доброе утро, – говорю я, когда Дрю садится напротив.

– Привет!

Он долго пьет воду, и я вижу, как ритмично двигаются мышцы его гортани. Я перевожу взгляд на свой недоеденный маффин.

– Ты уже завтракал?

– Ага.

– Как пробежка?

– Ну… так себе. Потом, пожалуй, еще потренируюсь.

– Нормально себя чувствуешь?

Уголок губ Дрю приподнимается.

– Ага. Устал просто. Спалось не очень.

Я все утро успешно подавляла воспоминания о прошлой ночи. Теперь же они нахлынули на меня со всей силой. И почему рядом с Дрю я постоянно попадаю в неловкие ситуации?!

Я кашляю:

– М-м… прости.

Он пожимает плечами, по-прежнему слегка улыбаясь:

– Хотя бы нетрудно было вставать.

Я наклоняю голову вбок – а не померещился ли мне этот акцент на последнем слове? Наши взгляды пересекаются, и я вижу в глазах Дрю и искорки веселья, и некий намек.

По телу постепенно разливается тепло, не имеющее никакого отношения к яркому солнцу на небе.

Вчера между нами были моменты. Много. Катание на водных лыжах. Победа в соревновании на каноэ. Жарка маршмеллоу у костра. Рядом с Дрю все казалось иным.

Изначально Дрю должен был быть чем-то вроде буксира. Но теперь вместо того, чтобы отвлекаться на него от нервов, мне просто хочется проводить вместе с ним время. И я не понимаю, черт, как к этому относиться! Я ожидала, что неделя перед свадьбой будет неуютной, а в итоге хорошо провожу время.

– А мы могли бы и правда этим заняться.

Я едва не давлюсь последним кусочком маффина. Пытаюсь изобразить равнодушие:

– Чем?

Кажется, вышло неплохо.

– Сексом.

Я смотрю на Дрю и моргаю. Один раз. Второй. Третий. Из головы вдруг вылетают все мысли. Будто погас свет и я шатаюсь в темноте, не зная, за что ухватиться…

– Что-о?!

– Просто предлагаю. – Дрю отпивает еще воды, будто мы ведем самую обычную беседу.

На террасе, кроме нас, по-прежнему никого нет. Я придвигаюсь ближе и понижаю голос:

– А с чего ты, м-м, так подумал?

Я не ожидаю, что Дрю ответит: «Ты мне всегда ужасно нравилась», хотя эти слова были бы приятны. Тем более он не раз замечал, как я его разглядываю.

Однако парень снова застает меня врасплох:

– Если честно, наслушался твоих криков прошлой ночью.

– Оу, – только и могу выдавить я в ответ.

Не знаю, насколько красное у меня лицо, но – судя по тому, что все тело горит как печка, – примерно как очень спелый помидор. Я с тоской смотрю на пустой стакан из-под холодного кофе. В нем осталась лишь пара кубиков льда. В горле пересохло, а мысли разбегаются в тысячи направлений.

– Я делала это просто… эм… для прикола. Пыталась, чтобы получилось реалистично, понимаешь?

Занимаю руки тем, что наливаю еще кофе из кофейника и добавляю немного овсяного молока.

Дрю улыбается – я каким-то образом чувствую это, хотя даже не смотрю в его сторону.

– Ага. Что ж, актриса из тебя что надо. Мне аж интересно стало, как все звучит на самом деле.

И вот тут я уже совсем не знаю, что ответить.

Дрю Галифакс – человек особенный. В юности я никогда не ощущала себя объектом его внимания. В более взрослом (и, будем надеяться, мудром) возрасте я привыкла делить парней на четкие категории. Дрю же не подходит ни под одну из них. И меня это, если честно, настораживает.

Я привыкла знать, что ожидать от людей. От мамы, сестры, друзей, коллег. Парней.

Дрю же постоянно меня удивляет. Я не думала, что он подождет меня в супермаркете, предложит поехать со мной на свадьбу. Когда я не согласилась кататься на водных лыжах, то полагала, что больше об этом речь не зайдет. Дрю разжигает во мне азарт так, как никто другой.

Хлопает сетчатая дверь.

– Вот вы где!

Я оглядываюсь и вижу, как ко мне спешит Саванна. Следом за ней идет Джаред.

– Мы едем покорять пик Ларсона! Давайте бегом, все уже ждут!

Я смотрю на свою одежду: спортивные шорты, кроссовки. Ну почему я не надела платье и сандалии?!

Проснувшись с похмельем от алкоголя и стыда, я валялась в постели, пока не решила, что большинство людей уже позавтракали. Затем я натянула самые удобные из привезенных с собой вещей.

– Гулять по горам? Даже не знаю…

– Ты с нами, – твердо произносит Саванна. – Едут все.

Я вздыхаю. Не смогу же я вечно избегать Амелию.

– Ладно.

Саванна победно улыбается и поворачивается к Дрю.

– Хочешь забраться на гору, а, Дрю?

Я прищуриваюсь. Тон Саванны подозрительно изменился с приказного на милый.

– Только вместе с Харпер, – отвечает Дрю.

Я смотрю на него, но, заметив встречный взгляд, быстро отворачиваюсь.

– Ура! – Саванна хлопает в ладоши. Для этого часа и занятия голос у нее слишком взбудораженный. – Дрю, ты не против на своей машине? У нас мест не хватает.

– Конечно. Только ключи возьму.

Дрю встает и уходит. Джаред направляется следом. Саванна же остается на террасе и изучающе меня разглядывает.

– Что? – спрашиваю я, а затем встаю и собираю посуду.

– Ты покраснела. Или обгорела на солнце. Но я уверена, что первое.

Я закатываю глаза. Мы вместе идем на кухню.

– Сегодня тепло, – говорю я.

«И ужасная погода для похода в горы», – добавляю про себя. Ведь чем ближе к полудню, тем жарче и влажнее станет воздух.

– Никогда не видела, чтоб ты смущалась из-за парня, – подмечает Саванна и подходит ближе к раковине, у которой я мою посуду. – Как мило!

– Ничего я не смущаюсь.

Вилка, которой я ела фрукты, соскальзывает с тарелки и со звоном приземляется на пол. Саванна приподнимает бровь. Я снова закатываю глаза, подбираю упавший предмет и бросаю в посудомойку.

– Как ска-ажешь, – нараспев подхватывает Саванна и топает со мной через гостиную.

Пока мы идем мимо лестницы, я пытаюсь придумать хоть какую-нибудь отговорку, чтобы остаться на турбазе. Как назло, моя одежда как нельзя лучше подходит для похода в горы. Солнцезащитные очки – на макушке. Крем от солнца я нанесла после того, как умылась, а телефон лежит в кармане. В голову не приходит ничего дельного, так что мне остается только со смиренным вздохом открыть входную дверь и выйти на улицу.

Все собрались под соснами, которые бросают тени почти на всю территорию. Первой я замечаю Амелию. Она опирается на чей-то седан и болтает с Тео. Выражение лица у нее ровное и невозмутимое. Ни тени издевки, которую она направила на меня прошлой ночью.

С другой стороны, Амелия всегда была такой. Она лучше, чем я, подделывает эмоции, особенно позитивные. Мама тоже. Невозможно понять, что она злится или расстроена, если она сама того не захочет. Наверное, отчасти поэтому она столь уважаемый прокурор. И причина, по которой из меня бы вышел ужасный, – если бы я пошла на юридический, как ожидала мама.

Амелия смотрит на меня и быстро отводит взгляд. Тревожный комок в груди сжимается. Нужно проглотить гордость и извиниться, загладить вину. Я это знаю. Сейчас ее неделя, ее свадьба. И выбирать, кому быть свидетельницей, только ей.

Обычно после спора мы просто не общаемся, пока не пройдет достаточно времени, – так легче притвориться, что ничего не случилось. На этот раз, увы, не получится.

Из дома выходят Дрю и Джаред и направляются к нам. Кроме них, все уже в сборе.

– Вперед, ребята! – кричит Саванна.

Амелия забирается в седан, возле которого стояла. Следом садится Тео. Остальные тоже разбредаются по машинам. Я с тяжелым вздохом направляюсь к Дрю. К моему изумлению, он идет к самому навороченному из автомобилей. Знаю – Дрю богат. У него обеспеченная семья, да и я представляю, какую кучу денег зарабатывают профессиональные спортсмены. Однако Дрю не из тех, кто выпендривается. Я бы предположила, что он водит пикап или кроссовер не последнего поколения. Но никак не новый, элегантный внедорожник – блестит он так, что, приблизившись, я вижу свое отражение в черном корпусе. На машину уставились и другие, особенно парни.

Мы впервые покидаем турбазу с тех пор, как сюда приехали. Дядя и тетя Тео, конечно, отсутствуют, но на территории осталось множество сотрудников. Вовсю идет подготовка к свадьбе: флористы, уборщики и специалисты по кейтерингу регулярно что-то привозят или расставляют для торжества в выходные. Каждый день приходит Сара, управляющая. Местный повар готовит обеды и ужины, а также оставляет нам продукты на завтрак и перекус. Нам просто незачем было куда-то ездить.

– Я с Дрю, – объявляет Роуэн и отлипает от Клэр.

Делить автомобиль с Роуэном мне хочется не особо. Я стараюсь не смотреть на Дрю и забираюсь на заднее сиденье роскошного «мерседеса». Воспоминания о прошлой ночи слишком свежи. Может, сегодня стоит купить беруши? Пожалуй, с ними я наконец-то высплюсь, особенно если положу кучу подушек между мной и Дрю. Знать, что он рядом со мной на кровати, так близко, что можно коснуться, – это слишком.

«А мы могли бы и правда этим заняться» – еще одна фраза Дрю Галифакса, которая упрямо вертится в голове.

На заднем сиденье размещаются Джаред и Саванна – больше мест не остается. Хлопают двери, и гул двигателей нарушает тишину, которая обычно царит в чистом воздухе этого места.

Дрю выезжает с парковки и сворачивает на грунтовую дорогу, по направлению к шоссе.

– А далеко нам? – спрашиваю я Саванну.

– Десять минут.

Я вздыхаю и прислоняюсь головой к стеклу. Радуюсь, что Дрю врубил кондиционер на полную. Липкий жар, объявший кожу, понемногу растворяется в холодных потоках воздуха.

Сегодня – отличный день для купания в озере. Однако никто не спросил мое мнение о планах, а отказаться я не могла – слишком все натянуто у нас с Амелией. Могу представить, что она бы сказала, если бы я не поехала со всеми, а осталась заниматься, чем хочу. Так я только подтвердила бы ее мысли, что у меня не было желания приезжать на свадьбу. А это даже неправда.

Хотелось ли мне, чтобы сестра праздновала свадьбу в месте, не связанном с папой? Да.

Понимаю ли я, что они с мамой всю неделю и выходные будут перемывать мне косточки? Да.

Пропустила бы я свадьбу Амелии по доброй воле? Нет.

– Вы с Амелией вчера поссорились?

Я смотрю на Саванну. Она внимательно меня изучает.

– С чего ты взяла?

Саванна вздыхает:

– Да брось, Харпер.

– Я с ней поговорю.

Еще один вздох.

– Я предлагала ей спросить тебя.

– О чем?

– Хочешь ли ты быть свидетельницей.

– Все в порядке, – бормочу я. Не уверена, правда ли это, но не знаю, что еще сказать.

– Амелия думала, что ты откажешься.

– Вообще, поэтому вопросы и задают. Узнать, что человек ответит.

В тишине машины отчетливо слышна горечь в моем голосе. Я тут же жалею о сказанном. Не стоило мне это говорить – разве что только самой Амелии.

– Все в порядке, – повторяю я.

Саванна закрывает тему, но я все равно чувствую на себе ее взгляд. Я нарочно смотрю в окно. Мы проезжаем рыболовный магазин.

Удивительно, но молчание нарушает Роуэн. Он самый тихий из компании – кроме случая прошлой ночью, о котором я старательно пытаюсь не думать.

– А чего ты выбрал автомобиль G-класса, а не «майбах»? – спрашивает он у Дрю.

– М-м… – начинает Дрю.

– А что, Роуэн, эта машина для тебя недостаточно крута? – спрашивает Джаред. Саванна шлепает его по руке.

– Я… я не это имел в виду! – отвечает Роуэн и бросает взгляд на Дрю. – Просто ты кажешься человеком, который рассматривает все возможные варианты. Ты же наверняка брал «майбах» на тест-драйв, верно?

– М-м… нет, не брал, – говорит Дрю.

Я сижу за ним и не могу увидеть выражение его лица, но он, кажется, улыбается. Я рада, что Дрю хорошо проводит время. В отличие от меня. Ссора с Амелией, близящийся поход, скучная беседа о машинах… Как по мне, ужасное утро!

– Может, не было в наличии в автосалоне, – не унимается Роуэн. – Мой приятель свою модель полгода ждал с производства.

– Вот это я понимаю – терпение.

Роуэн кивает, упуская сарказм в голосе Дрю.

– Ага! Патрик просто тащится от своих автомобилей. Услышит о твоем – жутко обзавидуется. У тебя даже корпус хромированный! Под заказ делали?

Повисает пауза. Затем Дрю отвечает:

– Если честно, понятия не имею. Машину мне отдали в обмен на участие в рекламе.

Я вижу профиль Роуэна… и как у него падает челюсть.

– Ее тебе… отдали? В смысле бесплатно? Подарили?!

– Да.

Автомобиль сворачивает на усыпанную гравием парковку и тормозит. Машин почти нет. Кроме нашей компании, тут стоят лишь грузовик и минивэн.

– Ура, приехали! – вскрикиваю я и выпрыгиваю из машины прежде, чем Дрю выключает двигатель.

Может, если буду притворяться радостной, настроение и правда подтянется?

Стоит мне покинуть обдуваемый кондиционером салон, как влажный воздух облепляет кожу и курчавит волосы. Я направляюсь к деревянному указателю, который отмечает начало горной тропы, и изучаю прикрепленную рядом карту – в основном чтобы занять себя чем-то, пока остальные неспешно топают к подножию. Чем быстрее отправимся в путь, тем скорее его закончим.

Я осматриваю линии и закорючки на карте. Как по мне, маршрут довольно простой. На горе есть основная тропа для подъема и спуска, от которой тут и там расходятся более извилистые и крутые дорожки.

Потеряв интерес к карте, я перевожу взгляд на деревянные столбики, поддерживающие указатель. Они усыпаны словами, оставленными здесь людьми за годы – за десятки лет. Куча инициалов и дат. Я пробегаю их примерно так же, как меню в хорошо знакомом ресторане, – не рассчитывая увидеть ничего необычного.

Однако что это? Неужели? Мое имя? А ниже – Амелии.

Горячий воздух вокруг сжимается, не давая дышать. Из легких вышибает весь кислород. Мне тяжело вдохнуть, а выдохнуть я не могу. От шока и паники кружится голова.

Я словно тону на суше. Неотрывно глядя на надпись: «Харпер Уильямс».

– Харпер!

Голова невольно дергается влево. Я отвожу взгляд от указателя, но черные слова по-прежнему стоят перед глазами. Я понемногу прихожу в себя и вижу, что это Клэр машет мне рукой.

Почти все собрались у скамейки рядом с парковкой. Я глубоко вдыхаю, радуясь, что легкие пока вновь решили нормально функционировать, и быстро отхожу от указателя – так, словно скорость поможет мне очнуться от осознания, что я здесь уже бывала.

Дрю по-прежнему стоит на парковке вместе с Роуэном и Джаредом. Роуэн разглядывает автомобиль так, словно потом его ждет тест, насколько хорошо он запомнил его внешний вид. Джаред, широко улыбаясь, болтает с Дрю. Клэр подзывает и их, собирая компанию вместе.

– Амелия, сядь на скамейку – хочу понять, как тебя лучше сфоткать, – командует Саванна, держа в руках крутую камеру. – Харпер, давай к ней.

Амелия устраивается на металлической скамейке, и вид у нее напряженный. Тут я понимаю, что задумала Саванна. Если бы не та надпись на указателе, до меня бы дошло раньше.

Смерть папы очень разделила нас с Амелией. Они с мамой сделали Пола Уильямса запретной темой. Его медленно, методично стирали из жизни – как «тяжелую для разговора тему». Убрали его одежду и книги, заменили старые семейные фотографии на новые. Я же хотела хранить память об отце, говорить о нем с теми двумя людьми, которые знали его лучше всех. Но с каждой моей попыткой мама и Амелия держались все холоднее, пока я не осталась совершенно одна в океане собственного горя.

Я кашляю. Сомневаюсь, что Амелия помнит о поездке сюда с родителями. А даже если помнит, я знаю: если я об этом упомяну, отреагирует она плохо.

Поэтому я сажусь и, глядя прямо перед собой, говорю:

– Прости за вчерашнее.

– И ты.

Голос у Амелии столь же неестественный, как и поза. Я поворачиваюсь к ней: прямая спина, расправленные плечи, взгляд направлен вперед.

– Тогда мир?

– Ага, – отвечает она.

И так оно и кажется. Для перемирия мы сделали даже больше, чем обычно. Как правило, мы просто притворяемся, что ничего не произошло. И впервые за долгое время этого недостаточно, чтобы вернуть наше общение в привычную, пусть и кривую, колею.

Я хочу разобраться в проблеме, а не закрывать на нее глаза.

Хочу спросить Амелию, многое ли она помнит из семейных поездок на это озеро.

И думает ли она о том, что бы сказал о ее свадьбе папа, будь он здесь.

А больше всего я хочу узнать, когда враждебность между нами стала постоянной.

Однако момент сейчас неподходящий. Вокруг нас собрались остальные гости – Саванна попросила проходящего мимо туриста всех сфотографировать. Он пришел к горе с женой и двумя дочками – и это все, что занимает мои мысли, пока он просит нас улыбнуться и делает несколько снимков на камеру Саванны. Та с чувством его благодарит.

Наша компания отправляется в путь. Разделившись на мелкие группы, мы подходим к началу тропы. Тео раздает всем бутылки воды из рюкзака.

Никто не удостаивает карту тропы больше чем мимолетным взглядом. Я же останавливаюсь рядом с ней, и мои глаза с легкостью находят знакомое имя. Я неровно выдыхаю и кладу бутылку холодной воды под локоть, чтобы достать из кармана телефон и сделать фото. Не уверена, что хочу сохранить напоминание об увиденном, – но вдруг пожалею, если этого не сделаю?

– Ты чем занимаешься?

От неожиданности я резко оборачиваюсь – и поскальзываюсь на гравии. Прежде чем успеваю упасть, Дрю хватает меня за руку и помогает удержаться на ногах.

– Спасибо, – выдыхаю я.

Сердце бешено скачет, адреналин бурлит в крови, и я постепенно вновь восстанавливаю равновесие. Дрю уже отпустил мою руку, однако напоминание о его прикосновении по-прежнему обжигает кожу.

– Не за что!

Взгляд Дрю опаляет не меньше, чем струящиеся с неба солнечные лучи. И почему его внимание так сильно на меня действует? Даже не понимаю, нравится мне это или нет.

Я указываю пальцем за спину:

– Карту изучала.

Дрю смотрит сначала на меня, а потом – на широкую, расчищенную, полную туристов тропу. Уголок его губ дергается в улыбке.

– Боишься, потеряемся?

– Кто знает!

– Тогда давай, веди, – указывает он рукой направо.

Я поворачиваюсь в ту сторону. Остальная компания уже почти добралась до первого поворота. Видимо, я буду плестись в хвосте – как и ожидала, в одиночку. Большинство парочек идут порознь. Первыми вышагивают Тео, Роуэн, Алекс, Остин и Колтон. За ними, чуть позади, – Уилла, Клэр, Саванна и Амелия. Затем – Татум с Кристиной, а последними – Джаред, Люк и Линкольн.

Однако Дрю, чья физическая форма, несомненно, лучше всех в компании, стоит рядом со мной и терпеливо ждет, когда я отправлюсь в путь. И я иду; чем дольше мы будем стоять, тем выше шансы, что Дрю начнет рассматривать столбики.

В гору мы поднимаемся преимущественно молча, прерывая молчание лишь изредка, когда Дрю замечает что-то интересное – бурундука или поросль ядовитого плюща. И множество птиц. Он легко называет их виды – и те, о которых я слышала, но не могу распознать, и совершенно неизвестные мне. Дрю рассказывает, кто пролетает рядом с нами: дятлы, гаички, крапивники, воробьи, певуны, кардиналы, скворцы. Я помню, как мы стояли на кухне и обсуждали любовь мамы Дрю к птицам; казалось, это было сто лет назад! Этот интерес, судя по всему, разделяет и ее сын.

Что до меня, то я по дороге как воды в рот набрала. Похоже, Дрю от этого немного теряется – и я его понимаю. Обычно я болтаю без устали и проведенные с ним несколько дней трещала обо всем, что приходило в голову. Пожалуй, одно из правил моей жизни такое: чем больше ты показываешь людям, тем меньше у них будет желания копать глубже. И уж не знаю, что такого в Дрю (может, я просто слишком часто попада́ю рядом с ним в неловкие ситуации), но мысль, что он может заглянуть мне в душу, меня не ужасает.

В голову даже приходит смелое предположение, что он не считает меня размазней.

До вершины я добираюсь усталая и раздраженная. А еще потная! Футболка липнет к середине спины, а лицо покрыто влагой. Живот урчит от голода; от маффина с завтрака остались лишь воспоминания…

Ух ты! Вот это да! Открывшийся головокружительный вид быстро почти приводит меня в норму, избавляя от всех неприятных ощущений.

Отсюда озеро Полсон кажется ярко-голубой лужицей с несколькими точками у середины, одна из которых – Змеиный остров. Лужицу эту, словно ковер, со всех сторон окружают сосны. Иголки колышутся на ветру, отчего кажется, что по деревьям, словно по поверхности воды, пробегают волны. Сквозь лес змеятся дороги, и бесконечную полосу зелени прерывают лишь редкие крыши домов и дымоходы.

– Вау! – выдыхаю я.

И этого точно недостаточно, чтобы описать открывшуюся перед глазами красоту.

Саванна снова уговаривает какого-то туриста нас сфотографировать. На этот раз позировать не очень приятно – за время подъема вспотела не я одна. Хорошо, что тут есть ветерок, и он понемногу охлаждает кожу.

– Здесь есть еще одна точка обзора, – бросаю я Саванне и Амелии, сидящим на плоской части скалы.

Неподалеку Уилла и Люк делают селфи. Без понятия, где все остальные.

– Я пойду туда, – добавляю я.

– Хорошо, – бормочет Саванна, глядя на экран телефона и прикрывая его от солнца.

Амелия в ответ легонько улыбается и делает глоток воды.

Я смотрю на Дрю и приподнимаю бровь в немом вопросе. Он кивает и вместе со мной идет дальше по тропе.

Мимо проносится нечто красное.

– Кардинал, – подмечает Дрю.

– Типа как «Сент-Луис Кардиналс», бейсбольная команда?

От ветра его смех раздается чуть ли не у моего уха.

– Ты смотришь бейсбол, не хоккей?

– С чего ты взял?

– Да так, просто подумал.

– Я вообще в спортивных играх не особо, – признаюсь я. – Мой папа…

И тут слова замирают на языке. Наверное, я само воплощение двуличности – осуждаю мать и сестру за то, что они молчат об отце, а сама поступаю так же.

Я четко делю людей в жизни на две группы: тех, кто знает о смерти папы, и тех, кто считает, что я не говорю о нем, потому что мы поссорились или просто не общаемся. Но ни с кем из них я не упоминаю о папе в обычном разговоре – так, как сейчас с Дрю.

– …папа почти не интересовался спортом, – заканчиваю я предложение.

– Помню. Он обычно читал или что-то чинил, а в итоге только доламывал.

К удивлению для нас обоих, я смеюсь:

– Это точно!

Вполне в духе папы было целый день возиться с краном, а после – все-таки вызывать сантехника, поскольку течь начинало еще сильнее.

Тропа оканчивается второй точкой обзора. Людей здесь намного меньше, а склон – круче. Если, как мы, подойти достаточно близко к краю, то самой горы уже не видно – только то, что расстилается под нею, и ничто не загораживает обзор.

– Видимо, не зря ты разглядывала карту, – поддразнивает меня Дрю, вставая рядом и наслаждаясь видом.

– Вовсе не карту, а свое имя.

Я смотрю вперед. Не нужно поворачиваться, чтобы понять – Дрю смотрит на меня.

– Я здесь уже бывала, лет пятнадцать назад. До того, как родители купили коттедж в Порт-Хэвене, летом мы приезжали к озеру Полсон. Снимали небольшой домик где-то на недельку. Папа будил нас рано по утрам и брал с собой на рыбалку. Мы заходили в рыболовный магазин, а на рассвете выплывали в желтом каноэ. И однажды, видимо, приехали сюда. Я этого не помню, но, думаю, так и было.

Я глубоко вдыхаю. Растрепанные от ветра волосы щекочут лицо.

– Иногда мне трудно вспомнить папу. Кажется, что образ ускользает, и чем больше я пытаюсь о нем думать, тем сильнее забываю. Папа столько всего пропустил. Решил пропустить, понимаешь? От этого больнее всего.

Еще один вдох, уже сбитый. Я всхлипываю; ветер обжигает наполненные слезами глаза.

– Прости.

– Не… черт, Харпер! Перестань извиняться.

Пальцы Дрю сплетаются с моими; он притягивает меня ближе, пока наши тела не прижимаются друг к другу.

– Я вся потная! – протестую я.

– Я тоже.

Тело Дрю – надежная опора, и я расслабляюсь.

– Парень, с которым мы играли в одной университетской команде, покончил с собой на втором курсе, – тихо произносит Дрю. – Случилось это на каникулах. Администрация отправила всем письма. У нас с ребятами из команды был общий чат, и никто не знал, что сказать. В последний раз я видел парня накануне сессии. Он устроил вечеринку на заднем дворе и пил пиво из бочонка, стоя на руках. Вот уж на кого точно не подумаешь… – Дрю выдыхает, и его грудь опускается. – Это трагедия, Харпер, а трагедии не подчиняются логике. Они просто тяжесть, с которой приходится жить.

Я смотрю на лес, на озеро. Внутри становится спокойнее от осознания, что мой папа тоже все это видел. Что тьму в его мыслях хоть немного рассеяла красота природы.

Дрю сжимает мою ладонь – он так ее и не отпустил. Его большой палец легонько поглаживает мою кожу.

Я хочу, чтобы Дрю поцеловал меня.

И хочу давно. С тех пор как мы были подростками. И потом. Когда пили текилу на крыльце. Когда он напоминал мне, как кататься на водных лыжах. Когда мы выиграли соревнование на каноэ. Когда сидели у костра прошлой ночью – до того, как все пошло не так.

Однако сейчас я четко осознаю свое желание. Вижу, как взгляд Дрю на секунду опускается на мои губы, а потом вновь возвращается к глазам.

Я замечаю нерешительность парня: вдруг я расстроена, вдруг неподходящий момент? Наверняка он размышляет: с чего нам целоваться? Ведь вся романтика на этой неделе должна быть притворной. Я подумывала переспать с Дрю – и, судя по утреннему разговору, взаимно. Однако секс без обязательств обычно не подразумевает поцелуи на горе средь бела дня. Это уже совсем другое.

Раз мы оба об этом думаем, лучше сказать напрямик.

– Поцелуешь меня? – спрашиваю я.

– Не знаю.

– Почему?

– То, что сейчас между нами, – часть притворных отношений для свадьбы или настоящее?

Ответа Дрю не ждет – наверное, потому что он написан на моем лице.

Здесь нас никто не видит. Все, что бы мы ни сказали и ни сделали, останется лишь между нами.

Губы Дрю прижимаются к моим – настойчивые, жадные. Его язык проникает в мой рот. Я тихо постанываю и крепко хватаюсь за его футболку, пытаюсь удержаться и сделать так, чтобы это чувство длилось бесконечно. Поцелуй выходит влажным и сладким; ощущения отдаются по всему телу, словно разряды тока. Между ног пульсирует. Ладонь Дрю скользит мне в волосы и почти полностью вытягивает их из хвоста. Другая рука ложится на талию, забирается под край футболки. Я потная, противная, но мне неважно – приятные чувства вытесняют всю неуверенность в себе.

Дрю, что неудивительно, великолепно целуется. Напор в самый раз. Легчайшие ласки языка. И тот самый ритм, от которого сердце начинает заходиться.

Я забываю и о прекрасном виде с горы, и о ноющих мышцах. Я растворяюсь в Дрю и ощущаю себя так, словно где-то блуждала и меня наконец-то нашли.

– Харпер! Дрю!

Я неохотно отстраняюсь и оборачиваюсь через плечо. Рядом стоят Саванна и Джаред. Оба ухмыляются.

– Мы уходим! – сообщает Саванна.

– Ладно, – говорю я хриплым, отсутствующим голосом.

Дрю понимающе ухмыляется и убирает руку с моей талии. Вместо этого он сплетается со мной пальцами и ведет меня туда, где нас ждут Саванна с парнем.

Скорее всего, наш поцелуй для них ничего не значил – обычное занятие для парочки. Но вот для меня!.. Он совсем не обычный – совершенно особенный. Он перевернул мой мир, стал началом чего-то нового. Словно тот самый поцелуй в конце фильма.

И такое я чувствую в первый раз в своей жизни.