Глава седьмая. Дрю

– Я тут думала, чем можно заняться вместе, – объявляет Саванна к концу обеда, – и решила: сегодня плаваем на каноэ наперегонки!

– Наперегонки? – неуверенно отвечает Клэр.

Она смотрит на жениха, Роуэна, – тот печатает что-то на телефоне, как, впрочем, и всегда, когда я его вижу. Понимаю, почему Клэр беспокоится: грести, пока в руке мобильник, несколько тяжело.

– Ага. А победитель получит полное право выпендриваться, – говорит Саванна.

– И все? – возмущается другая подружка Амелии, кажется Уилла.

– Право выпендриваться – лучшая награда, – бросает Харпер, доедая остаток сэндвича с индейкой и в точности озвучивая мои мысли.

Я наконец позволяю себе взглянуть на нее. Я старался не делать это весь обед: не очень уверен, помирились ли мы.

Ответ Харпер меня ничуть не удивляет. Я и так знаю, что она ужасно упрямая и обожает соревноваться.

Саванна указывает рукой на Харпер:

– Мой человек! – Она осматривает остальных. – Ну что, вы за?

Все что-то бурчат в знак согласия. С обедом почти покончено.

– Поделимся на команды? – спрашивает Амелия.

Я смотрю на Харпер. Она общается с Алексом и морщит обожженный на солнце нос. Прежде чем отпустить ручку, она сделала по озеру три круга – я в жизни никем так не гордился!

– Конечно! – кивает Саванна. – Парочки будут друг с другом. А наши плейбои, то есть холостячки, – она ухмыляется Остину и Колтону, – тоже поплывут вдвоем. И Алекс с Кристиной. Силас, кажется, вернется нескоро.

Один из друзей Тео минут десять назад ушел в дом позвонить жене.

– Ладно, – говорит Клэр и встает. – Пойдемте прямо сейчас, а то все разбредутся – кто в туалет, кто за вещами, – а там и до ужина рукой подать.

Спустя пару минут вся компания уже спускается к воде. Зеленые каноэ одно за другим вытаскивают со стойки у сарая, который служит лодочной станцией, прокатывают по песчаному побережью и ставят на воду. Каждая пара забирается внутрь и гребет к небольшой бухте, выбранной в качестве старта. Те, кто первыми достигнут Змеиного острова (километра полтора от берега), станут победителями.

Я помогаю другим каноэ отплыть, поэтому мы с Харпер садимся в лодку последними.

– Мы же выиграем, да? – доносится до меня ее шепот, пока мы шлепаем по мелководью.

Я смотрю на нее и вижу озорные искорки в ее голубых глазах. Замечаю все цветные крапинки: темно-синие, бирюзовые, сапфировые. В них плещутся предвкушение и восторг – и ни капли опасения, увиденного мною утром. Или тревоги, как во время попытки извиниться.

– А то! – заверяю я Харпер.

Наверняка после водных лыж рук она не чувствует, однако я уверен, что грести моя напарница будет изо всех сил. А если у нее не получится, то у меня выйдет точно.

Харпер улыбается:

– Отлично.

Я придерживаю каноэ, пока она залезает, а затем сажусь сам. Лодка пару раз покачивается и приходит в равновесие. Я вытягиваю металлическую ручку весла и гребу к бухте, где нас ждут остальные.

Саванна размахивает громкоговорителем – и где она его только взяла? Работает он на славу: пока мы выстраиваемся в ряд, ее голос отлично слышен всем.

Амелия и Тео выглядят сосредоточенно. Джаред тоже – но утром, когда мы с ним бегали, я выяснил, что он не в лучшей физической форме. Парень признался, что не занимался спортом с начала лета. Роуэн сидит в телефоне, Клэр смотрит куда-то вдаль. Про Уиллу и Люка ничего сказать не могу, про Остина и Колтона – тоже. Линкольн и Татум, кажется, скучают. Алексу явно неуютно – он возится с веслом, сидя позади Кристины.

– Внимание… марш!

Я тут же двигаю веслом, не глядя, как среагировали другие. Притворимся, что они выплыли вровень с нами. Я гребу по направлению к виднеющемуся на горизонте Змеиному острову. Харпер – тоже. Она снова и снова окунает весло в воду, и мышцы ее плеч сгибаются. Край футболки приподнимается, открывая вид на ямочки по бокам от ее позвоночника, прямо над поясом шорт.

Я-то думал, что мое внимание будет приковано к гладкой поверхности озера, к тому, как окунается в чистую воду весло и приятно горят перетруженные мышцы. К солнечным лучам, освещающим серые камни и зеленую растительность на берегу…

Да что там! Куда бы я ни посмотрел, мой взгляд так и притягивает к этим ямочкам над задницей Харпер. В результате я начинаю грести еще быстрее, словно пытаясь к ним приблизиться.

Мы несемся по водной глади; и ни справа, ни слева не видно ни одного соперника. Но ни я, ни Харпер не сбавляем скорости. Она не просто села покататься за компанию, она действительно старается – и от этого мое уважение к ней только растет. Упорство и трудолюбие – ну что тут скажешь? Характер!

Змеиный остров все ближе и рельефнее – он поднимается из озера, как долгожданный маяк. По словам Тео, там никто не живет – только деревья и птицы. Я гребу, пока мы не достигаем берега почти вплотную. Глубина здесь примерно метр, и я вижу каменное дно озера.

Оглянувшись, я смеюсь. Ближе всех к нам, кажется, Саванна и Джаред – да и те в сотне метров, так что даже лиц не разглядишь. Харпер следит за моим взглядом и, поняв, что мы победили, широко улыбается.

– А я говорил! – подмигиваю я.

Ее улыбка невероятным образом становится еще ярче. И в этот момент я знаю – так же, как свое имя, как тот факт, что Dr Pepper – лучшая газировка, и как идеальный момент для удара по шайбе, – что счастливую, сидящую в каноэ Харпер я не забуду никогда.

* * *

Тео подбрасывает в костер полено, отчего пламя разгорается ярче. Время едва перевалило за одиннадцать, но я уже час как с радостью лег бы спать. К регулярным пробежкам я привык, а вот к катанию на водных лыжах и каноэ – нет. Мышцы нещадно ноют, причем даже те, о существовании которых я не подозревал.

На ужин мы опоздали: после эстафеты на каноэ все хотели в душ. Когда мы закончили есть, уже стемнело. В итоге все расположились у костра: жарили маршмеллоу, которые давно успели закончиться, пили мохито и отбивались от комаров.

– Мы спать, – говорит Саванна, после чего встает и потягивается. За ней поднимается и Джаред.

За последний час почти все успели понемногу разойтись. Когда Саванна и Джаред скрылись в сумерках, у костра остались только я, Харпер, Амелия и Тео. Харпер прислоняется к спинке стула и поджимает под себя ноги – видимо, потому что становится все холоднее. На ней зеленая пижама в голубую тигровую полоску. Никогда бы не счел такой наряд возбуждающим… однако, как понимаете, произошло исключение.

Я весь день пытался не думать о Харпер. Не обращать внимания на связанные с нею мелочи, не тянуться к ней. Но все было бесполезно – а теперь мне предстоит провести ночь в одной с ней постели.

– Надо бы тоже пойти, – говорит Амелия. – Я так устала от этой эстафеты! Поверить не могу, что Саванне такое в голову пришло.

– А разве предлагать что-то подобное, ну, развлечения всякие, – это не обязанность свидетельницы? – спрашивает Харпер.

– Вот и началось, – смеется Амелия, но без капли веселья, неожиданно и как-то гадко.

– Что началось? – уточняет Харпер с опасной ноткой в голосе.

Всего за пару секунд мирная атмосфера у костра становится напряженной, почти враждебной. Мы с Тео обмениваемся неуютными взглядами.

– Ты впервые с пассивной агрессией намекнула, что свидетельница не ты. – Амелия делает глоток напитка и смотрит на пламя костра. – Харпер, Саванна – моя лучшая подруга. Она всегда была рядом со мной. Мы обсуждали и оценки, и парней, помогали друг другу, когда нервничали из-за учебы в вузе. Саванна позвонила мне, пока я была на первом свидании с Тео, чтобы при желании я могла придумать отмазку и уйти. А ты на день опоздала на мою свадьбу! И тебя удивляет, что я выбрала свидетельницей ее?

– Не-а, – отвечает Харпер. – Ни капельки, если честно. Странно, что меня вообще пригласили на предсвадебную неделю. Я-то думала, приеду только на торжество – сидеть среди гостей и притворяться, что плачу.

Амелия хмыкает:

– Если не хотела здесь быть, придумала бы отговорку, как всегда. Например, что вы с Оливией куда-то уезжаете и так совпало, что билеты куплены на дату моей свадьбы.

– Амелия, ты выбрала дату два года назад. С такими-то дальними планами с ней ничего не могло совпасть случайно.

Тут вмешивается Тео:

– Милая, пойдем-ка спать.

– Ладно, – кивает Амелия и встает на нетвердых ногах. – Спокойной ночи! – последнее слово она произносит резко, обращаясь именно к старшей сестре.

Я замечаю на лице Амелии неуверенность и грусть, но от Харпер это явно ускользнуло. Я и раньше видел в глазах ее сестры эти эмоции, а Харпер – кажется, никогда.

Тео и Амелия направляются к дому, и вскоре их силуэты растворяются во тьме. У костра – только я и Харпер.

– А тушить надо? – наконец спрашивает Харпер, глядя на пламя.

– Не знаю.

Чаша, конечно, каменная, но я не хочу нести ответственность за то, что по моей вине сгорело имущество стоимостью несколько миллионов долларов.

– Давай потушу на всякий случай, – решаю я.

У одного из стульев стоит ведро – наверняка как раз для этой цели. Я иду к озеру и наполняю его водой, а затем возвращаюсь к успевшей подняться на ноги Харпер. Рыжие язычки пламени бросают тени на ее равнодушное лицо.

Я поливаю костер водой – и огонь с тихим шипением гаснет.

Мы под аккомпанемент жужжания комаров отправляемся в дом. Идти совсем недолго. Мы поднимаемся по лестнице и добираемся до нашей комнаты, никого по пути не встретив. Харпер молчит, пока за нами не закрывается дверь. Она опирается ладонью на стену, чтобы не упасть, и скидывает шлепанцы.

– Наверное, жалеешь, что приехал?

– Не-а.

Она смотрит на меня, приподняв брови:

– Ты или лжец, или психопат, которому семейные ссоры в радость.

– А ты, кажется, многовато выпила и забыла два факта. Первое: это я предложил тебя сопроводить. Второе: вас с Амелией я знаю лет с тринадцати и прекрасно представлял, какой будет эта неделя.

В ответ Харпер награждает меня редкой искренней улыбкой. Мы стоим так близко, что я могу пересчитать все веснушки на носу девушки. Соединить их, словно созвездия.

– Прости, – шепчет она. – Мне стыдно, что тебе приходится все это видеть.

– Не стоит. Братья и сестры постоянно ссорятся – это нормально.

– Но ведь не так. Амелия права: с Саванной она куда ближе, чем когда-либо была со мной. Не знаю почему… Неудивительно, что свидетельницей она выбрала Саванну.

– Ты все равно в числе почетных гостей, Харпер. Это ведь тоже считается.

– Наверное.

Харпер расстегивает рубашку.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я быстрее, чем успеваю подумать.

– М-м… переодеваюсь? – Харпер в недоумении смотрит на меня и продолжает свое занятие.

Зелено-голубая рубашка разделяется на две части и обнажает загорелую кожу. А еще теперь видно, что на девушке нет лифчика. От ключицы до резинки штанов идет ничем не прерываемая полоса кожи.

– Но ты уже в пижаме.

– Это пижама «для вида», не настоящая.

Между моих бровей залегает складка.

– Ничего не понял.

– Это, – Харпер показывает на голубую «тигровую» пижаму, – я ношу, когда меня кто-то видит. На ночевках у подруг, посиделках у костра перед свадьбой сестры, если надо забрать заказ у курьера… А вот в этом, – она наклоняется и берет футболку и шорты, которые наверняка и задницу полностью не закрывают, – я сплю на самом деле.

Ответ я придумать не успел. Да и не знал, в чем Харпер легла вчера. Когда я вернулся из ванной (а мылись мы по очереди, будто два случайных соседа по общаге), моя соседка уже была под одеялом. А утром, когда я проснулся, она еще спала.

Делить комнату оказалось не неловко, но тесно. Я рад, что теперь Харпер комфортно переодеваться при мне и наоборот: ванная такая крохотная, что там это делать неудобно. Однако в том, что касается моего возбуждения, будет сложнее. Харпер меня привлекает еще с тех пор, когда мы были подростками. Предложив поехать с ней на свадьбу в качестве фальшивого парня, я как-то не подумал о том, что нам придется вместе спать в кровати и жить в маленькой комнате.

Харпер достает из чемодана еще пару вещей и закрывает его.

– Хочешь, я подожду в ван… понял.

Харпер окончательно стягивает рубашку. Я отвожу взгляд – машинально, не знаю почему. Наверное, потому что боюсь потерять над собой контроль, увидев ее полуголой.

Харпер смеется – низко, гортанно.

– Какой джентльмен!

Словно в противовес ее словам, у меня встает.

Трудно понять, насколько Харпер пьяна. Она всегда ведет себя немного дико и непредсказуемо. Однако за всем этим она уязвима – как я заметил всего пару минут назад.

Я направляюсь в ванную, чтобы подготовиться ко сну и дать ей личное пространство, пусть она об этом и не просила.

Харпер заходит, когда я чищу зубы. Она хватает с полки свою щетку и следует моему примеру. Улыбается мне с полным ртом белой пены. Полощет рот и умывается.

Сейчас на Харпер, судя по всему, ее настоящая пижама. Край футболки – где-то в паре сантиметров от шорт, которые толком даже не прикрывают задницу. И похоже, под футболкой ничего нет…

Когда мы ложимся в постель, я уже на взводе – и ничего не могу с этим поделать. Ванная всего в паре метров от кровати, так что уединиться там и выпустить пар не получится. Я закрываю глаза, намереваясь прогнать возбуждение и не обращать внимания на полуголую девушку рядом. Харпер лежит спокойно и не издает ни звука – наверное, уже уснула. Неудивительно, ведь она выпила два бокала мохито.

Спустя две минуты раздается стук в стену. Он быстро становится громче и быстрее, к нему добавляется высокий женский голос:

– Да, Роуэн! Ах! Боже, да!

– Вау. А Клэр говорила, что так устала, – неожиданно произносит Харпер где-то через минуту.

– Наверное, знала, что ее ждет, – отвечаю я.

С губ Харпер слетает смешок. В комнате темно, и лица ее я не вижу, но без труда могу представить его выражение. Круглые глаза с пляшущими в них искорками, прикушенная нижняя губа, чтобы сдержать смех.

Стуки и стоны продолжаются – частые, громкие. Такое чувство, что по ту сторону стены на полную включили саундтрек порнофильма.

– Господи, – бормочу я и закрываю голову подушкой, безуспешно пытаясь заглушить звуки.

Харпер смеется – на этот раз от души. А потом внезапно стонет:

– Да, Дрю! Сильнее, прошу!

Я подскакиваю в постели. Скидываю с головы подушку, швыряю ее поверх одеяла.

– Ты какого черта творишь?! – шиплю я.

– Да! Вот здесь! Ах, да!

Охренеть.

– Харпер!

– Напоминаю им, что стены тут тонкие, – шепчет мне Харпер. – Спокойно, Галифакс. Я тут тебе репутацию создаю.

В темноте сверкают ее белые зубы – а различить остальное лицо я так и не могу.

Не успеваю я ответить, как на меня проливается целый поток неприличных звуков и криков моего имени. Я слушаю все это и не понимаю, что чувствую: возбуждение, желание рассмеяться или и то и другое сразу.

Спектакль завершается фразой «Сейчас кончу!» где-то через минуту после того, как замолкает парочка по ту сторону стены.

– Спокойной ночи, – произносит Харпер.

Она отворачивается и тут же отрубается. А я остаюсь лежать с болезненным стояком и понимаю, что еще долго не смогу уснуть.