Глава шестая. Харпер

Проснувшись, я понимаю, что Дрю куда-то ушел. Наверное, на пробежку. Как и в старшей школе, о чем Саванна совершенно бестактно вчера вспомнила. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы Дрю узнал о том, что я специально вставала на рассвете и смотрела, как он бегает полуголый. Судя по его вчерашней ухмылке, мне это еще припомнят.

Я вылезаю из кровати, надеваю розовое бикини, джинсовые шорты и футболку. На прическу и макияж решаю забить – быстренько сбегав в ванную, я спускаюсь вниз.

Накануне все легли где-то в десять, однако на кухне никого нет – либо уже поели, либо до сих пор спят. Я достаю из холодильника йогурт и беру из шкафчика мюсли. Местный повар всю неделю будет готовить нам обеды и ужины, но завтраком мы занимаемся сами.

Кто-то успел сварить кофе. Я наливаю себе чашку, беру миску с едой и топаю на террасу.

Меня встречает еще один прекрасный день – ясный и солнечный. На небе ни облачка, а поверхность озера напоминает стекло – ни единой волны.

Я сажусь за длинный стол, который занимает где-то половину террасы. Кроме него здесь стоят три шезлонга.

Тетя и дядя Тео не явятся до самой свадьбы. За ужином парень сказал, что они уехали в гости к его родителям, а до этого много летних сезонов не покидали турбазы. Я их понимаю: живи я здесь, поступала бы так же.

Я почти доедаю йогурт с мюсли – и тут сетчатая дверь на кухню открывается и захлопывается. Я оглядываюсь и с трудом сглатываю.

Амелия, как и всегда, уверена в себе и прекрасна. На ней ситцевый сарафан и кожаные сандалии, которые шлепают о деревянный пол террасы с каждым шагом.

Сестра садится ровно напротив меня и ставит на стол кружку чая и стеклянную миску с клубникой.

– Доброе утро!

Я провожу пальцем по краю чашки кофе:

– Доброе.

Амелия придвигает ко мне миску:

– Сара утром принесла. Из собственного огорода!

– Как мило с ее стороны.

– Очень.

Повисает тишина. Для нас это обычное дело. Наши с Амелией разговоры – это либо долгие паузы, либо какие-нибудь резкости. С тех пор как я видела ее в последний раз – в мае, на университетском выпускном в центре Бостона, – мы лишь один раз общались по телефону. До этого встречались на Рождество в доме мамы и Саймона. Свадьбу мы по большей части обсуждали в общем чате и по электронной почте, то есть способами, где общение только друг с другом не требуется.

Я беру одну из ягод и откусываю.

– Что ж… ты встречаешься с Дрю Галифаксом.

По ладони течет красный сок. Я слизываю его. Амелия морщится и отпивает чай.

– Угу. – Не то чтобы это был вопрос, но я все же ответила. – Тебе мама не рассказывала?

– Мама в курсе?

– Ну да. Он был у нас дома в Порт-Хэвене, когда она… ненадолго заехала.

– Ты была в Порт-Хэвене?

А я-то думала, что сестра с матерью часто и много общаются!

– Да, остановилась там по дороге.

– Зачем?

– Потому что я… да не знаю. Захотелось.

Амелия с минуту смотрит на меня, а затем снова поднимает кружку и дует на поднявшийся пар.

Мы слишком приблизились к теме, обсуждать которую не стоит. Сестра, вполне очевидно, решает ее сменить:

– А давно вы с Дрю вместе?

Я кашляю, чтобы выиграть время:

– М-м, нет. Ну, знаешь, только начали.

– Так я и думала.

Амелия хмыкает, и я тут же читаю ее мысли: «Типичная Харпер. Взбалмошная, безрассудная, требовательная».

По тону сестры можно подумать, что я самый ненадежный человек во вселенной. Я работаю в «Эмпайр-Рекордс» с окончания колледжа – уже пять лет, а она воспринимает мою должность как стажировку, с которой я скоро уйду. Соглашусь, с отношениями у меня полный кошмар, но это вряд ли говорит о моем плохом характере – скорее, о высоких стандартах.

– А что, мне нельзя было приехать с кем-то?

– Можно. Просто ты говорила, что будешь одна.

Я беру еще клубнику – вкуснотища! Это вам не ягоды в супермаркете, которые завозят из Мексики.

– Если ты против, могу попросить его уехать.

– Не надо. Пусть остается.

Я бы обиделась за Дрю, но знаю, что Амелия злится не на него. Вчера за ужином он был в центре внимания. Все хотели поговорить с ним или хотя бы побыть рядом. Приятно знать, что не я одна так поддаюсь на его харизму.

Амелия обижена исключительно на меня. Ей неприятно, что я изменила планы, не согласовав это с ней.

– Доброе утро! – раздается жизнерадостный голос.

На террасу впархивает Саванна в компании Клэр. Вскоре приходит и Тео с тарелкой яичницы. Следом подтягиваются и остальные гости. Удивительно, но, судя по всему, я и правда проснулась в числе первых.

Саванна садится рядом и отвлекает Амелию вопросом о букетах. Амелия выбрала ее свидетельницей. Солгу, если скажу, что меня это не ранило, – но признавать это я не собираюсь.

Кроме меня подружек невесты три: Кристина, Уилла и Клэр. Кристина – подруга Амелии с университета. Ее муж, Джон, за день до поездки слег с расстройством желудка, так что остался дома. С Уиллой явился ее парень Люк – он работает в строительной компании и тот еще молчун. У Клэр есть жених Роуэн – какая-то важная шишка – финансист и без конца говорит по телефону.

Свидетель Тео – его младший брат Алекс. На террасе его нет, Дрю и Джареда тоже.

Так как рядом с Амелией будет пять подруг, Тео пришлось звать пять друзей, чтобы все было поровну. Остальные четверо, помимо Алекса, – Остин, Линкольн, Силас и Колтон. С ними я почти не общалась. Остина видела на университетском выпускном Тео и Амелии, с другими же парнями познакомилась лишь вчера. С парой приехал только Линкольн: с ним миниатюрная девушка Татум, которая на завтрак тоже не пришла. Силас женат, но его супруга не смогла отпроситься с работы и появится только на свадьбу.

Клэр усаживается рядом с Амелией – напротив меня. Рыжие волосы распущены и от легкого ветерка с озера щекочут ее веснушчатое лицо.

– А где твой красавчик-хоккеист, Харпер?

– Эм… на пробежке.

Наверное. Если честно, я не знаю, куда подевался Дрю.

– Поверить не могу! Ты встречаешься с Дрю Галифаксом!

– А ты что, знаешь, кто он? – усмехаюсь я в ответ.

До приезда Дрю прошлым вечером Клэр жаловалась, как ее бесит, когда Роуэн смотрит спортивные матчи. Они с Саванной в этом очень сошлись. Я же весь разговор молчала: как по мне, встречаться с тем, у кого интересы полностью совпадают с твоими, скучновато.

– Не знала. – Клэр с улыбкой тыкает вилкой яичницу. – Но вчера я загуглила его имя. Та еще звезда, оказывается.

– Пожалуй, – киваю я.

Знания о хоккее у нас с Клэр примерно одинаковые, то есть почти никакие. Время от времени я читала о Дрю в интернете, поэтому в курсе, за какую команду он играет – «Вашингтон Вульфс». Судя по миллионам подписчиков и лайков в соцсетях, спортсмен он знаменитый. Тут мои познания заканчиваются. Папа спортом не увлекался. И мне ни один парень не нравился настолько, чтобы спрашивать, смотрит ли он матчи, а уж чтобы просить рассказать о спорте – тем более.

– А как вы познакомились? – спрашивает Клэр, опираясь подбородком на ладонь и выжидающе уставившись на меня.

– М-м…

И почему я думала, что всем будет все равно, если я приеду с парнем, признанным самым горячим спортсменом в мире? Я об этом и понятия не имела, пока Саванна вчера не рассказала. С Клэр, Уиллой и Кристиной я уже была знакома, а Саванну так знала с самого детства, вот и решила, что им будет неинтересна профессия Дрю. Однако я не приняла во внимание их парней и друзей Тео. Да упустила и тот факт, что Дрю невероятно привлекателен – даже без учета того, что он спортсмен.

– Мы давно друг друга знаем, – отвечаю я. – Недавно снова встретились… ну, и пошло-поехало.

Я не смотрю ни на Саванну, ни на Амелию. Я не совсем солгала, но и всей правды не сказала.

Я смотрю на озеро – как же оно сверкает на солнце! – и замечаю, как из леса появляются три человека и направляются по тропинке к дому.

– Скоро вернусь.

Я встаю, оставляя пустую посуду на столе, и иду к ступенькам. Первым мимо проходит Алекс.

– Привет, Алекс! – здороваюсь я.

– Доброе утро, Харпер, – быстро улыбается он в ответ.

Я приближаюсь к Дрю. Надеюсь, мне только кажется, что все взгляды направлены на меня.

– Привет!

– Привет!

Дрю останавливается и вытирает влажное от пота лицо нижним краем футболки. Черт! Кубики его пресса меня просто ослепляют. Кажется, что солнце светит в тысячу раз сильнее, особенно когда парень опускает футболку и очень пристально на меня смотрит.

Мимо проходит Джаред. Он быстро мне улыбается и топает к террасе.

– Хорошо побегали? – только и могу выдавить я.

– Ага. – Дрю проводит рукой по волосам, отчего светлые пряди торчат во все стороны. – Пошли с нами завтра? Виды с тропинок просто отпад!

– Нет, спасибо. Я… не очень спортивная.

Дрю открывает бутылку воды, которую носит с собой, и долго пьет, не сводя глаз с моих. Его губы расплываются в улыбке.

– М-м. Понятно.

Я пинаю шишку на тропинке:

– Я не знала, куда ты ушел.

– А я думал, ты в курсе моих утренних пробежек. Говорят, даже вставала пораньше, чтобы посмотреть… – ухмыляется он.

Я закатываю глаза, игнорируя то, как у меня екает внутри от ямочек на щеках парня.

– Поздравляю! Не прошло и дня, как ты снова мне это припомнил!

Дрю бесстыдно смеется, но затем, сжалившись, меняет тему:

– Алекс сказал, что позже утром собирается арендовать катер для водных лыж. Погода как нельзя более подходящая.

Я смотрю мимо парня, на гладкую поверхность озера. Не поспоришь!

– Ага, согласна.

– Хочешь с нами?

Я качаю головой:

– Не думаю.

Дрю слегка наклоняет голову вбок и смотрит на меня пытливо, изучающе:

– Потому что давно не занималась спортом?

– Ну да, вообще-то. В последний раз я каталась на водных лыжах… лет в семнадцать.

Если так задуматься, то Дрю тогда наверняка тоже был в нашей компании. Мы нередко бывали на озере Фернвуд всей толпой. Наши родители единогласно считали, что чем нас больше, тем безопаснее. Как же они ошибались! Однако мы лишь толкали друг друга на риски.

Дрю перестает усмехаться и смотрит на меня с бо́льшим пониманием:

– Харпер, это как езда на велосипеде.

– На нем я тоже давно не каталась.

– Уильямс, это не требование, а поговорка.

Я хмыкаю в ответ и смотрю на озеро, не зная, что еще сказать.

Рядом с Дрю я просто не могу сохранять спокойствие. Лучший тому пример – прошлая ночь. Я первой приняла душ, а затем залезла под одеяло и притворилась, что уснула, пока Дрю готовился ко сну. Ночь я провела почти без сна и в обнимку с краем большого двуспального матраса. Делить постель с парнем само по себе непривычно, а уж с габаритами Дрю мне было тесно даже на широкой кровати.

– Двигаться вперед – нормально, – мягко говорит Дрю.

Я резко смотрю на него. Простая фраза поддержки действует на меня как красная тряпка на быка.

Именно это говорили мне мама и Амелия спустя месяцы и годы после смерти отца. Они делали вид, будто, как по расписанию, все должно прийти в норму. Словно печали нужно бояться. И я знаю, почему они так себя вели: мое горе их действительно пугало. Они в свое время не заметили предпосылок поступка папы и волновались, что я пойду по его стопам.

От эмоций мой голос становится острее лезвия бритвы.

– Не надо меня исправлять, Дрю.

Я ожидаю, что от моей злобы он отстранится. Однако вместо этого парень подходит ближе и приподнимает мой подбородок – мне приходится смотреть ему в глаза.

– Я и не пытаюсь тебя исправить, Харпер. Я хочу провести с тобой время.

Искренность в голосе Дрю сметает мой гнев лучше хорошей метлы. Парень еще секунду не отводит взгляд, а затем убирает руку и направляется к террасе.

Я оборачиваюсь и смотрю ему вслед.

– Дрю, – громко шепчу я. – Дрю!

Парень не останавливается. Большими шагами он быстро пересекает тропинку к крыльцу. Либо не слышит меня, либо притворяется.

Я прикусываю нижнюю губу и – ненадолго – перевожу глаза на компанию за столом. Большинство смотрит в мою сторону, но, заметив мой взгляд, быстро отворачиваются. Только Амелия и Саванна не обращают на меня внимания.

Я выдыхаю.

Твою ж налево.

Надеюсь, я не испортила свадьбу Амелии в первый же день. Если Дрю уедет, это наверняка повлияет и на предпраздничную неделю, и на само торжество. Вчера по дороге к дому после ужина Кристина сообщила мне, что ее муж – преданный фанат «Вульфс» и ждет не дождется встречи с Дрю в субботу.

А главное: я сама не хочу, чтобы парень уезжал…

И так как обычно мне более чем хорошо одной, это желание меня страшно пугает.

* * *

Спустя двадцать минут я стою на краю пирса и смотрю на воду. Мимо пролетает два гидроцикла; над озером проносятся восторженные крики. Небольшая семья уток – мама и шесть утят – проплывает мимо пирса и прячется за блестящим катером, привязанным к двум клинышкам.

Я не могу отвести взгляд от глади озера. До вчерашнего дня я многие годы не появлялась в местах, связанных с папой, – там, где он когда-то бывал. Мама больше не живет в доме, в котором мы выросли. Папа умер еще до того, как я поступила в колледж и затем переехала в Нью-Йорк.

С отцом у меня связан прежде всего штат Мэн. И вот я смотрю на озеро, к которому он когда-то ездил и брал с собой меня. Если прикрыть глаза, можно представить на воде желтое каноэ, которое папа арендовал для рыбалки.

Со стороны тропинки слышатся голоса. Я смотрю через плечо – это Тео, Алекс и Колтон берут спасательные жилеты с лодочной станции. Заметив меня, они удивляются.

– Привет, Харпер! – говорит Тео. – Хочешь с нами?

– Если можно.

– Не вопрос! Сейчас найдем тебе жилет.

Тео поворачивается и вновь идет в небольшой сарай с лодочным инвентарем. Я провожаю его взглядом.

Может, мы с Амелией обычно и не так чтобы ладим, но с Тео мои переживания насчет свадьбы никак не связаны. Он отличный парень и к моей сестре относится как к королеве. Я очень рада, что Амелия его встретила…

Ну почему турбаза его семьи находится именно у этого озера?!

Тео возвращается с уродским оранжевым жилетом и вручает его мне.

– Спасибо, – говорю я и беру жилет под мышку, стараясь не обращать внимания на запах плесени. – Эм… а Дрю придет?

– Сказал, что да, – бросает Алекс.

– А-а… Отлично, – киваю я.

Тео и Алекс переглядываются. Наверняка думают, что вообще-то я сама должна знать ответ на этот вопрос, и волнуются, не испорчу ли я неделю каким-нибудь скандальным расставанием. Будем надеяться, что нет.

Пока Колтон складывает лыжи на катер, подходят Дрю и Джаред. «Мой парень» явно удивлен моему присутствию, но не говорит ни слова – лишь слегка улыбается. На нем только темно-синие купальные плавки, и мой взгляд так и норовит предательски скользнуть по кубикам на его животе.

На хоккейном матче я была лишь раз в жизни – в колледже. Меня туда притащила Оливия, потому что влюбилась в одного из игроков. Спустя минут десять мы ушли. Я до сих пор помню, сколько на хоккеистах было экипировки – они казались цветными роботами на льду. Никаких облегающих бейсбольных штанов или коротких футболок – просто крупные пятна на коньках.

Черт возьми, а мне приятна мысль о том, что во время матчей тело Дрю скрыто. Что загорелую кожу и рельефные мышцы, на которые я сейчас заглядываюсь, видят немногие женщины. И это странно. Очень! Я никогда не ощущала собственничества по отношению к парню. Просто по умолчанию ни к кому не привязывалась. Не то чтобы специально – у меня это выходит как бы само собой. Отстраненность понятнее, легче. Безопаснее.

– Ну как, вы отплываете? – обращается Дрю к Тео.

– Ага. Хочешь первым покататься?

Дрю смотрит на меня – и каким-то образом я понимаю его немой вопрос. Он догадывается, что я нервничаю и не знаю, как поступить. Что мне и хочется, и не хочется кататься. И что чем дольше я размышляю, тем сильнее растет моя неуверенность.

Я киваю.

– Не-а. Первой будет Харпер.

Дрю не спрашивает, а объявляет. Наверное, внутренняя склонность вести людей за собой – черта знаменитых спортсменов. Я же скорее одинокая волчица. Мне хватает смелости поступать, как я хочу, однако я не жду, что другие последуют примеру. И удивляюсь, если это все же происходит.

Дрю же, казалось, так и думал, что никто не будет ему возражать. Колтон тут же вынимает лыжи обратно из катера. Дрю залезает на борт и прикрепляет трос, а затем спрыгивает на пирс.

– Заводи, – говорит он Тео.

Тео кивает, мгновенно поняв то, что до меня доходит лишь через пару секунд: Дрю остается со мной.

Колтон и Алекс переглядываются.

– Не страшно, если не сможешь подняться, Харпер, – говорит Колтон. – С первого раза почти ни у кого не выходит.

Я натянуто улыбаюсь, борясь с острым желанием ответить что-нибудь колкое. Нервы так и гложет дух соперничества.

– Подстрахуешь ее, Джаред? – спрашивает Дрю.

– Конечно! – отвечает Джаред, раздуваясь от гордости.

Не нервничай я так сильно, я бы и тут улыбнулась – Джаред просто тащится от Дрю! Колтон хмыкает.

Я не привыкла, что за меня заступаются. У меня прекрасные друзья; я знаю, мама и Амелия любят меня несмотря на то, что у нас почти никогда не складывается. Однако я привыкла быть независимой, сама за себя. В поддержке Дрю есть что-то… обескураживающее, хотя от него это вполне можно было ожидать. Как правило, всем плевать на мои чувства – и, пожалуй, мысль эта довольно печальная.

Катер трогается, а мы с Дрю и лыжами остаемся на пирсе. Он кивает в сторону жилета в моих руках:

– Надевай и прыгай в озеро.

Дрю опускает лыжи в воду и ныряет, а после быстро и умело плывет за ними. Я так и не обнаружила ни единого занятия, которое у Дрю получается плохо.

Я натягиваю жилет и прыгаю. Холодная вода проникает под купальник, обтекает кожу. Спасательный жилет выдергивает меня наверх. Я шумно вдыхаю, а затем плыву туда, где держит лыжи Дрю.

Катер отъехал метров на шесть. На корме стоит Алекс и готовится бросить мне трос. Рядом дежурит Джаред и не сводит с меня взгляд, будто я уже стою на лыжах и ему надо за мной присматривать.

Я забираю у Дрю одну из лыж и просовываю левую ногу в крепление, а затем надежно затягиваю его. Я неловко качаюсь на воде, пытаясь удержать ступню в вертикальном положении, и так же надеваю и вторую лыжу.

– Кидай трос! – кричит Дрю.

Алекс раскручивает веревку, словно заправский ковбой – лассо, и швыряет ее в воду. Пластиковая рукоятка приземляется где-то в метре от нас. Дрю недовольно хмыкает (за шумом мотора это едва слышно) и доплывает до нее, а затем протягивает мне.

Я смотрю на Дрю. Свет, отражающийся от озера, такой яркий, что я с трудом различаю даже его лицо.

– Спасибо, – говорю я. – И… прости за то, что было утром. Я не хотела…

Дрю разок качает головой:

– Ладно тебе. Вставай на лыжи, солнышко.

Я приподнимаю брови:

– Солнышко?

– Да. Ты ведь та еще яркая оптимистка, – ухмыляется Дрю.

– Беру извинения назад, – буркаю я и отнимаю у него ручку так резко, что трос громко шлепает по воде.

Дрю смеется.

– Наклоняйся назад, – напоминает он. – Дай нести тебя катеру. Центр тяжести должен быть сзади. Попытаешься податься вперед – упадешь.

Я киваю.

– Ветра почти нет, так что проблем с устойчивостью на воде возникнуть не должно. Все пройдет гладко.

Я снова киваю.

– Ботинки не туго сидят? Сможешь вытащить ступни, если что?

Я шевелю пальцами ног.

– Ага, все в порядке.

– Супер! – говорит Дрю и показывает большие пальцы в сторону катера.

Мотор ревет. Тео жмет на газ – и по воде идут пузыри. Трос дергается и натягивается, медленно утаскивая меня дальше по озеру.

Я глубоко вдыхаю и держу лыжи идеально ровно. Вода все быстрее течет мне навстречу. Плечи и бедра напрягаются, а в крови бурлит адреналин. Я будто возвращаюсь в детство.

– Вперед! – кричу я, и мой голос летит над водной гладью.

Катер двигается, а с ним и я – резкий рывок выдергивает меня из воды и ставит на ноги. Струи стекают с меня и исчезают в озере, а я качусь по поверхности.

Сзади кто-то кричит:

– Черт, да!

Я широко улыбаюсь и наклоняюсь влево – в сторону от вызываемых катером потоков. Ветер треплет мокрые волосы, сушит капли на коже. Ладони начинают гореть, а следом – и руки. Но мне все равно на боль – я смотрю на проносящиеся мимо голубые небо и воду.

Наверное, так ощущается полет. Свобода от мыслей, невесомость.

Счастье!