Глава 19

Неоднозначными получились у меня переговоры со староверами. Нет, слушали и слышали мы друг друга нормально. Да и воспринимали меня купцы адекватно, не особо обращая внимание на мой возраст. Просто полномочий, чтобы принимать столь значимые решение за всех, у них не хватило, в чем они честно признались. Всё-таки, если они согласятся поработать с освоением ничейных земель у черта на куличках, на это дело придётся тратить огромные средства, да и человеческие ресурсы привлекать немалые. Здесь задача для всех общин староверов скопом, а не для отдельной их части.

Единственное, о чем мы смогли договориться без проблем, — это о работе игорных заведений, притом очень выгодно для меня. В наших заведениях обучат людей староверов и посвятят во все тонкости работы казино.

Взамен заведения, которые потом откроют староверы, будут выплачивать мне десятую часть от выручки. Не от прибыли, а именно от выручки, причем эти условия озвучили сами староверы. Нам только пришлось немного поспорить о городах, в которых откроются казино, подконтрольные мне, а в каких этим займутся купцы. Собственно, спор возник только из-за Нижнего Новгорода, где, как выяснилось, у староверов очень сильные позиции. Но в итоге все-таки договорились. Не тот это камень преткновения, из-за которого стоит портить отношения, поэтому я не стал сильно упираться.

По поводу будущего сотрудничества в освоении заморских земель купцы пока попросили время на раздумья. Да оно и понятно, слишком уж серьезный вопрос, и не факт, что они между собой успеют что-то решить до моего отъезда. А вот чем они ещё неслабо заинтересовались — это торговлей в моем будущем поселении на Кольском полуострове. Оказывается, некоторые знакомые им купцы уже ведут какие-то дела в тех краях и довольно успешно. Поэтому если у меня будет что предложить из товаров, востребованных в европейской части державы, староверы с удовольствием наладят взаимовыгодное сотрудничество и привезут на обмен все, что мне будет нужно, невзирая на расстояния.

В общем, хорошо поговорили. Не сказать, что я, что называется, подсек и надёжно подсадил их на крючок, но, как по мне, и достигнутых результатов для начала более чем достаточно. По крайней мере, общение у нас началось, а дальше — больше, главное, что воспринимают меня теперь эти купцы всерьёз, а остальное приложится.

Не успел я проводить этих гостей, как из затянувшейся командировки вернулся дед Вахтанг с кучей подарков. И главным подарком от него было не изготовленное в Туле оружие, как можно было бы ожидать, а найденные им сразу три мастера-оружейника. Притом два мастера из этой троицы люто враждовали с третьим, и эта их вражда, по словам деда Вахтанга, длится уже несколько десятилетий. Я, конечно, спросил, нафига было тащить сюда врагов, и ответ меня просто убил. Оказывается, они отказывались уезжать, если другая сторона конфликта оставалась на месте. Странные они всё-таки люди. Адреналина им не хватает или, может, развлечений, раз творят такую дичь? Не знаю, да и неинтересно. Главное, чтобы их вражда не мешала работе, а там пусть хоть покусают друг друга. Кстати сказать, это вот сейчас прозвучало так, будто дед Вахтанг сговорил на переезд трех человек, на самом деле он привёл целый обоз, в котором родных этих мастеров и всяких подмастерий насчитывалось в общей сложности более тридцати человек. Да и разнообразного имущества, инструментов и оборудования в этом обозе привезли дофига и больше.

Заказывая очередную дополнительную партию саней, я поневоле подумал, что конца и края этой подготовке к отъезду и близко не видно. Один только бог знает, чем это закончится в итоге, но уже понятно, что обоз придётся дробить на части. Иначе никак. Даже сотня саней в обозе — это уже махина, справиться с которой будет непросто, а если их будет три-четыре сотни, я вообще с трудом представляю, что с этим делать.

С прибытием деда Вахтанга и появлением долгожданного оружия тренировки солдат перешли на совершенно иной уровень, да и акцент в подготовке сместился крайне решительно. Если до этого момента главный упор был сделан на физическую подготовку, то сейчас по большей части солдат изводили стрельбой и тактическими занятиями. Прикольно было, что на этих занятиях в качестве преподавателей выступали мои ребята и, что совсем уж странно, солдаты даже не думали как-то неадекватно на это реагировать. Успели уже насмотреться на здешние порядки, оценили умения ребят и, похоже, прониклись, раз не стали возникать, а наоборот учились даже с некоторыми рвением.

С первым снегом вместо обычного бега, к которому уже все привыкли, мы начали приобщать народ к лыжам. Притом учили не просто идти на лыжах из точки А в точку Б, а подошли к этому делу с выдумкой. Поначалу устраивали все забеги по ровной местности налегке, но уже довольно скоро пристрастились кататься с горок, а потом и таскать за собой что-то типа лёгких санок.

В общем, извращались, как могли, стараясь получше подготовиться к жизни в суровом краю, куда нам предстоит отправиться.

Кстати сказать, лыжами увлеклись не только солдаты с моими ребятами, которые осваивали этот способ передвижения поневоле, но и переселенцы. Особенно подсели на это дело детишки. Я, конечно, эти увлечения только поощрял, хоть и стоило это немалых денег. Так-то изготовить лыжи стоило не особо дорого, но это если одну пару, а когда их нужно сотни, да ещё если учесть, сколько их ломали, особенно поначалу, то тут уже совершенно другая арифметика выходит, не очень весёлая. Тем не менее, денег на это я не жалел и даже не ругался когда приходилось раз за разом заказывать инвентарь. Понимаю ведь, куда мы собираемся, пригодится людям это умение, да и мне самому нравится ходить на лыжах и кататься с горок, поэтому я и поощрял занятие этим делом, как только мог. Тем более что с появлением снега народ в предвкушении скорого отправления в путь повеселел, и покатушки устраивались прямо с огоньком.

Чего греха таить, если я и сам, что называется, расслабился и с удовольствием участвовал в этом организованном безобразии. Наверное, поэтому я не сразу адекватно отреагировал на появление перепуганного Сасуна Давидовича, который прям по классике начал ещё с порога вещать, что-то типа «усе пропало, у нас проблемы».

Как выяснилось довольно быстро (стоило чуть прикрикнуть на компаньона, как он начал разговаривать более-менее внятно), все не так страшно, как кажется на первый взгляд.

Просто наше казино посетил император и проиграл там пару тысяч рублей.

Естественно, Сасун Давидович под предлогом, что ему совесть не позволяет брать с императора деньги, попытался вернуть государю проигранное, за что нарвался на отповедь. Государь сказал, что он, дескать, знает об этой малолетней совести (это он так намекнул на моё участие) и велел не трогать наши заведения, потому что мы правильно понимаем, как с пользой для его державы надо распоряжаться заработанными деньгами.

Уточнил, что он наслышан о нашем сиротским доме на Кавказе и между делом поинтересовался, когда такой же мы откроем в столице.

Понятно, Сасун Давидович сориентировался мгновенно и ответил правильно: что все будет организовано в ближайшем будущем, нужно только время. И тут государь уточнил: его сегодняшний проигрыш как раз и должен пойти на это богоугодное дело.

В общем, развёл император нас как детей малых. Ведь организовать сиротский дом и все там наладить — это совсем не то же самое, что просто отдать часть денег на благотворительность, это дело гораздо сложнее и дороже. С другой стороны, подобные высказывания государя дорогого стоят. По сути, он нам дал карт-бланш на все наши действия в этом направлении, теперь только от нас самих будет зависеть, как мы распорядимся представившейся возможностью.

Конечно немного напрягает намёк государя на моё участие в этом деле, но пофиг. Скоро я надолго пропаду с его поля зрения, поэтому есть шанс, что он со временем просто забудет о моем существовании.

Немного обдумав произошедшее, я неожиданно для себя самого подумал: «это ещё мы посмотрим, кто в итоге выиграет от подобного развода». Сам я между тем начал говорить, как бы размышляя:

— Как вы понимаете, Сасун Давидович, такой намёк государя мы не имеем права пропустить мимо ушей. Поэтому нам придется реагировать на это его пожелание и желательно сделать это со всем возможным рвением. Более того, я считаю, что подобные сиротские дома нужно организовывать во всех городах, где мы будем открывать казино, и делать их однотипными, вплоть до образовательных программ. А воспитывать в них детишек нужно годиков до десяти, может, двенадцати, а потом отправлять их в другие заведения, которые ещё предстоит построить. До определённого возраста надо воспитывать детей одинаково, а потом делить на группы по интересам, ведь все люди разные и склонности у них тоже совершенно разные.

Сасун Давидович долго смотрел на меня странным взглядом, а потом выдал:

— Дружину себе будете готовить?

— Что сразу дружину? Может, я просто хочу детям помочь?

— Так одно другому не мешает, тем более, что можно будет и для казино людей заранее подготовить, и охранников верных вырастить.

— Так, стоп. Об этом потом будем думать. Сейчас нужно выработать общий для всех будущих заведений план обустройства. Определиться, как будем растить и воспитывать детишек, как организуем их быт, учёбу и досуг. В общем, думать придётся о куче разных вещей, благо основная канва необходимых действий уже есть. Берём в качестве примера наш кавказский сиротский дом и по его принципу организовываем остальные. Только со временем внесём кое-какие изменения в учебный процесс, исходя из новых вводных. Но это все потом, позже. После того, как я обустроюсь на новом месте.

Сасун Давидович только кивал в ответ, а потом спросил:

— Это мы весь заработок будем теперь на сирот тратить?

— Не весь, нам с вами тоже хватит. Тем более, что скоро начнем расширяться. Да это и не главное дело в нашей жизни, оно только для старта подходит как нельзя лучше. По-настоящему серьёзно зарабатывать мы будем на другом, правда нескоро.

Было очень хорошо видно, что Сасуну Давидовичу страшно хочется узнать, на чем же мы будем зарабатывать, но спрашивать он не стал. Привык уже, что когда надо будет, я сам скажу, поэтому и не пытается давить, как это было поначалу.

Интерлюдия

— Значит, мнения об этой поездке у вас разнятся? — спросил у собеседников старик, которого можно было бы назвать совсем уж древней развалиной, если бы не живые, горящие непонятным задором глаза, ярко выделяющиеся на его морщинистом лице.

— Я считаю, что с этим захудалым родом нет смысла вести какие-либо дела, — тут же ответил ему не менее древний старик, отличающийся болезненной худобой, крючковатым носом и злющими глазами.

— Род этот хоть и не самый значимый в стране, но и захудалым его назвать нельзя. Это первое и не самое главное. Второе и более значимое — это то, чего ты, Иннокентий, в своей гордыне увидеть и услышать не захотел. Этот род вхож к государю и сейчас стоит на пути к возвращению себе величия. Об этом говорит и предложение, сделанное нам одним из его представителей.

— Ага, таким мелким, что ему ещё молоко на губах вытирать надо, — язвительно парировал старик.

— Да, предложение поступило от малолетнего княжича, но это мало что меняет. Глава семьи дал ему такие полномочия, и этого достаточно. Я в отличие от тебя, Иннокентий, выслушал этого мальчика, я говорил с ним и скажу тебе откровенно, что он поумнее большинства знакомых мне взрослых. Поэтому я и говорю, что его предложения выгодны в первую очередь нам самим.

— Ты правда считаешь, что нам от этого сотрудничества будет польза? Если я правильно тебя понимаю, нам придётся уходить под руку этого княжича и служить ему верой и правдой, — уточнил первый старик.

— Да, я так считаю. Может, это покажется странным, но уже одно то, что нам предлагают жить в, по сути, своей стране и своим укладом, стоит того, чтобы рискнуть и довериться этому княжескому роду. Других таких предложений нет и вряд ли когда-то будут, вы ведь знаете, как аристократия к нам относится. Деньги у нас они берут с удовольствием, а видеть нас в числе приближенных не желают совершенно. Да и не пойдет никто из значимых людей страны наперекор никонианской церкви.

— А этот пойдёт?

— А этот уже пошёл, раз осмелился об этом говорить. И поверьте, он прекрасно понимает, с чем он может столкнуться, но не боится. Он точно знает, чего хочет, и получит свое с нами или без нас. Я считаю большой удачей его предложение именно сейчас, когда он в начале пути. Надо ли говорить, кто будет рядом с ним, когда он войдет в силу? Поэтому я и говорю, что нам уже сейчас надо согласиться на его условия и начать работать на перспективу, которая может затмить все наши дела, совершенные до этого.

Споры на эту тему продолжались ещё долго, и присутствующие на этой встрече так и не пришли к единому мнению, как правильно поступить в сложившейся ситуации. В итоге они приняли решение созвать так называемый малый круг, что случается крайне редко. Всё-таки не так просто собрать в одном месте большую часть самых авторитетных иерархов гонимой церкви.

Конец интерлюдии.

Не успел уехать Сасун Давидович, как в усадьбе объявился отец, который хоть и старался напустить на себя хмурый вид, но это у него не очень получалось. Очень уж у него настроение было приподнятое.

Он сразу, без раскачки начал очень для меня интересный разговор, из которого сразу стало понятно, почему он радуется и зачем приехал. Если говорить коротко, то у него состоялась важная для него (да и для меня тоже) беседа с государем на очень интересную тему. Оказывается, царь втихаря приказал навести обо мне справки, и на удивление его люди нарыли немало информации на меня, притом достоверной.

Конечно, отец радовался, что царь поверил в то, что мне помогают предки и не стал даже из-за казино ругаться, посоветовал родителю просто оставить меня в покое и посмотреть, что из этого получится. Мен крайне озадачил этот расклад. Где я и где царь. Нафиг я ему нужен, чтобы аж наводить обо мне справки, не та я величина. Собственно, об этом я и спросил отца. Тот слегка смутился и признался, что когда узнал от меня о будущей войне с Наполеоном, рассказал об этом государю. Вот он и решил озаботиться этим вопросом и собрать обо мне побольше достоверных сведений, которые в итоге ему предоставили в максимально возможном объеме.

Я, честно сказать, даже потерялся малость от подобных новостей и задумался, чем, собственно, это может мне грозить.

С одной стороны, меня вроде решили оставить в покое, да и в предсказания, похоже, не особо верят, и это хорошо. Но вот с другой стороны, свечусь я перед сильными этого мира словно лампочка в ночи, и это плохо.

Опять же, очень плохо, что обо мне можно так легко найти столько информации, и это еще хуже, чем все остальное. Ведь в дальнейшем мне придется мутить много чего такого, что может не понравиться царю. Соответственно, нужно делать выводы и решать вопрос с разведкой и контрразведкой, без этого в будущем никак. Только вот как к этим проблемам подступиться, я пока даже приблизительно не понимаю. Нет у меня знакомых, способных помочь в этом деле, да и быть их пока не может, по крайней мере, в том виде, в каком я это себе представляю.

Отец между тем, пока все эти мысли проносились у меня в голове, спросил:

— Как у тебя идёт подготовка к отъезду? Может, помощь какая нужна?

— Подготовка идёт нормально, да и готовы мы, по сути, к выдвижению даже уже сейчас. А вот помощь и правда нужна. Мне на новом месте не обойтись без некоторой поддержки извне, поэтому придется хотя бы на первых порах налаживать торговлю с каким-нибудь иностранным купцом, у которого есть свои корабли, желательно более-менее порядочным. В принципе у меня была мысль нанять в столице пару кораблей, способных доставить все недостающее летом на Кольский полуостров. Но вот сейчас думаю, что лучше поступить немного иначе. Будет гораздо лучше, если у меня появится возможность заказать необходимые мне товары уже на месте. Ведь пока для меня там все непонятно и незнакомо. Наверняка у меня появится желание и потребность приобрести что-нибудь крайне необходимое, о чем сейчас и подумать не могу. Вот и нужно иметь возможность сделать это без проблем. Ведь, допустим, из той же Англии доставить что-то будет в разы быстрее, чем из Петербурга, да и дешевле, вероятно.

Отец, слушавший меня с задумчивым видом, уточнил:

— А как же твоё желание держаться подальше от иностранцев, чтобы они не выведали твои секреты?

Я поморщился и ответил:

— Оно таким и осталось, но и отказываться от торговли будет глупо. Буду придумывать что-то, чтобы сохранить секреты, да и не будет их на первых порах. Это со временем нужно будет беречься, пока же главное создать селение и укорениться на новом месте.

— Тогда проще всего обратиться к англичанам. Не особо важно, к кому из них, все они в сговоре между собой, и нет особой разницы, с кем из них сотрудничать.

Собственно, ждать другого совета от отца не следовало. Человек далёк от торговли в принципе, поэтому можно сказать, что помощи я прошу не там, где надо. Я мгновенно это осознал и спросил у него уже другого совета, конкретно по его части.

— Ещё, наверное, нужна помощь в приобретении нескольких пушек. Как-то упустил я этот момент, посчитав, что одних солдат будет достаточно, а сейчас думаю, что для защиты поселения и пушки тоже нужны.

Отец немного подумал и ответил:

— Ты сначала доберись до места, осмотрись там, а потом уже проси пушки. Сейчас просьба выделить орудия будет выглядеть странно. Нужно было или сразу просить, в самом начале, или теперь уже только после прибытия на место.

В принципе разумно, да и не горит мне пока с артиллерией, обойдусь первое время и так. А вот с поиском купца-иностранца решать нужно самостоятельно, притом пока я ещё в столице, потом сделать это будет сложнее.

С отцом мы разговаривали ещё довольно долго и на разные темы, главным образом, конечно, связанные с будущим походом, но не только. Чуть не впервые отец начал делиться со мной опытом взаимоотношений с власть имущими. Вернее, он подсказал мне, как сейчас принято преподносить информацию людям, облеченным властью. Рассказывал он об этом не просто так, а потому что мне придётся отчитываться о своих делах непосредственно перед канцелярией его Величества. Вот он и объяснил, как это правильно делать. И, кстати сказать, я почерпнул для себя из этого разговора много нового, без его советов я мог бы набить немало шишек.

Уже перед самым расставанием отец, неожиданно как-то даже засмущавшись, сообщил мне, что скоро у меня появится братик или сестричка, и попросил перед отъездом уделить маме как можно больше внимания.