Глава 18

Проблемы мои только солдатами не ограничились. Когда в одном месте собирается много разных людей, обязательно начинаются какие-нибудь разборки и склоки, а иногда и мордобой. Пришлось мне поневоле лезть в это болото, чтобы по возможности все упорядочить и разложить по полочкам. Здесь поначалу хорошо помогали мои охранники, которые присматривали, чтобы народ не пошёл в разнос. Неделю я пытался вести беседы, разруливать споры — в общем, старался решить все вопросы по-хорошему. Честно сказать, получалось плохо, и мне это быстро надоело. В итоге я решил поступить не как с солдатами, но близко к тому. Просто в какой-то момент при помощи охраны собрал всех людей во дворе усадьбы и предложил им разбиться на группы по интересам. Строители к строителям, те, кто работает с металлом, к своим коллегам и так далее. После того, как все разделяются, каждая такая группа выбирает себе командира, который будет отвечать за порядок и вообще решать все вопросы бытового и административного характера.

Не сразу, но потихоньку командиров выбрали, и хотелось бы сказать, что жизнь после этого наладилась, но нет. Эти самые командиры начали грызться между собой, перетягивая одеяло и ругаясь буквально из-за каждой мелочи.

Все изменилось, когда Сасун Давидович притащил ко мне, если так можно выразиться, профессионального управляющего крупным поместьем. Дело было так. Один аристократ проигрался в казино в пух и прах. При этом этому дураку мой запрет не разрешать играть в долг никак не помог. Он продал это свое имение казино за полцены и вырученные деньги мгновенно спустил. Что странно, при этом он остался доволен — причем главным образом тем, что придумал, как обойти запрет. Странный человек, конечно, но это его проблемы. Главное, что он мне, можно сказать, подарил толкового управленца. Сасун Давидович предложил мне этого человека, когда я нажаловался ему, что зашиваюсь с этими переселенцами, решая их многочисленные проблемы. Игорь Николаевич Келлер был невысоким худощавым мужчиной с умными глазами и густым басом, который никак не ожидаешь услышать от такого человека. Самое главное, что он был крепостным, соответственно, подневольным. Он не особо горел желанием куда-то переселяться, но и сопротивлялся несильно, а когда я пообещал ему вольную на него и его семью после трех лет добросовестной службы, включился в работу без раскачки и с радостью.

После появления Игоря Николаевича я в принципе забыл о проблемах с переселенцами. Он как-то быстро навел порядок, перетасовал сложившиеся группы и подразделения по своему вкусу, поменял пару старших в этих группах и даже посоветовал избавиться от нескольких товарищей. По его словам, толку от них немного, а воду мутить они будут всегда. Они оказались из тех людей, которые вечно всем недовольны. Естественно, я прислушался к словам управляющего, и это принесло свои плоды.

Ещё одна засада возникла с преподавателями, которые учили моих ребят. Они наотрез отказались ехать в столь суровые края, и мне пришлось экстренно искать им замену. Но итальянец, в отличие от своих коллег, согласился составить мне компанию без проблем. Этому человеку, похоже, пофиг, где жить, главное заниматься любимым делом. С поиском новых преподавателей возникла реальная проблема. Не хотели люди менять благополучный Петербург на полную неопределённость. Только с помощью отца мне удалось закрыть этот вопрос. Не знаю точно, к кому он обратился, но уже через пару дней у меня в усадьбе появилось пять ещё молодых мужиков, которые полностью заменили бывших преподавателей. Особенно меня порадовало, что один из этой пятёрки был самым что ни на есть настоящим химиком. Надо ли говорить, что у меня на него мгновенно появилась уйма планов. Тем более, что этот человек знает, что такое бертолетова соль, и может её изготовить. Запросы у него, правда, оказались недешевыми, но, если у меня получится решить проблему с капсюлем, оно того стоит. Мне пришлось по его требованию выкупить чуть ли не все оборудование со всяким колбочками, баночками и ретортами, которое мы только смогли найти в столице. А ещё приобрели уйму всяких разных ингредиентов, необходимых, по его словам, для полноценной работы. Денег, как я уже говорил, я потратил просто немыслимо много. Благо, что к этому времени пришёл обоз с Кавказа, который доставил выручку из Москвы, поэтому мне было за что покупать.

Кстати сказать, из Кизляра помимо денег чачи мне доставили письмо от тёти Тамары и привезли неожиданного гостя с подарками. Тётя Тамара в подробностях рассказала, как продвигается алкогольный бизнес, и уведомила, что ей поневоле приходится активно расширяться, потому что спрос на продукцию на порядки превышает нынешние объемы производства. Поделилась новостями о происходящем в городе. И здесь она меня удивила. Оказывается, на Кавказе сейчас творятся непонятные дела. Горцы как с ума посходили и режутся между собой со страшной силой. Обстановка там очень напряженная, и никто не знает, чем это может закончиться.

Ещё она сообщила, что перед отправлением в столицу обоза к ней подошли непонятные чеченцы и попросили разрешение присоединить к нашему каравану несколько телег с подарками для меня. Тут больше рассказал человек, который сопровождал эти три телеги и был старшим среди возчиков. Он мне показал половину монеты, как опознавательный знак, что он прибыл ко мне от народного князя. Он так и сказал: его послал народный князь. Но это неважно, пусть хоть горшком зовётся. А вот то, что я узнал о делах этого народного князя, очень даже стоит упоминания.

Оказывается, первое же дело отряда мстителей запустило цепь совершенно непредсказумых событий с неясным пока исходом. Эти мстители разграбили сразу два небольших поселения разных народностей в глубине территорий непримиримых. Сами только чудом выскочили из бурлящего котла, в который мгновенно превратился эта местность.

Никто точно не знает, как там все происходило, но вроде между собой схлестнулись два отряда, которые разыскивали неизвестных, напавших на их селения. В итоге началась настоящая война, в пламя которой мстители время от времени подбрасывали сухих дров. Они, выдавая себя за представителей то одного, то другого народа, начали нападать на селения народностей, сохранявших нейтралитет, и тем самым буквально заставили их влезать в чужую драку всех со всеми. Сами, понятно, пользовались моментом и активно занимались банальным грабежом, не забывая при этом освобождать рабов. К моменту отправления обоза под рукой народного князя собралось уже более трех сотен бойцов, набранных в основном из освобожденных пленников. В общем, весело там все, и неизвестно, чем закончится.

Что по поводу подарков, то выяснилось, что три телеги были чуть не битком набиты всяким дорогим барахлом, начиная от нескольких сундуков с драгоценностями и серебряными монетами и заканчивая всякими коврами с дорогим, богато украшенным холодным оружием. Этих подарков с лихвой хватит, чтобы покрыть все мои затраты на создание отряда. По словам передавшего их мне человека, это только первая партия благодарности, народный князь отправит такие подарки по возможности ещё не раз.

Очень в тему было появление такого нежданчика, и это позволило мне отказаться от какой-либо экономии при подготовке к походу.

Еще тётя Тамара в подробностях рассказала о делах, творящихся с сиротским домом. Его пришлось экстренно расширять и строить ещё один корпус: детей-сирот и так слишком уж много в тех краях, а тут ещё и резня у горцев, которые начали везти в приют детей со всего Кавказа. В общем, весело там все. Но вот с сиротским домом, как устроюсь на новом месте жительства, надо будет что-то решать. Например, строить такой же дом в будущем Мурманске и перевозить туда хотя бы детей постарше. Это будут очень серьезные инвестиции в будущее.

В ответном письме тёте Тамаре я просил её уделить самое пристальное внимание сиротскому дому. Так-то люди там подобраны нормальные, но пускать это дело на самотёк никак нельзя. По поводу наших с ней дел я ничего советовать не стал, она и сама знает, что ей делать, а вот насчет подарков от чеченцев кое-что написал — попросил её реализовывать их в будущем там, а вырученные деньги использовать для улучшений условий жизни детей-сирот.

Письмо для тёти Тамары я отправил с человеком, который доставил мне подарки, и на словах попросил передать его командиру: пусть, когда ему на Кавказе станет совсем сложно, перебирается со своими людьми ко мне на Кольский полуостров, я найду для них дело. Только предупредил, чтобы добирались под видом торгового каравана, а не изображали воинский отряд.

У меня и правда есть планы на горцев, если они, конечно, когда-нибудь решатся на переезд. Не на Кольском полуострове планы и не на сейчас, но есть. Когда начнётся война с Наполеоном, будет неплохо отжать какие-нибудь французские колонии, воспользоваться, так сказать, моментом. Как раз для горцев работа, такая, как они любят. Нужно будет только определиться, что отжимать, ну и подготовиться, конечно.

Но это дела будущего, сейчас я и так неслабо зашился с этой подготовкой к походу.

Вообще в какой-то момент я вынырнул из круговорота этой подготовки и задумался: «а что, собственно говоря, я творю? Устроил бурю в стакане, стараясь охватить все и сразу, развёл непонятный сумбур и действую как малолетка бестолковый. Вместо того, чтобы отправиться на новое место только с отрядом бойцов и обжиться там, вникнуть в обстановку, я начал творить самую натуральную дичь. Это надо ещё додуматься до такого — тащить в дикие края, по сути, в неизвестность кучу людей, которые в принципе не понимают, на что они подписались».

Пропесочил сам себя, подумал маленько и махнул на это все рукой. Поздно уже что-либо менять. Но вот исправить кое-что надо, притом срочно.

Прибудем мы на место ещё зимой, пусть и в самом конце холодов, и на первое время, как ни крути, нам придется делать временное жилище, городить что-то типа бараков или, может, полуземлянок. А это значит, что нам придётся сразу по прибытии оперативно заняться лесозаготовками, чтобы успеть напилить зимнего леса. И если это при наличии людей и инструментов большой проблемой не станет, то вот с обработкой древесины возникнут проблемы. Можно, конечно, не заморачиваться изготовлением деталей лесопилки и делать доски дедовским способом — раскалывая бревна на доски и потом выстругивая их при помощи топора. Но это, как по мне, плохая идея. Поэтому я озаботился заказом запчастей сразу на пару лесопилок, планируя на первых порах в качестве привода использовать лошадей. Со временем организуем какое-нибудь водяное колесо, а поначалу придётся обходиться чем-то попроще.

В общем, подготовку я продолжил в том же духе, хотя и понимал, что все делаю не совсем правильно. Даже когда Сасун Давидович отыскал наконец двух поморов, из разговоров с которыми об условиях жизни в тех краях я понял, в какую жопу мира собираюсь отправиться, ничего менять не стал.

Правда помимо обоза я начал подыскивать ещё и пару кораблей, чтобы по лету отправить партию грузов морем. Просто после разговоров с людьми, знающими о жизни на полуострове не понаслышке, я пришёл к выводу, что даже такой огромный обоз, как я планирую организовать, не увезёт и половины того, что понадобится для организации нормального поселения.

За всей этой подготовкой, размышлениями и метаниями я как-то забыл о староверах, с которыми хотел встретиться и поговорить. Поэтому, когда Константин Александрович неожиданно появился в столице и уведомил меня, что сюда вместе с ним приехали сразу три человека от староверов, я на миг даже растерялся. Просто не готов оказался к немедленным переговорам. Но быстро взял себя в руки и с мыслью «нафиг все переживания, пусть кто-нибудь другой переживает» пошёл готовить к переговорам отца. Ну как готовить — просто попросил обозначить при первой встрече, что от нашей семьи все дела с купцами буду вести я, и на этом все.

Собственно, отцу в силу непонятных мне обстоятельств были не особо интересны эти мои дела. Он, похоже, еще и торопился куда-то, поэтому, когда в назначенное время к нам в особняк прибыла эта делегация, отец, поздоровавшись, коротко обозначил, что купцам придётся вести все дела со мной, посоветовал особо не обращать внимания на мой возраст и с этим исчез, как будто его и не было.

Купцы от подобного начала, конечно, напряглась, начали перешептываться, да и, что скрывать, явно намылились покинуть наш гостеприимный дом. Оскорбило их поведение князя, да и кто бы не обиделся на такое пренебрежение.

Понимая, что все может закончиться, особо не начавшись, но при этом пребывая в каком-то пофигистическом настроении (похоже, с этой подготовкой я загнался больше, чем думал) я, уловив момент, когда купцы дошли до такой кондиции, что им оставалось только встать и уйти, с улыбкой произнес:

— Не самое хорошее начало переговоров. Я, признаться честно, на подобное не рассчитывал, но это ладно. Я вас попрошу уделить мне буквально пару минут, а потом уже принять решение: встать и уйти, закончив на этом неначавшееся сотрудничество, или всё-таки не придать большого значения поведению моего отца и вести в дальнейшем все дела со мной, как, собственно, отец и предложил.

Купцы между собой быстро переглянулись, а я продолжил, не давая им времени на ответ:

— На самом деле — Константин Александрович не даст соврать — звал вас на переговоры не отец, а я. Отца я попросил поучаствовать на первом этапе нашей с вами беседы, чтобы придать нашим переговорам определённую значимость. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Но не суть. Главное, что вы здесь, так что у меня есть возможность озвучить свои предложения, которые, как я надеюсь, вам будут в высшей степени интересны.

— Не уверен, что нам будет интересно вас слушать, — проскрипел один купец, которого я про себя окрестил кощеем. Просто он и правда, наверное, из-за старости походил на этого персонажа. Особенно остро это я это ощущал при взгляде на его череп, обтянутый желтоватой кожей, с крючковатым носом и колючими злыми глазами, которыми он сверкал из-под кустистых бровей.

«Интересно, цену себе набивает или и правда так обиделся, что ему пофиг на мои слова. В любом случае слабину с этими гостями давать нельзя, есть у меня чувство, что добром это не кончится, поэтому пофиг, будет сотрудничество или нет, главное — сейчас не показывать, что они мне вообще нужны. Да и переживу на самом деле, если не найду в их лице соратников, хоть и жаль будет упускать благоприятный момент для того, чтобы закрепиться в Калифорнии. С другой стороны, там можно обойтись и без них. Но сейчас надо сосредоточиться на разговоре».

— Ваше право, — ответил я, пожав плечами. — На нет, как известно, и суда нет. Если изначально желания слушать и услышать нет, то и говорить тогда нам не о чем, — добавил я и с этими словами повернулся к Константину Александровичу и слегка развел руками, как бы показывая, что я сделал все возможное. — Придётся, Константин Александрович, привлекать других людей. Вы уж извините, что так получилось.

С этими словами я развернулся назад к купцам, снова улыбнулся и, раскланиваясь, произнес:

— Вас тоже прошу простить, если чем обидел. И всего вам доброго.

Краем глаза, уже поворачиваясь к входной двери, успел заметить, как купцы снова переглянулись между собой. При этом я, пребывая в непонятном, реально пофигистическом настроении, даже на миг не задержался в комнате, чтобы дать им время поразмышлять о том, что только что произошло, или, может, даже передумать. Почему-то на каком-то уровне, наверное, даже подсознания во мне откуда-то появилась крепкая стопроцентная уверенность, что я поступаю сейчас как никогда правильно. Лучше не иметь с ними дел в принципе, чем показать слабость и позволить собой манипулировать. И, похоже, я повёл себя правильно, потому что не успел дойти до двери, как услышал голос ещё одного купца:

— А я бы послушал, что нам здесь хотели сказать.

Естественно, я остановился, повернулся к гостям, покачал головой и ответил, но уже более серьёзным тоном и без улыбки.

— Уважаемые, у меня просто нет времени на все эти игры. Сейчас я вас покину, а вы между собой решите, будут между нами переговоры или нет. Когда решите, скажете Константину Александровичу, и мы попытаемся ещё раз поговорить, ну или не попытаемся. На этом вынужден вас покинуть.

Выпалив все это на одном дыхании, я тут же покинул комнату и, уже закрыв двери, чуть не расхохотался, подумав: «всё-таки иногда выгодно строить из себя отморозка, которому на все пофиг. Хотя почему строить? Мне и правда сейчас пофиг, состоятся эти переговоры или нет. Похоже, я действительно устал больше, чем думаю. А значит надо всё-таки взять паузу в этой нескончаемый гонке и хоть малость передохнуть».

Долго ждать, пока купцы примут решение, не пришлось. Старик, сказавший, что ему неинтересно меня слушать, покинул усадьбу, зато его товарищи остались и через Константина Александровича передали, что они готовы разговаривать дальше.

Очередной раунд переговоров начался с моего предложения познакомиться. Нет, мне, конечно, представили этих людей при первой встрече, но сложно о чем-то говорить, не имея представления о возможностях другой стороны. Собственно, это я и обозначил в этот раз, снова попросив не обращать внимания на мой возраст.

Купцы не стали кочевряжиться и коротко рассказали, кто у них чем занимается. Собственно, бизнес у них похож, оба они торгуют чем ни попадя и имеют свои торговые точки чуть ли не вдоль всей Волги. Оба имеют в своём распоряжении примерно одинаковые капиталы, да и внешне чем-то похожи, хотя друг другу они не родственники. Это здоровые бородатые мужики с хитринкой в глазах, и если бы не дорогая одежда, то их запросто можно было бы принять за обычных крестьян. На это намекали и их огромные лопатоподобные руки, которые гораздо больше подошли бы людям, занятым тяжёлым физическим трудом, чем богатым купцам.

Честно сказать, я в прошлой жизни не особо интересовался большими купцами-староверами, поэтому их фамилии мне ни о чем не говорили, так что я не могу сказать, оставили они свой след в истории прошлого мира или нет.

Одного звали Илья Осипович Второв, а второго — Серов Иван Ефимович. Вскоре выяснилось, что первую скрипку в их тандеме играл именно Илья Осипович, по крайней мере именно он в основном вёл беседу. А начал я эту беседу слегка не так, как принято в этом времени, просто обозначив:

— Без обид, господа, но я сразу попробую расставить все по своим местам. Начну с того, что от вас мне совершенно ничего не нужно, вот вообще. Вам же от меня пользы может быть… даже сложно сказать сколько.

Остановив движением руки Второва, который вроде бы хотел что-то сказать, я продолжил говорить.

— Только от вас самих будет зависеть, насколько большой может быть польза. Можно просто ограничиться разговорами только о казино, вернее об разграничении работы в этом направлении, или пойти немного дальше и начать разговаривать и о серьезных делах тоже. Поэтому я сейчас задам вам пару вопросов от ответов на которые и будет зависеть дальнейший разговор. Первое, что мне хочется знать, вы здесь представляете интересы всех ваших общин или только свои личные и второе, как быстро ваша организация способна принимать серьезные решения? Дело в том, что довольно скоро мне придётся уехать очень далеко от цивилизованных мест и если мы к моменту моего отъезда договориться не успеем, то о чем либо серьезном говорить и начинать не следует.

Ответил Второв притом выглядел он слегка растерянным.

— Если казино мелочи, то хотелось бы понять о каких в вашем понимании серьезных вещах может идти речь. И да мы способны быстро принимать решения в случае надобности, а в случае совсем крайней необходимости мы можем здесь говорить сразу от имени всех общин, есть у нас такое право.

Фига себе заявка. Так-то переговорщики должны были быть серьезными по определению, все таки встречаться приехали с аристократом, но вот, чтобы прям решения могли принимать от имени своего сообщества, это о многом говорит.

— Хорошо. Тогда, что вы скажете на моё предложение получить в свое распоряжение ' пока ничейные' земли на которых можно выращивать по три урожая в год, добывать имеющееся там золото и жить вдали от власть имущих ни на кого не оглядываясь?