Глава 20

*** Мне горячо, больно, страшно, но я не могу его оттолкнуть. Пальцы сами впиваются в рубашку Давида до онемения. Я сижу верхом на парне, который ведёт себя как засранец, но целует так, будто боится. Вкус губ Давида такой… странный, что я теряюсь. Горячие руки сжимают талию, и я чувствую, как по коже бегут табуны мурашек, выжигая все события, что произошли со мной за этот вечер. Так не должно быть. Мне нельзя никого к себе подпускать, потому что они все только пользуются мной. Но неожиданно Давид сам отрывается от моих губ и, тяжело дыша, сильнее сжимает меня. Он дрожит, и я тоже. – Поехали, – выдыхает Давид мне в губы, а я рта не могу открыть. Всё внутри горит. Мне нужно отказаться, выбежать из машины и бежать. Нужно спасти ту девушку, кем бы она ни была. Мне нужно… – Прекрати, – Чернобор захватывает моё лицо руками и заглядывает в глаза. – Каждый сам выбирает свой путь. Я тебе сказал, что с ним разберутся, значит, так и будет. – Там Ксюша, – отвечаю на выдохе и понимаю, что голоса нет совершенно. – Её уже увезли, – улыбается Давид в ответ и сам же прислоняется к моему лбу. – Если мы не уедем отсюда, я вернусь назад. И, поверь, последствия не понравятся никому. Смотрю на него во все глаза. Что я сейчас позволю ему? Что будет дальше? Зачем мне всё это нужно, можно же сбежать! Но я совершенно не ожидаю, что Давид начнёт губами собирать мои слёзы, что снова побежали по щекам. – Не плачь, Снежинка, – выдохнул мне в губы. – Я тебя не отдам ему. Он же мажор, Лия! Такой же, как и все. Нельзя с ним ехать, но я слышу, как он заводит машину и медленно выезжает с парковки, а я всё сижу на нём и смотрю на бешено колотящуюся жилку на его шее. Ночь всё спрячет и простит, а утром… – Остановись, – шепчу я, понимая, что его могут ещё и оштрафовать. Давид бросает на меня быстрый взгляд, но скорость не сбавляет, пока я не добавляю: – Я сяду рядом. Нельзя так ездить. – Меня всё устраивает, – улыбка Давида больше похожа на оскал, но вот же незадача, я его не боюсь. Он притормаживает у обочины и помогает мне вернуться на место. Ловко пристёгивает, а мой воспалённый мозг сразу же рисует картинки, где он так делает с каждой, кто когда-либо сидела на этом месте. – Моя младшая сестра просто настоящая заноза, – улыбаясь, говорит Давид, будто услышав мои мысли. – Я с детства привык быстро возвращать ремень безопасности на место. – Это та, что в больницу к тебе приходила? – спрашиваю я, смущаясь, и радуюсь тому, что ночь спрячет многое. – Да, – улыбка Давида становится более открытой, а я замираю. – Что Эдик рассказывает в универе? – слова сами срываются с губ, но его образ, как кадр из ужастиков, всплыл именно сейчас. Давид застыл, смотря на меня слишком внимательно. Улыбка быстро исчезла с губ, оставляя неприятное послевкусие. И я не могу понять, что не так. – Почему ты сбежала из дома? – А вот этот вопрос совершенно неожиданный. Давид возвращает руки на руль и выезжает на дорогу. – Лия Астахова. Единственная, любимая дочка отца. Умница, красавица, помогающая бездомным котам, и вдруг всё бросила и сбежала. – Ты… – воздуха не хватает. Мне кажется, я сейчас задохнусь от боли и возмущения. – Как ты посмел собирать обо мне информацию? – Взял только то, что было общедоступным, – ответил спокойно Давид, а вот руки на руле сжались до скрипа кожи. Я задрожала, а в следующий миг сработала блокировка дверей. – Выпусти меня! – закричала я. – Не нужно было тебя возвращать на место, – покачал головой Давид. – Не расскажешь, да, Снежинка? – Чернобор, это низко! – попыталась закричать, но горло стянуло спазмом. – Низко – закрыть глаза на то, что девушку преследует ублюдок. Я это не сделал, заметь, – Давид бросил на меня быстрый взгляд и свернул куда-то во дворы. – Я с тобой никуда не поеду! Выпусти меня, – пропищала я, чувствуя, как дрожь пробегает по коже. – Мы уже приехали, – спокойно ответил Давид и, быстро припарковавшись, выскочил из машины. Он открыл мою дверь, а я вжалась в спинку сидения. Не хочу выходить. Мне кажется, это станет концом. – Идём, Снежинка. Тебе нельзя сегодня в общагу, – уверенно заявил Давид, не убирая руки, что протянул мне. – Там Ксюша, – всхлипнула я. – Её там тоже не будет сегодня, – добавил он, не сводя с меня взгляда. – Идём. Мы даже в разных комнатах спать будем, если ты боишься. Но в общагу я тебя не отпущу сегодня. – Ты не похож на благородного рыцаря, – говорю тихо. – А ты знала, что благородные рыцари чаще всего уроды и абьюзеры? – спокойно спросил Давид.