Глава 41

– Лия, ну ты где? – кричит Вика, пока я в очередной раз пытаюсь отбиться от Давида. – Иду! – кричу сверху. – Он снова её целует! – пищат Лана с Лией в один голос. – Так, мелкие, не подсматривать! – а это уже Макар. Пока не приехал Илья с Ксюшей, он отвечает за всё молодое поколение. – Лия! – Вика снова разрывается на весь дом. – Соколовы на подъезде. Быстро спускайся! – Она невыносима, – тихо смеётся Давид, не отпуская меня. – Но в этом вся наша Викуля. – Я её люблю любой, – ответила я довольно и посмотрела в зеркало на нас. Давид в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, рукава закатаны, а в глазах пляшет обещание. А я в терракотовом платье с открытыми плечами. Аккуратно собранные волосы, тонкая цепочка на шее, подарок папы на последний день рождения. – Мне кажется, что я искал тебя всю жизнь, – говорит тихо Давид и касается моей шеи губами. – Ты пахнешь мной, – довольно добавляет он. – Потому что ты вокруг меня, – улыбаюсь я, а живот стягивает спазмом от его прикосновений. – Лия! – крик Вики уже переходит все границы. – Я пошёл, успокою сестрёнку, – захохотал Давид и, подмигнув мне, пошёл на выход из комнаты. Дом Черноборов превратился в настоящий парк развлечений для всех возрастов. И снова куча народу здесь. И снова праздник. За последние две недели одни праздники. И каждый из них – это как отдельная жизнь. Как отдельно прожитая история. Я уже подхожу к двери, когда на кровати начинает звонить мой мобильный. Подхожу, и сердце замирает. На экране светиться номер мамы! Руки начинают дрожать, а память сразу подбрасывает всё, что она мне говорила и делала в последний раз, когда мы с ней виделись. Экран гаснет, но стоит мне поднять аппарат, как он снова начинает звонить. Набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы не дать себе задохнуться от нехватки кислорода, и отвечаю на звонок. Подношу мобильный к уху и молчу. Воздух просто застрял во мне, перекрыв всё. Рот не открывается, да и не могу я с ней поздороваться так, как будто ничего не было. – Даже привет матери не скажешь? – звучит высокомерный, холодный голос мамы с той стороны, а я будто вживую вижу, как она вскидывает подбородок и смотрит будто сквозь меня. – Привет, – выговариваю и радуюсь тому, что голос звучит уверенно. Я знаю, что мама тоже под следствием, но дома. Домашний арест у неё. А также знаю, что Завальный-старший прекратил с мамой все контакты. Он оказался замешан в стольких схемах, что ему светит очень большой срок. А вот Эдик попал в спецучреждение. И как только он выйдет оттуда, ему сразу прописана прямая дорога в места не столь отдалённые, как выразилась Аля Стальнова в прошлые наши посиделки. – И как это понимать, Лия? Что за подачки? Ты решила меня унизить окончательно? Мало того что лишила меня всего в этой жизни, так теперь ещё и пособие мне назначила! Ты кем себя возомнила? – последнее она уже кричала в трубку, да так, что мне пришлось отодвинуть мобильный. – Твоей дочерью, – ответила я всё так же ровно. – Кем бы я ни была для тебя, но ты для меня навсегда останешься той, кто дала мне жизнь. – Ты сейчас издеваешься? – зашипела она. А я… а я будто прозрела. И мне так жаль стало её. Она всю жизнь жила в своей ненависти. Сначала тихой, потом громкой, и на самом деле никого так и не полюбила. Даже того же Завального, который оказался мерзавцем, она не любила. Жаль только ребёнка, который должен скоро родиться. Сможет ли она дать ему хоть капельку того, чего сама так никогда и не испытала. – Спасибо тебе, мама, – выдохнула в трубку, и голос дрогнул. – Что? – с той стороны послышался писк. – Спасибо, – повторила я. – За то, что родила меня и показала, какой быть нельзя. Я запомню, мам. А тебе… я желаю счастливого Нового года. – Да как ты смеешь?! – заорала она, но я не стала больше слушать и отключилась. Мобильный опустила на кровать и уставилась на себя в зеркало. Слёзы застыли в глазах. Больно ли мне? Очень! Но эта боль будто оживляющая. Даже очищающая. И я правда поняла, какой я быть не хочу. А ещё я очень благодарна за то, что в моей жизни появилась новая семья. – Я же тебе говорила, что она невероятная, – голос тёти Ники прошёлся как лучик солнца по слуху. Я обернулась и застыла. На пороге комнаты стояли три невероятно красивые возрастные женщины. Тётя Ника, тётя Яся и ещё одна женщина со светящейся улыбкой и невероятно пронзительными глазами. – Она наша Снежинка, – довольно сказала тётя Яся. – А я тётя Маша, моя девочка, – та самая третья женщина сделала шаг вперёд и заключила меня в объятия. – И знаешь, что я тебе могу сказать? – спросила она, немного отодвигаясь от меня и заглядывая в глаза. – Ты просто невероятно сильная. Давиду не просто повезло. Он нашёл ещё один алмаз. Вот везучие же у нас мужики, – довольным голосом добавила тётя Маша, а через мгновение я утонула сразу в трёх объятиях. В очередной раз за последнее время я поймала себя на мысли, что за каждую боль, которую мне приносит родная мать, я получаю втройне больше любви от совершенно чужих людей. Хотя почему чужих? Эти люди и правда все родные. И не в крови здесь дело. А в душах, сердцах, прожитых жизнях и безграничной отдаче друг другу без остатка. – Так, идёмте уже! – первой скомандовала тётя Яся. – Я хочу поплакать там, внизу, когда наш оболтус будет делать предложение нашей Снежинке, а не здесь. – Да откуда вы всё знаете? – нервно рассмеялась я. – Все уже знают, – довольно улыбнулась тётя Ника. – Ты бы видела, как его трясёт. Никогда не думала, что мой смелый мальчик будет так волноваться. – И я хочу поплакать, – уверенно заявила тётя Маша. – Да и до Нового года осталось совсем немного, а тебе, моя девочка, нужно ещё успеть познакомиться с оставшейся семьёй. – А Змей Горыныч твой где? – хихикнула тётя Яся. – Вот додразнишься ты! – зашипела на неё тётя Маша. – Гордей выгружает вино, шампанское и коньяк из машины. И мужики ваши с ним. – Зараза! – всплеснула руками тётя Яся. – Стальнов, не вздумай пить там! – И её крик разнёсся на весь дом, а внизу многие разразились смехом. – Поздно! – закричали в ответ парни, среди которых я узнала голоса Давида, Ильи и Макара. Мы только начали спускаться, как все замерли. Разговоры стихли, а меня окатило ледяной волной осознания, что сейчас произойдёт то, что всё так ждут. Обернулась назад, три прекрасные женщины замерли на верхней ступеньке, будто преграждая мне путь, только в их глазах заблестели слёзы, а губы задрожали в улыбках. – Лия, – позвал меня Давид, подходя к первой ступеньке, и протянул руку. – Да, – выдохнула я и пошла прямо к нему. Пошла сама и понимаю, что другого пути я не хочу. Только сюда. Только так! – Я тебя люблю и хочу… – Да! – повторила я, перебивая его, и нырнула в объятия, пряча горящее от смущения лицо у него на груди. – На всё «да». И всегда – да! – Да! – закричали со всех сторон, а меня подхватили на руки и закружили. – Ты моя Снежинка, – довольно сказал Давид, а поставив меня на пол, быстро достал аккуратное колечко из бархатной коробочки и надел мне на палец. – А ты мой кошмар, – хихикнула я и получила самый сладкий поцелуй за сегодняшний день.