41

Это Одден после ужина, когда все расходились по комнатам, словно вымирал, а дворец и ночью напоминал муравейник. От лестницы до покоев Гергиса действительно оказалось недалеко, но нам то и дело приходилось прятаться в ниши или тень колонн, чтобы не столнуться со слугами или припозднившимися придворными. Я и подумать не могла, что далеко за полночь тут бурно кипит жизнь.

И все же нам удалось проскользнуть к Гергису незамеченными. В спальне было темно, только в камине еще краснели угли. Вестар зажег от них стоявший на подоконнике светильник и дернул шнурок звонка, чтобы вызвать спящего в соседней комнате Цинтаса. Я присела на край кровати, глядя на Гергиса. Протянула руку, собираясь погладить по щеке и разбудить, но что-то остановило.

Это было то самое хорошо знакомое ощущение, что он рядом. Нет, не тот, кто спал, обхватив руками подушку, посапывая, как ребенок. Другой – прежний, незримо навещавший меня по ночам. Казалось, Гергис стоит за спиной и смотрит в затылок. Но как только спящий проснулся, это чувство тут же исчезло.

- Это вы? – Гергис сел и посмотрел на меня, часто моргая. – Вы приходили и дали мне это, – он вытащил из-под рубашки медальон. – Я вас помню. Я видел вас во сне. Вы сидели за столом и плакали. И он, - тут последовал кивок в сторону Вестара, - там тоже был.

Тот с недоумением сдвинул брови, а я вспомнила, как мы вернулись из Оддена. Тогда я действительно сидела за столом и плакала, а Вестар пытался меня утешить. И тогда же я впервые почувствовала присутствие Гергиса.

Медальон! И как я только раньше не догадалась? Пока зачарованный спал, его сознание получало свободу. Мыслями он был рядом со мной, а потом, проснувшись, думал, что видел меня во сне.

- Гергис, мы пришли за тобой, - сказала я. – Тебе надо будет пойти с нами, прямо сейчас. Цинтас поможет собраться.

- А куда мы пойдем? – он нисколько не удивился.

- Мы отведем вас к маме, - вместо меня ответил Вестар, но Гергис сердито нахмурился.

- Она не мама, она ведьма. Обманула меня. И заколдовала. И теперь я не такой, какой на самом деле.

- Ты знаешь? – удивилась я.

Неужели медальон помог? Или Ольвия действительно утонула, и чары потихоньку развеиваются? Может, просто нужно время?

- Я рассказал ему.

Мы с Вестаром одновременно повернулись к двери. Цинтас вошел незамеченным и остановился на пороге.

- Приветствую вас, госпожа, - сказал он с низким поклоном. – И вас, господин. Когда правителя привезли во дворец, никто не взял на себя смелость рассказать ему, что произошло. Он был уверен, будто ведьма его мать, и хотел увидеть ее. Пришлось мне…

- Благодарю тебя, Цинтас, – кивнула я, огорченная тем, что ошиблась. – Можешь не сомневаться, я не забуду твоей преданности. Но скажи вот о чем. Как получилось, что Кэрриган оказался без личины?

- Я не могу утверждать наверняка, - он опустил глаза. – Но смею надеяться, что это моих рук дело. Помните, перед тем как вы покинули дворец, я говорил, что пра… самозванец требует подавать ему воду в кувшине и весь день пьет из него? Он еще запретил мне выливать эту воду. Я подумал, что это как-то может быть связано с колдовством. И стал тайком выливать. А вместо нее наливал чистую. И вот на третий день он превратился в самого себя прямо на глазах у внутренного круга.

Вот о чем я забыла! Выходит, для того чтобы выдавать себя за Гергиса, Кэрригану и правда требовались сразу две вещи: чтобы тот был жив и колдовская вода – заговоренная или смешанная с зельем.

- И где он сейчас? – спросил Вестар. - Кэрриган?

- Пока еще в тюрьме. Утвердить приговор должен правитель. Все еще ждут, не станет ли он снова способным принимать решения. Но если этого не произойдет, через неделю внутренний круг возьмет власть на себя.

- Возможно, им не придется. Либо… все же придется – и навсегда. Цинтас, собери правителя в дорогу. Примерно день пути. И ты поедешь с нами.

- Могу я узнать, куда? – осторожно поинтересовался слуга, тогда как Гергис внимательно прислушивался к разговору, поворачивая голову от одного к другому.

- К колдуну Гамалаю на восток. Возможно, ему под силу снять заклятье. Если, конечно, не потребует за это что-то такое, на что никак нельзя будет согласиться. К сожалению, иногда с колдовством может справиться только другое колдовство.

Цинтас покачал головой и принялся готовить Гергису теплую одежду – в дорогу и на смену. Через полчаса мы уже шли к лестнице, чтобы спуститься в подземелье. К счастью, обитатели дворца наконец угомонились, и по пути мы никого не встретили.

Когда мы оказались в коридоре, ведущем к подземному ходу, Гергис взял меня за руку.

- Вы мне нравитесь, - заявил он со всей детской непосредственностью, которая была бы трогательной, если б действительно исходила от ребенка. – Вы красивая, как моя мама. Настоящая мама. Хотя я ее не помню.

Вестар сдавленно фыркнул, и я задумалась о том, сможет ли он, как раньше, скрывать свои чувства ко мне и добросовестно служить Гергису. Если, конечно, Гамалай поможет.

Подземный ход мы преодолели не без приключений. Прорытое в завале отверстие успело оползти, пришлось раскапывать его снова. С помощью Цинтаса дело продвигалось быстрее, но как только мы по очереди протиснулись в дыру, свод обвалился полностью, основательно присыпав нас землей.

- Обратной дороги нет, - Вестар хладнокровно отряхнул плащ. – Если не получится, вернуть Гергиса во дворец этим путем мы уже не сможем.

- Я не хочу, - тот вцепился в мою руку. – Хочу с вами.

- Если все будет хорошо, вернемся все вместе, - я постаралась придать голосу побольше уверенности. – Идем быстрее, пока все тут не рухнуло.

К счастью, ездить верхом Гергис в своем детском состоянии не разучился. Конечно, я могла бы посадить его за собой, но гораздо удобнее, когда женщина сидит сзади. Коню Вестара, который вез двоих крепких мужчин, пришлось намного тяжелее.

Я устроилась за спиной Гергиса, обнимая его, и так хотелось поверить, что не было событий последних месяцев. Что мы с мужем возвращаемся с поздней прогулки верхом. Зайдем посмотреть, как спит в детской наша дочь, потом ляжем в постель… Чувствовать его вот так, рядом – это была пытка.

В деревне мы оказались, когда уже начало светать. По счастью, дом Идары находился на окраине, и нас никто не заметил. Чтобы выехать поздно вечером, нам следовало как следует выспаться после бессонной ночи. Поместиться шестерым в крошечном домике было сложно, но мы как-то устроились. Зато ближе к вечеру, когда все проснулись, поужинали и ждали выезда, стало очень напряженно и тревожно.

Гергис от меня не отходил, сидел рядом, держал за руку и трещал без умолку, рассказывая о своих приятелях Бирне и Маркусе, о Рейне и Марилле. Я кивала, поддакивала, о чем-то спрашивала, а сама думала о том, что будет, если Гамалай нам не поможет. Вернуть Гергиса во дворец? Тайно вывезти на Восточный материк? И что дальше? Я вовсе не хотела до конца жизни оставаться матерью своего мужа, который вряд ли будет мне мужем в полном смысле этого слова. Даже если в нем и проснутся желания взрослого мужчины – в сочетании с детским сознанием это казалось мне… отвратительным.

Вестар сидел на скамье у окна, о чем-то тяжело задумавшись. Изредка я ловила обращенные в мою сторону короткие косые взгляды. Наверняка его мысли были о том же: что будет, если колдун нам не поможет. Хотя если бы помог, для Вестара это вряд ли оказалось бы лучшим.

Наконец стемнело, но мы ждали еще почти час. В деревне укладывались спать рано, но не хотелось встретить на дороге запоздалого путника. Когда Вестар поднялся, жестом показав, что пора, я вздохнула с облегчением: уж слишком тягостным оказалось ожидание.