Глава 53

Кира

– Я хочу вернуться в свою квартиру. – тихо сообщаю Буйному, наблюдая за тем, как мои вещи из палаты перетаскивают к нему в автомобиль.

Этот день наконец, настал. Меня выписывают. Я ждала этого, так, как Новый Год в детстве, а может и еще сильней.

– Кир, за тобой нужен уход. Поживи у нас какое-то время, и когда я буду уверен, что тебе ничего не угрожает, то перевезу тебя на квартиру. Согласна?

Мы стоим друг напротив друга. Какой же он высокий! Чувствую себя совсем крошечной по сравнению с ним. Я не готова противостоять ему. Я чувствую слабость, уязвимость. Сейчас я даже не в силах возразить ему. Вот такие ужасные последствия операции. А еще он все же меня сломал. Надломил мою уверенность в себе. Я могу только замолчать, опустить глаза вниз и уйти в себя.

– Кир, присядь, тебе нельзя долго стоять.

Я снова усаживаюсь на кровать, на которой пролежала столько времени.

Буйный садится рядом. Я отодвигаюсь подальше.

– Не волнуйся. У меня замечательные родители. Они рады, что ты поживешь у нас какое-то время. И я тоже. Очень рад. У тебя будет отдельная комната. Я не буду навязываться. Но буду заботиться. Неужели за то время, что я провел в твоей палате, ты еще не поняла, что я исправился?!

Он прав. Он пальцем меня не тронул за все это время. Но я все равно боюсь. И жду, когда же ему наконец надоест играть в благородство и он набросится на меня с целью доломать…

– Все готово, Артур! – сообщает его человек.

– Поехали? – Буйный протягивает мне руку.

Как же я не хочу. Словно на эшафот он меня туда везет. Но там мой сын. Хотя бы по этой причине я поднимаюсь, игнорируя его руку. Я не доверяю ему. И не хочу никаких тактильных контактов.

Буйный встает следом. Забирает у меня сумку.

– Тебе ничего нельзя поднимать. – напоминает он.

Молча выхожу вслед за ним. Сажусь в его автомобиль. Пристегиваюсь. На заднем сидении детское кресло. Оно, как ни странно успокаивает меня. Он возит Арсюшу тут. Вряд ли будет набрасываться на его мать.

– Тебе включить музыку? – Артур стреляет в меня быстрым взглядом.

– Как хотите.

Артур включает, из радио льется модная песня. Но потом резко отключает ее. Я вздрагиваю.

– Давай передем на «ты»? – вдруг предлагает он.

– Нет. «Вы» – это дистанция. Я не готова ее сокращать.

– Хорошо. – просто соглашается Буйный, заводит мотор.

Что? Он согласился? Вот так просто? Украдкой бросаю на него взгляд. Сильный независимый, уверенный в себе мужской профиль. Очень мужественный. Брутальный. Наверно, я схожу с ума, раз меня посещают подобные мысли. Поспешно отворачиваюсь к окну.

* * *

Артур Буйный

Рассматривает меня! Внутри меня все ликует! Значит, я хоть немного интересен ей, как мужчина.

Не давлю. Теперь знаю, что его, давление, применять нельзя. Когда захочет, сама перестанет мне выкать. Но кое-что мне надо ей сообщить. До того, как она преступит порог родительского дома.

Паркуюсь у обочины дороги.

– Мне надо кое-что тебе сказать. – гляжу на нее в упор.

Она снова чуть ли не в обмороке от моих действий, и меня это очень огорчает. Но я сам виноват в этом… никто меня не заставлял так по-скотски вести себя с девушкой.

– Что? – отодвигается она от меня как можно дальше. Беспомощно смотрит на пустынную дорогу и лесок у обочины. Неужели думает, что нападу на нее? Разве я смогу причинить ей боль после всего что она пережила?

– Мой сын… Костя. – начинаю, но мне тяжело подобрать правильные слова. Ужасно боюсь, что Кира испугается особенностей мальчика, не захочет «возиться» с проблемным ребенком, не примет его.

– Что с ним? – на лице Киры явное облегчение, что я не трогаю ее, а разговариваю о ребенке.

– Он особенный. Я тебя очень прошу. Не выделяй его ничем. Он – малой восьмилетний паренек, и очень болезненно…

– Прекратите! – вдруг гневно обрывает меня малышка.

Щеки ее горят и ушки розовеют, самые кончики. И эмоции! Главное – я вижу ее эмоции, а не замороженную маску снежной королевы, как раньше.

– Я сама – мать. Я прекрасно могу представить, как вести себя с ребенком, каким бы «особенным» он был!

– М-да. – тушуюсь я. – Маху дал. Извини. Я скрываю его ото всех, вот и…

– Если вы скрываете его из-за того, что вам стыдно признать «особенность» вашего ребенка на публику, то вы – идиот.

Да, малышка, ты права. Киваю. Возвращаюсь к рулю и дороге. Зато теперь за Костяна я спокоен. Надеюсь, что Кира примет его, хотя бы не как родного, а как моего сына. И это уже будет половина успеха.