Глава 56

Артур Буйный

Я даже не сомневался. В глубине души знал, что Кира примет Костю! Умничка-девочка! Только познакомилась, а уже горой за него. Пусть ищет. И даже если вдруг найдет, я отправлю его на лечение. Не поставят сына на ноги, так хоть я у нее в глазах не буду выглядеть последней мразью, а уж если поставят, так вообще, все к ее ногам брошу все за благодарность.

Не могу заснуть. Знаю, что Кира у меня за стеной и это очень меня волнует и будоражит. Привычный спорт не помогает. Курить я все же бросил в тот день, как отдал последнюю пачку Гошичу. А вот сейчас мне очень не помешало бы, но увы, запасов в доме не держу.

Так и брожу, словно волк, запертый в клетке, кругами по своей комнате. Уже поздно, все давно легли спать. Я перевозбудился из-за Киры, ведь сколько раз представлял себе, что привезу ее сюда, что будем жить под одной крышей. И вот это случилось. Но она опять недосягаема для меня, а я так хочу ощущать ее рядом. Быть вместе с ней, делить все, включая постель.

Ложусь на кровать. Прикрываю глаза. Представляю, как у нас с ней все будет. Возбуждаюсь еще больше. Слышу какой-то хрип. Подскакиваю на кровати. Прислушиваюсь. К хрипу добавляется стон. Тихий, приглушенный, но я его слышу. Выхожу в коридор.

Стон усиливается. Он идет из спальни Киры. Несомненно!

Приоткрываю дверь. Вхожу. Быстрый взгляд на сына. Арсений сладко спит на своей гоночной кроватке, подперев ладошкой щеку. А вот Кира…

Ее длинные темные волосы разметались по подушке. В спальне горит ночник и в его приглушенном свете лоб девушки бледный, покрытый бусинами капелек. Из ее груди вырывается хрип.

У меня у самого чуть сердце не останавливается от этой картины. Бросаюсь к любимой.

– Кира! Что случилось? Тебе плохо?

Обнимаю ее, укладываю голову к себе на грудь. Стараюсь нащупать пульс.

– М-м-м… – стонет девушка.

Открывает глаза. Пугается. Прислоняет руки к груди.

– По… пожалуйста, не надо… – пытается вырваться из моих объятий. Она в полном ужасе, что-то стонет, хватается за сердце. – Не трогайте меня, от… отпустите, я не хочу!

– Я ничего не делаю, Кира, не бойся. Тебе плохо, да?

– Зачем вы пришли? – морщится девушка, хватаясь за сердце.

– Ты стонала во сне, я пришел посмотреть, что случилось. Болит? Сердце?

Кира кивает, понемногу приходит в себя, и понимает, что я не нападаю на нее.

– Черт. Давай в больницу тебя свожу. Скорая сюда будет час ехать, я быстрей обернусь.

Кира кивает. Значит, дело действительно дрянь, и ей плохо до такой степени, что она согласна снова в больницу.

Кира в пижамных брюках и курточке. Я заворачиваю ее в одеяло, потому что не хочу тратить драгоценное время на одевание. Сам я не раздевался, поэтому накидываю куртку.

Подхватываю девушку, выбегаю в коридор. Мне страшно за нее. Боюсь, что сердце ее откажет и случится непоправимое.

Мама сонно выглядывает из-за двери своей спальни. Но когда разглядывает, что Кира у меня на руках, немедленно выходит, встревоженно спрашивая:

– Что случилось?

– Кире. Плохо с сердцем. – отрывисто говорю на ходу. – Я в больницу ее быстрей отвезу.

– Вези скорей! – тут же включается в реальность мама, за Арсением я пригляжу.

Сажаю в машину. Тревожно вглядываюсь в девушку.

– Я прилягу.

– Конечно ложись!

Кира сама перепугана своим состоянием. Я же в полном шоке. Держусь на внутреннем автопилоте. Лечу по ночной пустой трассе. Девушка лежит на заднем сидении.

– Как ты? – спрашиваю поминутно.

– Живая. – то ли иронизирует, то ли по правде отвечает Кира.

Доезжаем в рекордные полчаса. Я хватаю ее на руки, несу в приемный покой.

– Вчера днем выписали! – кричу на всю больницу. – Ей снова плохо. Врача, быстро!

Мне везет. Дежурная медсестра попадается расторопная. Тут же вызывает кардиолога с ночной смены. Киры кладут на носилки, увозят куда-то вглубь. Мне остается сесть на диване, и обхватить руками голову, молясь, чтобы с любимой все было хорошо.

Не знаю, сколько я так сижу. Час или два. Но дежурная медсестра подходит ко мне, трогает за плечо.

– Тут есть кофейный автомат. – сообщает она мне. – Сходите, выпейте кофе, а то выглядите неважно. Или мне стольник дайте, я сама вам принесу.

Даю ей пятихатку. Кофе – это здорово.

Через пять минут она приходит с картонным стаканчиком и сдачей. Сдачу запихиваю ей в карман. Она рдеет довольной улыбкой.

– Узнайте пожалуйста, что там с Птицыной. – прошу, отхлебывая кофе.

Медсестра кивает, куда уходит минут на десять, а потом появляется вновь.

– Все хорошо с вашей девушкой. Невралгические боли после операции. Ей вкололи релаксант. Сейчас повторную кардиограмму пройдет, и спустится к вам.

– Правда? – улыбаюсь я. – Ничего страшного?

– Нет. Так бывает. Еще пациент сам себя накручивает, боится после операции, и нервы защемляются. Вы не ругайте свою девушку, представьте, как ей страшно после шунтирования.

– Мне и в голову не придет ее ругать. Сам бы обсирался после каждого чиха! – усмехаюсь, допиваю кофе.

Кира спускается минут через двадцать. Очаровательная, в пижамке и одеяле. Подрываюсь навстречу к ней. Приобнимаю, чтобы ей было на что опереться.

– Ну как ты?

– Простите меня. – виновато начинает она.

– Да брось.

– Это оказывается невралгия была. Мне выписали препарат, снимающий спазмы.

– Отлично, – улыбаюсь я. – Сейчас поедем в круглосуточную аптеку и купим. – Ты голодная? Может за бургерами заедем?

Кира странно смотрит на меня, но молчит.

А в машине, я понимаю, что мы никуда кроме аптеки не попадем – Кира засыпает, точно младенец, едва положив голову на подголовник. Видимо ее не только релаксантами, но еще и успокоительным прокололи.