Глава 60. Лана

Хочется спросить себя, а что ты наделала. Почему находишься с ним, в этой задрипанной комнатушке, в бегах. Почему не мчишься под крыло опекуна, почему не прячешься под одеялом, как любила делать в детстве. Думала, что только оно убережет тебя. Глупо. Так глупо и наивно.

Одеяло не может помочь.

И внутренний голос не помогает.

А тело, как магнитом тянется к Максиму, а сердце чувствует его боль. Знает, что сейчас нужно сделать все, как он хочет. Не противиться ни ему, ни себе.

Да и совесть шепчет, "он спас тебе жизнь", теперь только собственной ты можешь откупиться.

Жизнь за жизнь. Сердце к сердцу. Глаза в глаза.

И вот уже колени ватные, а Максим тянет меня за пояс джинс к себе, утыкается в живот, а потом и вовсе забирается с головой под футболку.

Хочется улыбнуться. Максим тоже верит, что простая ткань может спрятать от реальности.

Может. На короткий миг. На мгновение… Остается только ждать и верить, что сказка не закончится. Что карета золушки не превратиться в тыкву… Что реальность не возьмет нас за горло и не бросит об землю, разбивая мечты. Желания. Фентазии. Оставляя только горькое одиночество.

— Только утро, а я уже устал… — шепчет он глухо, опаляя кожу дыханием, а затем касается кончиком языка впадинки пупка.

— Может поспим? — предлагаю я, но вижу как от качания головы ходит ходуном футболка.

— Лучше трахнемся, — снова грубит он и подцепив края футболку, сдергивает ее через мою голову.

Долго смотрит на соски, что уже ноют от желания и прячутся под тонкой тканью бюстгальтера.

В мозгу от его взгляда все плавиться, от касания рук к груди стягивает лентой. Задыхаюсь. В горле ком. В мозгу шумно пульсирует кровь. В глазах темнеет, руки сразу находят опору в виде его плеч, пока он продолжает вонзать в меня иглу взгляда и медленно мять оба полушария.

И я закидываю голову назад, прикрываю глаза, чтобы издать нежный стон, когда он стягивает обе чашечки и обхватывает мои соски.

Тянет, покручивает, ласкает большими пальцами, ударяя в самые потаенные нервные окончания. Увлажняя щель настолько, что хочется сжать ноги, чтобы не потекло по ногам.

Максим не медлит, за чашечки настойчиво тянет меня вниз, в свои ноги. На колени. За волосы возвращает голову в исходное положение и обхватывает лицо двумя руками.

Смотрит. В душу заглядывает, ищет что-то..

— С Королевым… — напоминает он грязные слова убитого Антона, что я слышала сквозь собственный ужас.

— Нет, нет… Он просто спал на диване, он просто вызвался отвезти меня на вокзал.

Максим недоверчиво хмыкает, но не прекращает держать мое лицо. Теперь и вовсе сминая губы большими пальцами.

— Мне нравится твой рот, — хрипит он, заставляя раскрыть губы и облизнуть оба пальца, а у меня уже перед глазами палатка из пототенца.

Возвышается. Соблазняет своей величиной.

Максим наклоняется, чертит колящие линии на губах, пробирается сквозь них языком.

Затевает настоящее любовное сражение и проигравших здесь быть не может.

Он так тщательно играет с моим языком, разносит по телу невыносимо возбуждающие импульсы. И все это так чувственно и жадно, так грязно и правильно, что меня потряхивает как листок на осеннем ветру.

Максим целует так отчаянно, с исступлением, почти причиняя боль.

Движения его языка столь же жесткие как он сам, столь же потрясающие. Столь же прекрасно, как естественно в следующий миг оказавшееся перед лицом. Торчащее, крупное с острым запахом мускуса.

А губам так холодно без поцелуя, но во рту все равно скапливается слюна. Душа израненно воет. Сердце тянется, готовое пробить ребра и остаться в груди любимого. Навсегда. Лицо все еще в руках Максима, на губах поблескивает влага, свои облизываю языком.

— Хочу твой рот, — совершенно не удивляет он и одной рукой проводит по члену, толкая его ближе к моим губам.

И я, не отпуская взгляда, достаю язык и по кругу обвожу толстую, розовую головку. Беру ее полностью в рот и смачно выпускаю, оставляя ее увлажненной.

И мне не стыдно.

Весь стыд пропал в тот день когда капля спермы коснулись моего бедра. Клеймо всевластия и теперь он для меня буквально все. Тогда Максим стоял надо мной, как царь и бог того места. И казалось, что мне нужно просто поклониться перед моим владельцем. И как бы не хотелось свести все в шутку, сейчас я реально понимаю, Максим господин моего времени. Моего тела. Моей жизни.

Поэтому принимаю его член с огромной самоотдачей. Сосу часто и очень глубоко заглатываю, чувствуя, как каждое мое движение сопровождается толчком руки в голову. Максим направляет мои действия, заставляя активнее двигаться, сосать все быстрее, давится, захлебываться слюнями, пока он утробно не застонал, выпустил мой рот из грязного плена.

Максим рывком поднимает меня ноги, пока я пытаюсь отдышаться и откашливаюсь. С меня уже сдернуты джинсы, трусы, а ноги расставлены широко, так чтобы член был направлен четко в сердцевину. Розовую, мокрую щель, от которой Максим не может оторвать взгляд.

— Садись, — приказывает он, и я краем сознания думаю, что он был бы прекрасным лидером. Напрягая ноги, неспешно опускаю бедра, ахнув, когда любимый нетерпеливо буквально посадил меня на себя, руками тут же грубо смяв задницу.

Ох ты ж, как приятно….

Чувствую сносящую волну удивительно сильных чувств. Меня накрывает с головой, добивает. Попросту вышибает из действительности. Туда. В сказку. И слова уже горчат на кончике языка, и я не сдерживаюсь, шепчу ему в ухо….

— Люблю… — толчок сильнее.

— Люблю, — глаза в глаза

— Люблю, — и руки в кожу впиваются грубее.

— Люблю, в ответ и я кричу, схожу с ума.

— Люблю, — и он уже на грани, отчаянно вторгается и сносит мысли все.

— Люблю — и я уже в нирване, по коже влага, дыханья больше нет.