Глава 59. Максим

Всего один миг. Всего один шанс. Как много в этой жизни зависит от секунды, от мгновения, решающего кто будет жить, а кто умрет.

Лана не умрет. Я не могу позволить этому случиться.

Я не могу дать проткнуть ей сердце ножом, который так стремительно мчится к груди. Не могу. Не могу.

Секунда. Две. Три.

Время в рапиде. Тело каменеет от напряжения. Мотоцикл ревет. Скидываю сумку с плеча. Резкий, сильный взмах и тело Антона отпихивается в сторону.

Лана перестает кричать и сразу трогает себе грудь, проверяя не ранена ли. Слетаю с байка и кричу:

— Беги отсюда!

Она срывается на бег, а на меня идет Антон. Звериный оскал, блеск ножа. Это по-своему возбуждает, отдается в крови мощной пульсацией, активирует все жизненные процессы и волны энергии.

Адреналин бьет в мозг, а я бью ногой по ножу. Но Антон на взводе. Отбегает, делает новый взмах, и я еле успеваю отскочить.

— Что Максик?! Убьешь меня ради телки? Насрешь на все, что мы пережили вместе?!

— Насрал ты, когда напиздел мне!

— Она просто дырка. Таких сотни.

— Жаль, что ни с одной тебе больше не встретиться.

Это удар ниже пояса, даже я понимаю это. Тоха ревет, закидывает руку с ножом и делает стремительный прыжок.

Отскакиваю, бью его по ноге и тут же чувствую острую боль в руке.

Ранил сука.

— Максим! — орет Лана, так и не убежавшая. Антон к ней. Блять!

Толкаю его ногой в спину, он падает на землю и почти протыкает меня, когда хочу на него сесть и выбить кулаком челюсть.

В голове шумит, сердце отсчитывает секунды, пока мы с Антоном катаемся по земле.

Я бы может и поборол его уже, но в Антоне сейчас вся злоба и ярость мира, делающая его почти неуязвимым для кулаков.

Он не боится боли. Он смеется мне в лицо, рассказывая, как Королев провел всю ночь у Ланы, а теперь подыхает возле тачки.

— Я убил его ради тебя! — кричит он мне в лицо, пытаясь вспороть мне глотку. — Я все делал ради тебя! И ее убью!

— Скорее сам сдохнешь! — шиплю в лицо, давлю со всей дури на руку. Нож вылетает из пальцев.

Всего один шанс. Всего один миг.

В моей скользкой от пота руке был нож, а теперь он в глотке у Антона. Бывший брат захлебывается в собственной крови, стекающей из раны.

Я отхожу медленно, пытаясь прийти в себя, к пониманию… Сознаю, что убил.

Убил человека.

Кто я теперь. Где теперь мое место.

Все вокруг темнеет, солнце почти озарившее город не видно сквозь туман ужаса и боли.

Поворачиваю лицо к бледнеющей Лане и она тут же летит ко мне.

— Максим, Максим! Не отключайся, будь со мной, — гладит она мои взмокшие от натуги волосы, лицо и целует. Целует. Снимает кофту, обматывает мне руку.

— Меня посадят, — почти беззвучно констатирую факт. — Меня посадят на восемь лет.

— Тогда мы уедем, — сразу лепечет она и я смотрю, как слезы сплошным потоком заливают ее лицо. Единственное светлое пятно во мраке сознания. — Мы собирались и уедем. Затеряемся в Москве. Нас никто не найдет. Она же огромная. Максим…

Глупость думать, что, если не захотят, не найдут. Еще глупее думать, что мне это не как не аукнется. Но я делаю, как говорит Лана.

Иду за ней, поднимаю байк и жду, когда она сбегает за своей и моей сумкой.

— Максим, ты можешь ехать?

Хочу спросить про Королева, чья нога торчит из-под машины, но боюсь. Боюсь даже подумать, что все зря. Лана бы не стала. Она меня любит. Любит ведь?

— Ты любишь меня? — поворачиваю голову, когда она садится за мной на мотоцикл. Жмется, обнимает руками и грустно улыбается.

— Я очень тебя люблю. Ты мне дороже всех на свете.

— Всегда помни об этом, — говорю я достаточно резко и протягиваю шлем. Пора двигаться, потому что трупы найдут уже минут через десять.

Выехав на дорогу, я думаю, что все получилось, так как я хотел. Лана больше никогда меня не забудет. Только вот путь мне кажется выбран неправильный, какой-то кривой, через ухабы и болотистую местность.

И пока воздух бьет меня в лицо, я ощущаю внутреннее напряжение, сменяющееся счастьем. Теперь я свободен. Теперь мне не нужно думать о жизненном долге Антону.

С другой я убийца и долго ли хватит Ланы жить с таким, как я. Пусть она даже готова бросить все и уехать. Это все не считая того, что меня могут посадить в любую секунду.

Мчусь сквозь Московские, утренние пробки, ровно так же, как сквозь мысли. Лечу. Почти не дышу. В горле все еще сгрудились непролитые слезы, а сердце отстукивает барабанную дробь.

В ближайшем банкомате Лана снимает деньги с карты, после чего сминает ее и выкидывает.

Мы находим неприметный хостел и селимся в двухместном номере с большой кроватью и узкой душевой.

Там Лана обрабатывает мне рану и убегает за едой.

Холодный душ хоть немного освежает и дает вздохнуть спокойно. Но все равно сажусь на кровать и чувствую, как меня трясет. «Убийца. Убийца», кричит внутренний голос, а я только и могу в ответ шептать: «Я защищался».

Тру лицо и вздрагиваю, когда дверь тихонько скрипит. Входит Лана, встревоженно меня осматривает.

В руках пакет из круглосуточной забегаловки. Она раскладывает все на прикроватной тумбочке.

Смотрю на булочки, мясо, салат и не вижу их. Все мое внимание приковано к полоске кожи, которая видна у Ланы из-под задравшейся футболки.

И в голову стреляет совсем другой голод. Физический. Грязный. Ядом растекающийся по венам, заставляющий отречь разум и поддаться одному лишь инстинкту. Животному.

И сердце отбивает уже более спокойный ритм. В голове шумит голос не так громко. Потому что скоро, совсем скоро я окажусь там, где мне всегда рады, а еще через некоторое время забуду даже собственное имя.

— Лана… — не узнаю собственный хрип, чувствуя, как живот крутит от желания. — Иди сюда. Мне нужно тебя трахнуть.

— Может поедим? — поворачивает она голову, но посмотрев на меня, замирает. В ее взгляде что-то меняется. Он становится озабоченным и горящим. Она понимает. Лана все прекрасно понимает. — Ну и отлично, поесть можно чуть позже.