Эпилог

“Смерть — это начало не только для

замотанных в бинты мертвецов…”

(с) записки неизвестного некроманта.

Это был самый удивительный день рождения, который Мелания когда-либо видела. Огромный зал был полон гостей, которые почтительно склоняли головы, стоило пройти мимо них, из каждого угла торчали огромные букеты цветов, гирлянды которых свисали даже с потолка. Музыканты играли заводные песни, под которые хотелось танцевать, клоуны показывали фокусы и надували огромные разноцветные мыльные пузыри, то и дело где-то сыпались фейерверком конфеты и пузырились шоколадные фонтаны.

Это был день рождения ее брата.

Маркус перебегал от одного столика к другому, ничуть не опасаясь вампиров, которые кланялись ему, как маленькому принцу, и улыбались. При этом в разноцветных глазах, лишенных оттенка крови, Мелания не замечала ни капли раздражения или неудовольствия. Большинство из присутствующих были подданными Элиаса, но встречались и те, кто носил знаки Фиреля, Вальдера или более мелких кланов. Некромантка своими глазами увидела, что и впрямь не все вампиры были жестокими монстрами, создавшими кормилище и убивающими ради удовольствия. Конечно, жажды крови они лишены не были, но и простые человеческие радости оказались им не чужды.

На праздник были приглашены и пленники кормилища, с которыми Маркус провел так много времени, что успел подружиться. Здесь была и маленькая девочка по имени Алли, которую после гибели ее матери решил усыновить мрачноватый верзила Дани. Рядом с ребенком хмурый тип с черным юмором превращался в комок сладкой ваты, которую девочка эксплуатировала, как могла. Впрочем, это радовало их обоих.

Конечно, сперва пленники шугались вампиров, испытывая к ним логичное и обоснованное чувство ненависти. Но после того как узнали, что многие из присутствующих тут «клыкастых» дрались, спасая и их жизни в том числе, смирились. И теперь ничто не нарушало веселую атмосферу праздника, представить который еще пару недель назад было невозможно.

Мелания неторопливо шла по залу, вглядываясь в лица гостей, наблюдая за улыбками, за шумными играми детей и за тем, как спокойно некоторые люди беседуют с вампирами, словно так оно и было всегда. А потом заметила в дальнем углу зала свою мать.

Летиция Сендел стояла возле окна и кокетливо улыбалась. После обращения прошло не так много времени, но она выглядела так, словно не было этого ужасного года, словно не случилось в ее жизни никаких серьезных изменений, а сама она была лет на десять моложе. Кроме того, сама Летиция мгновенно вписалась в новую роль и теперь со стороны было очень сложно определить, вампир она или нет. Дело в том, что она научилась накладывать на себя простенький полог Тьмы в тот же день, как очнулась, и теперь ее вампирская сущность оказалась надежно скрыта.

«А как я, по-твоему, перед соседями покажусь?» — фыркнула тогда мама. «Мне еще госпоже Ланвин относить плед, который я для нее связала!»

«Мама, тебе не нужно больше продавать то, что ты вяжешь…»

«Глупости! Я хочу!» — воскликнула она в тот момент и умчалась в ванную проверять, как вообще она выглядит, когда у них дома зять.

А сейчас она стояла у окна в красивом платье, волосы были убраны в высокую прическу, и ничто не говорило о том, какая страшная болезнь еще недавно едва не свела ее в могилу. Едва. Ведь несмотря на то, что теперь женщина стала вампиром, фактически она оставалась жива, как и любой древний. У нее внутри даже появился анх — крохотный аметистовый источник, как у остальных. Элиас считал, что на следующем совете нужно поставить вопрос о том, чтобы она стала частью оставшейся в живых четверки правителей. Это было сложно, но, учитывая, что отец Шианы, что наконец вышел из тени, назвав свою истинную личность, был явно на их стороне, проблем не должно было возникнуть.

Прямо сейчас Мирас анх-Лейвер по прозвищу Пепельный Ветер стоял возле Летиции и, загадочно улыбаясь, что-то шептал ей на ухо, а женщина хихикала и умудрялась краснеть, несмотря на легкую бледность, которую, под стать остальным вампирам, приобрела ее кожа.

Мелания удивленно вскинула бровь, с трудом представляя себе флиртующую мать. Но когда увидела, как Мирас протягивает женщине какой-то дивный цветок в золотом горшке, окончательно убедилась в том, что все это ей не привиделось.

— Это кровавая роза, — раздался негромкий голос у нее над самым ухом, и некромантка слегка подпрыгнула от неожиданности.

— Элиас! — воскликнула она, прикусив губу. — Тебя не учили, что нехорошо пугать людей?

— Учили, — кивнул он, улыбаясь. — Но, во-первых, это было так давно, что я успел забыть, а во-вторых, людей я и не пугал.

Мелания пропустила мимо ушей его последнюю фразу. Все вокруг нее последние дни намекали на то, что она какая-то там наследница каких-то там богов, но некромантка отказывалась слушать подобную чушь. И даже то, что с ее магией отныне творилась полная ерунда, не могло заставить ее признать очевидный факт.

«Это просто не может быть правдой, вот и все», — упрямо твердила себе девушка. — «Я же просто Мелания. Просто Мэл…»

— А еще, — добавил Элиас, с чрезвычайно хитрым видом сложив руки за спиной, — нельзя вменять в вину мне то, что ты подглядываешь за собственной матерью.

— Я?! — воскликнула Мелания. — Я?!!

А потом вдруг успокоилась и, пожав плечами, усмехнулась.

— Ну подглядываю, подумаешь.

И вампир улыбнулся вместе с ней.

— Так что это за цветок? — кивнула она на странное растение в золотом горшке у мамы в руках.

— Кровавая роза, — повторил Элиас. — Этот цветок вывела одна вампирша, не помню ее имени. После обращения она сохранила страстную любовь к садоводству. Приобретенная магия дала ей возможность пробовать новые методы селекции. И однажды у нее получился цветок, который не нужно поливать… ну по крайней мере водой.

— Он что, пьет кровь? — поежилась девушка.

Элиас усмехнулся.

— Уже достаточно кровососов вокруг тебя, да, дорогая?

— Нет, я не это имела… — спохватилась Мелания, но тут же покраснела, заметив, что мужчина смеется. — Элиас! Проклятье! Знаешь что? Иногда тебе было бы неплохо держать язык за зубами…

— Если за твоими зубами, то я только за, — шепнул он и, вдруг склонившись, коснулся ее губ, начисто лишив желания возмущаться.

Некромантку вновь окутал его родной прохладно-можжевеловый аромат, а белоснежные распущенные волосы упали вперед, коснувшись ее лица. Девушка мгновенно успокоилась и улыбнулась, а вампир продолжил:

— Этот цветок питается Тьмой. И лучше всего растет по ночам.

— Вот как? — изумилась Мелания.

Элиас кивнул.

— Но если полить его бутон несколькими каплями крови, когда он будет цвести, то лепестки начнут светиться…

— Удивительно, — ахнула некромантка.

— Да, очень необычное растение, — согласился вампир, но девушка его перебила:

— Нет! Удивительно то, что Мирас догадался о мечте мамы. Последний год у нее завяли все цветы, кроме кактусов. Она то и дело забывала их поливать, а от Тьмы, поселившейся в ее теле, они чахли окончательно. Это ее очень расстраивало…

Элиас улыбнулся.

— Значит, этот цветок у нее уже не завянет, — негромко ответил он, а затем, взяв девушку за локоть, кивнул в другую сторону зала, где сквозь широкие двери начали завозить огромный торт для ее брата. Торт с одиннадцатью свечами.

Как в ее сне…

Мелания улыбнулась, ощутив как на короткий момент глаза стали влажными от сжимающего сердце счастья.

Все-таки сбылось…

— Мелания, пойдем! — откуда ни возьмись из толпы выскочил Маркус и, схватив ее за руку, потащил к центру зала.

Однако до самого торта они так и не добежали. Маркус остановился где-то посередине широкого пространства, забитого людьми, прижался к какой-то колонне и тяжело вздохнул. А затем вдруг посмотрел на Меланию, и в его глазах она на миг увидела знакомые проблески страха.

Ее сердце болезненно дернулось, словно в него вонзили что-то острое. Некромантка сжала руку брата, молча ожидая, что же он хотел ей сказать.

Она понимала, что его дурные воспоминания не разгладятся так быстро, но в ее силах было сделать все возможное, чтобы помочь. Главное — понять, что больше всего его тревожило.

Секунды утекали одна за другой, рядом с тортом столпились гости, клоуны и детишки, и все глядели в разные стороны в поисках именинника. А он стоял за колонной и не мог сделать и шага вперед.

— Ты можешь сказать мне то, что тебя тревожит, — тихо проговорила некромантка. — Я знаю, что меня не было рядом весь последний год твоей жизни и вряд ли ты сейчас доверяешь мне…

— Знаешь, — проговорил он вдруг, и Мелания снова увидела перед собой не наивное лицо ребенка, а хмурое лицо человека, который повзрослел слишком рано. — Хуже всего было то, что я ничего не мог сделать. Все то время, что я находился в том кормилище, я не мог… ничего.

— Но это нормально, — попробовала успокоить его девушка, но он ее перебил.

— Нет. Я мог бы попытаться сбежать, мог попытаться дать отпор. Драться, пока меня не убьют. Но не позволять им…

Он вдруг скривился, а Мелания сжала кулаки.

— Над теми, кто пользовался кормилищем, состоится суд детей ночи, — мрачно проговорила она. — Тебе не стоит об этом думать.

— Но я не могу! — воскликнул он, повернулся к ней и сам сжал ее руку. — Там, в замке, ты сумела дать отпор. Ты дралась до последнего, готовая к тому, что тебя убьют. А я… просто испугался… Испугался, понимаешь?!

В этот момент Мелания повернулась к брату, обняла его и с силой прижала к себе. В первый момент он пытался сопротивляться, но почти сразу обмяк и тоже обнял ее в ответ.

— Дело не в том, что ты испугался, — ответила она тихо. — Мне тоже было страшно. Очень сильно. Каждое мгновение. Но когда начинается бой, ты понимаешь, что если позволишь слабости взять верх, кто-то умрет. Страшно, когда этот кто-то — ты. Но многократно страшнее, когда это кто-то из твоих друзей, знакомых. Или самых близких и родных. И тогда ты просто бьешь. Бьешь до последнего вздоха. До последнего дыхания врага. Потому что либо ты заберёшь их жизни, либо они заберут у тебя самое дорогое. Тех, без чьего дыхания ты в тот же миг превратишься в пепел. И все уже потеряет смысл.

Маркус замер, внимательно прислушиваясь к тому, что говорит сестра. На его лице застыло напряженное тяжелое выражение.

— Страх за себя не придает сил, — продолжала девушка. — А вот страх за близкого — другое дело. Тебе просто было не за кого сражаться, Маркус. Иначе ты поступил бы как я. И как Элиас…

Маркус вдруг взглянул куда-то ей за спину и улыбнулся. А затем на его лицо снова вернулось детское озорное выражение, он чмокнул ее в щеку и, прежде чем убежать к своему торту, шепнул на ухо:

— Спасибо.

В следующий миг на глаза Мелании опустились чьи-то хрупкие женские руки.

— Шиана, — с улыбкой проговорила некромантка, мгновенно узнав девушку, без помощи которой у них могло бы ничего не получиться.

Как только все наконец закончилось, состав древних изменился и ее отцу стало нечего опасаться, Шиана будто преобразилась. Она снова выглядела веселой и расслабленной, в глазах светились золотистые искры счастья, а Мелания вдруг начала замечать, насколько девушка отличается от людей. Изменения были незначительны, но многократно усилившееся после битвы Сумеречное зрение отмечало мельчайшие детали. Внутренне дочь Мираса выглядела, как человек, однако при этом обладала силой, сопоставимой как минимум с высшими вампирами. Ее можно было бы назвать уникальным некромантом, колдуньей, имеющей особую связь с Тьмой. Если бы не крохотный, едва заметный аметистовый лучик в груди. Как у древних вампиров.

Одним словом, понять, кем же на самом деле являлась Шиана, было почти невозможно.

— Угадала, — проговорила девушка, опустив руки и усмехнувшись. Встряхнула головой, прическа на которой впервые представляла из себя высокий хвост на макушке. С ним девушка даже выглядела по-новому, словно прежняя жизнь осталась в прошлом. — Впрочем, я и не сомневалась. Для наследницы темных богов это не удивительно.

— Почему все меня так называют?.. — впервые с момента боя задумчиво протянула Мелания. Прежде ей не хотелось размышлять над этим, но сейчас, глядя, как чуть впереди в окружении толпы детей брат весело задувает на торте свечи, а их мать, за спиной которой стоял довольный Мирас, весело ему помогает, вдруг стало ясно, что пора. Пора понять, какого упивца происходит, потому что, кажется, других смертельно-важных задач, которые нужно решить вот прямо сейчас, больше просто нет.

— Потому что так и есть, — пожала плечами Шиана. — Я, конечно, сперва была в шоке. Да все мы, мягко говоря… В общем, дело не в том. Никто из ныне живущих никогда не видел ни одной печати древних богов. А у тебя их, видишь ли, аж две.

— Что? — прищурилась Мелания. — Какие печати?

Сложно представить, однако это была правда: с тех пор, как ее способности многократно выросли, она успела взглянуть по-новому на всех… но не на себя.

— Ну ты в зеркало-то повнимательнее посмотри, — кивнула Шиана, кажется, ничуть не удивившись этому факту. Затем повернула ее к ближайшей зеркальной колонне и указала пальцем в область анарель. — Смотри глубже. В самую глубину…

И некромантка увидела. На дне черного источника магии, пульсирующего силой, буквально дышащего мощью, как океан, горели два высших символа эшгенрейского: «Черное крыло» и «Смерть».

— Да быть этого не может, — пробубнила Мелания ошарашенно, старательно вспоминая, каким богам принадлежали эти символы. — «Черное крыло» — это, кажется какой-то дракон, иллишарин, — говорила она нервно, — не помню, как его имя, какое-то замысловатое. А «Смерть» — это руна принца Смерти, сына самого Темного отца. Кажется, его звали Эншаррат.

— Ай-яй-яй, — с усмешкой покачала головой Шиана, — не знать имен собственных родственников! Стыдоба-то какая!

— Они мне не… — Мелания не сумела закончить фразу, потому что слова вдруг застыли в горле.

— Милая, нам случайно не пора присоединиться к поздравлениям твоего брата? — раздался у нее над ухом мягкий голос Элиаса, и некромантка была счастлива, что он отвлек ее от этих мыслей.

Шиана кивнула древнему и отошла в сторону, не переставая улыбаться и позволяя ему увести некромантку прочь.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Элиас, положив ее ладонь на сгиб собственной руки.

Вампир был одет в великолепный камзол, расшитый снежно-голубым шелком и черным серебром. Его длинные белые волосы рассыпались по плечам, и со стороны он выглядел не меньше чем принцем. Рядом с ним Мелания казалась сама себе маленькой и незначительной. Но сейчас ей это было даже на руку: ну какая из нее наследница темных богов?..

— Нет-нет, все в порядке, — прошептала девушка, двигаясь вперед через зал и вставая недалеко от брата и матери, что в этот момент весело хохотали, отрезали куски и раскладывали по тарелкам. Парочку из них взяли себе даже Фирель с Вальдером, которые тоже были здесь и зачем-то старательно делали вид, что ничем не отличаются от обычных людей. Впрочем, лица у них были вполне довольные.

Только одну Меланию, казалось, слегка потряхивало от напряжения после того, что она увидела в зеркале.

Однако в какой-то момент, когда Фирель и ей протянул блюдечко с угощением, каким-то неуловимым образом тарелка треснула в ее руках, до крови кольнув палец. Мелания резко выдохнула, глядя на алую каплю, а в следующий миг погрузилась в странное состояние, не похожее ни на сон, ни на явь.

На бесконечность тягучих секунд время будто остановилось. Короткое мгновение, во время которого она вдруг увидела мир иначе. Краски поблекли, вокруг стало темно, но одновременно ясно как днем. И в окружающем сумраке она увидела две пары глаз, за которыми клубились Тьмой очертания двух человеческих фигур. Они почти ничем не отличались, только за одной из них в бесконечность неба или потолка — Мелания уже не понимала, где находится, — устремлялись огромные крылья.

Одна пара глаз была тепло-голубой, как летнее озеро. На миг в них сверкнул свет звезд, и из мрака проявились черты красивого мужского лица, показавшегося Мелании отдаленно знакомым. Словно она знала этого человека всегда, хотя никогда еще его не встречала.

— Между прочим, — проговорил этот мужчина, насмешливо улыбнувшись, — знать имена своих прапрадедушек действительно стоило бы.

Крылья за его спиной опасно колыхнулись.

— Ну что ты пристал к ней, — махнул рукой другой мужчина, на миг выйдя из тени. Полыхнули огнем его карие глаза и тут же стали непроглядно-черными. Как у нее самой. — Твое имя можно произнести только после чарки крепкой настойки на меду. Иначе язык сломаешь.

— Вот уж нет! — возмутился первый, но, кажется, совсем не обиделся. Снова повернулся к Мелании и весело попросил: — А ну-ка повтори: «Бьельндевир…».

— Бьельнде… — начала было Мелания, едва дыша от шока.

— Ну вот, я же говорил, — махнул второй. — Пойдем, не нервируй девушку. У нее, может, только жизнь заново началась.

— Ага, конечно! Тебя-то она знает, между прочим. Так что пока мое имя не скажет, не уйду, — фыркнул крылатый. — Давай, ты сможешь: «Бьельндевир». Ну?..

— Бьель… — пробубнила Мелания, совершенно серьезно настроенная повторить имя, которое, в общем-то, совершенно не казалось ей сложным. А перестать видеть галлюцинации очень хотелось бы.

Но она снова не успела.

Откуда-то из глубины черного тумана раздались два женских голоса. Один громче другого:

— Тайрел!

— Лютер!!!

— Вот Тьма, — хмыкнул Бьельндевир, оглядываясь.

В этот момент второй уже развернулся и, махнув рукой Мелании, словно они были старыми знакомыми, исчез, проговорив напоследок:

— Береги себя, девочка. Все будет хорошо.

А тот, который с крыльями, улыбнулся ей, тоже разворачиваясь, чтобы уйти, но перед тем, как раствориться во Тьме, шепнул:

— В мужья ты себе выбрала, конечно, того еще фрукта. Но что уж поделать. Так и быть, передавай ему привет… от Лютера. И счастливо оставаться, Мелания Сендел…

Он уже почти исчез, как вдруг снова повернул к ней голову и, подмигнув, добавил:

— Кстати, ты беременна, так что не пей много.

И окончательно растворился, а мягкую тишину мрака сменил звонкий шум, хохот и свет десятков магических огней.

— Что случилось, Мэл? — нахмурился Элиас, протягивая ей бокал с игристым вином и убирая из ладони остатки фарфоровой крошки.

Мелания открыла было рот, глядя широко раскрытыми глазами сперва на древнего, а затем на бокал. Покачала головой, отказываясь брать последний, и вместо ответа глубоко вздохнула и прошептала:

— Тебе привет от Лютера…

И по мгновенно вспыхнувшим льдисто-голубым глазам древнего вампира поняла, что все случившееся — не горячечный бред. И у нее не поехала крыша после всего произошедшего.

Это правда.

Она видела Темных богов.

Один из них был знаком с Элиасом.

А еще она беременна…

Но через мгновение она улыбнулась, отвернувшись от ошарашенного вампира и, перехватив со стола бокал сока, высоко подняла его над головой, крикнув:

— За Маркуса!

Шумная толпа подхватила ее тост, разнеся по залу, из каждого конца которого доносились звонкий смех и поздравления.

Затем, глядя в огромные глаза Элиаса, Мелания подмигнула ему. Она знала, что в ближайшее время им будет что рассказать друг другу. Но это будет потом.

А сейчас можно было просто радоваться тому, что все наконец-то хорошо. Раз и навсегда.

Конец