Глава 10. Последнее испытание
“Лучшие некроманты получаются из угрюмых сирот.
Им не о ком беспокоиться.
А значит и некого в истерике воскрешать…”
(с) записки неизвестного некроманта.
Когда Мелания оказалась в собственном доме, она сперва не могла поверить, что все настолько хорошо. Рядом с ней были живой Элиас и брат, увидеть которого после годовалой разлуки она уже и не надеялась.
Маркус озирался по сторонам, словно видел все вокруг впервые, но улыбка на его лице и подозрительно блестящие глаза говорили об узнавании. Как будто он заново знакомился с местом, в котором провел всю жизнь и которое пустовало без него так много месяцев.
— Мама! — крикнула некромантка, вспоминая, где в это время дня могла быть старшая госпожа Сендел.
За окном розовел закат, и по-хорошему женщина должна была слушать новости по порталофону и готовиться ко сну.
Но никаких звуков в доме слышно не было.
— Может быть, она уже легла, — сглотнув ком в горле, проговорила девушка.
А брат только кивнул, бегом направившись в комнату матери.
Он ведь еще не знал, что она была больна…
Торопясь вслед за ним, Мелания уже чувствовала, что узнать ему это придется очень скоро.
— Мама, мама! — воскликнул Маркус, и девушка поняла, что не ошиблась. Входя в спальню, она уже с порога увидела, что мать лежит в постели, и ее дыхание едва вырывается из груди.
Сейчас некромантка ощущала ее состояние как никогда прежде ярко. Будто видела женщину насквозь.
— Что с ней?! — воскликнул мальчик, мгновенно поняв, что госпожа Сендел не просто спит. Он упал на колени рядом с постелью, напряженно вглядываясь в лицо самого близкого человека, и с ужасом стиснул в руках ее одеяло.
Некромантка стремительно пересекла комнату и положила ладонь на лоб матери.
Прежде болезнь никогда не пускала корни так быстро. Оставляя маму одну, Мелания была уверена, что у них есть еще несколько недель спокойной жизни.
Но судя по всему, время пришло. Похоже, черный сгусток внутри головы госпожи Сендел больше не поддавался лечению.
— Маркус… — прошептали в этот момент бледные губы женщины, — где же ты, мой мальчик?..
— Мама, я дома! — откликнулся тот, пытаясь повернуть лицо матери к себе.
Но та не открывала глаз.
— Маркус… — продолжала шептать она, не глядя. — Мой бедный мальчик…
— Мама, я здесь!!! — прокричал он, кусая губы, словно она могла услышать, говори он громче.
На глазах навернулись слезы.
— Почему она не слышит меня?! — воскликнул он, вцепившись Мелании в руку. — Что случилось здесь за время моего отсутствия?
— Мама заболела, как только тебя забрали некрогарпии, — ответила некромантка, с трудом преодолевая спазм в горле. В этот момент она закрыла глаза, уже чувствуя под ладонями холодную пульсацию и стараясь вновь излечить мать так, как умела. Полностью забирая себе отравляющую ее организм Тьму.
Однако в этот момент сзади непостижимым образом оказался Элиас и резко отдернул ее руки.
— Какого упивца ты делаешь? — воскликнула девушка возмущенно.
В ушах клокотала кровь. Страх за мать полностью лишал самообладания.
Но Элиас был спокоен, как каменная плита. И голос его звучал так же:
— Это не поможет.
— Почему? Откуда ты знаешь? — сжала губы девушка, пытаясь снова положить руки на мать.
— Потому что изменения в ее организме необратимы, — прозвучал его ответ. — Как только ты заберешь Тьму, останется все то же израненное тело. Она даже не очнется.
— Но раньше помогало! — всплеснула руками она. — Я должна попробовать!
— Раньше ты успевала забрать Тьму до того, как она наносила серьезный вред, — покачал головой мужчина. — В этот раз уже поздно.
Мелания сжала руки в кулаки, не веря, что кошмар в ее жизни когда-нибудь закончится.
— Мама… — прошептал Маркус и горько заплакал, обняв женщину и уткнувшись лбом в одеяло. — Как же так… я ведь только вернулся… Только вернулся к тебе…
А затем вдруг резко замолк, поднял голову и посмотрел на Элиаса. Только на него одного. А древний не отвел взгляда. На миг Мелании показалось, что они ведут мысленный диалог или понимают друг друга без слов, но почти тут же Маркус сказал:
— Ты же вампир. Сделай ее такой же, оживи нашу мать, это ведь в твоих силах?
— В моих, — кивнул Элиас и серьезно посмотрел на Меланию.
А та замерла, затаив дыхание.
Кончики пальцев девушки похолодели.
— Но понравится ли ей то, кем она станет?.. — спросил он вдруг тихо.
— Какая, к гулям, разница, понравится ей это или нет?! — воскликнул Маркус, вскочив на ноги и бесстрашно подойдя к древнему вампиру, который был почти в два раза выше его и одет в порванную окровавленную одежду. Он вообще ничего не боялся, кроме потери мамы. — Сделай это, и все! Если ты… любишь мою сестру, если ты чувствуешь хоть крохотную благодарность за то, что она тебе жизнь спасла!
— Чувствую, Маркус, — спокойно ответил вампир, ничуть не изменившись в лице и спокойно глядя на мальчика. — И готов на все. Главное, чтобы потом все вы не пожалели о принятом решении…
Мальчик сжал зубы, явно не слишком понимая, о чем он говорит.
— У нее же будет жажда крови, да?.. — не глядя на них обоих, спросила Мелания.
— Да, — бесцветно ответил Элиас. — И очень сильная. Первые пятьдесят лет.
— Первые… сколько?.. — ахнул Маркус.
— Тьма всегда забирает что-то, преподнося свой дар, — негромко проговорил вампир.
Маркус тут же покачал головой.
— Наплевать. Это же наша мать, Мэл! Неужели ты не хочешь сохранить ей жизнь?!
— Хочу… но не уверена, что она скажет нам спасибо… — тихо ответила Мелания, почувствовав, что снова вот-вот расплачется.
Несколько мгновений протекли в напряженной тишине.
— Можно попробовать этого избежать, — вдруг проговорил Элиас, задумчиво склонив голову набок, и опустился на пол возле некромантки.
— Можно сделать её вампиршей без жажды крови? — с надеждой спросила Мелания, обхватив теплую руку Элиаса.
Древний казался напряженным не меньше, чем она сама, словно умирала его собственная мать. И Мелания была благодарна ему за то, что он разделял ее боль. От этого становилось легче.
— Кровавый голод поселяется в анарель неживых, пока Тьма преобразовывает их тело, даря возможность жить. Но если попробовать обратить вашу мать, не убивая ее, голод может стать контролируемым. Так создавала Ишхара свою первую девятку детей ночи, — задумчиво рассказывал Элиас.
— Тогда она станет древней? — спросила Мелания.
— Не совсем. Все же ты не богиня, а уж я тем более, — улыбнулся вампир. — Но… что-то близкое к этому должно получиться.
Сердце некромантки забилось быстрее.
— Что надо делать? — быстро спросила она.
— Мне придется укусить госпожу Сендел, — проговорил Элиас. — И попросить Тьму убить ее и признать одной из своих дочерей. Считай это особым заклятьем. После этого преобразование начнется мгновенно. И тебе придется действовать очень быстро.
Мелания кивнула.
— Я готова, еще бы понять, что от меня требуется…
— Как только Тьма коснется ее тела, первым подвергнется изменениям мозг. Сумеречная магия будет пытаться убить его, одновременно модифицируя внутренние органы и ткани. Ты должна забирать из головы госпожи Сендел всю Тьму, что сможешь. Полностью тебе все равно это сделать не удастся, однако если мозг продержится живым до самого конца преобразования, ваша мать станет вампиром, не умирая.
— А хватит ли мне сил? — в ужасе спросила Мелания, вспоминая, как ей было плохо во время таких процедур в прошлом. — Что, если я упаду в обморок или меня начнет выворачивать наизнанку? Я не справлюсь и ничего не получится…
— Справишься, — покачал головой Элиас, и серебристые волосы упали на его блестящие, как кристаллы, глаза. — Я тебе помогу.
— Я могу тоже что-нибудь сделать? — подал голос Маркус. — Может, я могу помочь?
— Главное — не отвлекай Меланию, — ответил вампир. — И можешь держать мать за руку. Наверняка с тобой ей будет легче…
Это было явной ложью, но мальчик быстро кивнул и отошел чуть в сторону, напряженно глядя на мать и сжимая ее прохладную ладонь.
— Ну, не тяните! — добавил он громко. — Приступайте уже!
И в следующий миг одним быстрым движением Элиас поднял свободную руку госпожи Сендел, на долю секунды вонзил в запястье клыки и тут же отпустил, бросив Мелании:
— Пора…
Время текло оглушительно медленно и быстро одновременно. Мелания едва успела сконцентрироваться, мысленно успокаиваясь, когда Тьма потекла по телу госпожи Сендел, словно кровь. Девушка старалась не обращать внимания на то, что именно происходит внутри матери, главное было делать то, что ей поручил Элиас.
Сердце оглушительно билось, и сложнее всего было понимать, что если ты ошибешься, то любимая мама в твоих руках просто умрет. Но об этом некромантка тоже старалась не думать.
Когда минула, казалось бы, целая вечность и Мелания начала бояться, что вот-вот свалится без сил, Элиас мягко коснулся рукой ее горячего лба, и девушке почудилось: это прохладное ощущение — лучшее, что может быть в мире. Казалось, он хотел сделать что-то еще, но передумал, чтобы случайно ее не отвлечь.
И совершенно неожиданно все закончилось. Тьма остановила свою работу и растворилась в воздухе, снова став инертной и спокойной. А госпожа Сендел… открыла глаза.
— Мама! — воскликнул Маркус, еще опасаясь пока кидаться ей на шею с объятиями, хотя это желание явно читалось в его глазах.
В первый момент женщина выглядела удивленной, как выглядит человек, который случайно просыпается посреди ночи и не может понять, где он находится и с какой стати вообще проснулся. А в следующий миг она увидела сына.5ebdbc
Глаза Летиции широко распахнулись, и она прошептала изумленным голосом:
— Маркус? Ты живой? Или это я уже умерла?..
— Живой, мама! Живой! И ты жива! — громко ответил он, не в силах больше сдерживать себя, и все-таки бросился матери на руки.
Мелания тихо выдохнула, в глазах защипало. Она глядела Сумеречным зрением на маму, обнимающую брата, и видела, что она в полном порядке. Так, как может быть в порядке как минимум высший вампир — потому что внутренние структуры ее тела полностью повторяли человеческие, почти ничем не отличаясь.
А в следующий миг из глаз улыбающейся Летиции Сендел полились простые человеческие слезы.
— Я уже не верила, что выживу, — шептала она, целуя сына и зарываясь пальцами в его черных, немного всклокоченных волосах. — Бродила в пустоте месяцами. А теперь чувствую себя так, словно этого страшного года и не было… Не могу поверить… Не могу… Со мной снова мой Маркус… моя Мелания…
На секунду она отвлеклась, перестав целовать сына, и перевела взгляд на дочь. Потом замерла и медленно посмотрела на Элиаса, чтобы уже через мгновение, смахнув слезы, хитро улыбнуться, заканчивая:
— И, кажется, тут с нами мой симпатичный зятек?..
— Мама! — воскликнула некромантка, тут же покраснев.
Элиас невольно улыбнулся в ответ и только склонил голову в поклоне, кажется, совершенно не собираясь спорить.
Глядя на это безобразие, некромантка встряхнулась и все же вернулась к серьезному тону:
— Мама, прости. Ты, наверно, не чувствуешь. Но ты стала вампиром…
Девушка сжала губы, пытаясь понять, как на эту новость отреагирует женщина.
Но госпожа Сендел только шире распахнула глаза, продолжая удивленно смотреть на дочь.
— Теперь у тебя во рту будут расти клыки, и ты, наверное, уже сейчас хочешь кого-нибудь укусить, да?.. — спросила Мелания виновато.
Речь получилась сбивчивой, но иначе в такой ситуации и не вышло бы.
Несколько мгновений Летиция молчала, продолжая гладить сына и, очевидно, обдумывая услышанное. А потом неожиданно фыркнула и улыбнулась.
— Знаешь, милая… Покушать, может быть, и не мешало бы. Но ради моих детишек, — она бросила короткий насмешливый взгляд на Элиаса, добавив: — и, конечно же, симпатичного зятька я согласна даже на то, чтобы клыки выросли у меня на кончике носа!!!
А затем громко рассмеялась.
И было очень сложно не рассмеяться вместе с ней, потому что сдерживаться больше не имело никакого смысла.
Потому что вот теперь все действительно стало по-настоящему хорошо.