Глава 7

Мелания открыла глаза у себя дома и никак не могла понять, что она тут делает. Впрочем, она же у себя дома, значит все в порядке? Так и должно быть, когда человек просыпается. Он открывает глаза и видит родные стены, знакомую люстру, чувствует под головой любимую теплую подушку, а под спиной — собственную кровать.

Но тогда какого дохлого упыря она в одежде?!.

Мелания подскочила в постели, словно ее подстрелили, и стала оглядываться по сторонам. Воспоминания о вчерашнем (или сегодняшнем?) дне вспыхнули в голове мгновенно.

Клуб, вампир в подворотне, заклятье “Создание нежити”, которое неожиданно сработало, и удар по голове. Такой невероятно сильный удар, что она отключилась в тот же миг от ужасной боли.

Некромантка потрогала голову со стороны ушиба, боясь, что у нее, как минимум, там кровавая гематома, а максимум — расколот череп.

Волосы действительно немного спутались, потому что на коже под ними на ощупь обнаружилась царапинка, из которой, судя по всему, шла кровь. Однако сейчас Мелания не чувствовала ни боли, ни даже синяка. Только желание почесать под перепутанными лохмами и помыться.

— Что за ерунда?.. — пробубнила девушка.

— О! Ты проснулась! — раздался непривычный для этого дома мужской голос, а затем из-за двери вышел довольный императорский охотник на нежить Ландер Винье. — Как ты себя чувствуешь? А мы тут с твоей мамой заварили для тебя кофе!

Некромантка поморщилась. Во-первых, присутствие в ее собственной спальне правоохранителя ей не слишком-то нравилось. А, во-вторых, кофе она не то чтобы терпеть не могла, но за напиток не считала. Ее мать это прекрасно знала. А раз она прямо сейчас помогала Ландеру варить для нее эту бурду, значит у нее с памятью опять начались проблемы.

Болезнь возвращалась.

В это время мужчина протянул ей чашку с таким видом, словно совершил что-то невероятно чудесное и ждал одобрения и похвалы.

Расстраивать гостя, конечно, не хотелось, тем более на его лице и шее то тут, то там виднелись подозрительные синяки и ссадины, словно бедняга недавно попал в какую-то передрягу. Так что некромантке даже стало его немного жаль. Поэтому Мелания взяла протянутый стакан и кисло улыбнулась. Спрыгнула с кровати и побрела на кухню, где мама деловито мыла посуду.

— Доброе утро, Мэл! — воскликнула женщина и подбежала обнимать дочь. — Как ты себя чувствуешь? Господин Винье принес тебя совсем без чувств, но уверил меня, что с тобой все будет в порядке.

Девушка повернула голову к двери, где в проеме стоял охотник, и тот пожал плечами, приподняв руки вверх и губами прошептав:

— Не стоило ей беспокоиться.

Некромантка кивнула и улыбнулась впервые за это утро. Ландер был прав.

— Со мной действительно все хорошо, мам, — проговорила девушка. — А как ты?

— Ой, да что со мной случится? — махнула рукой женщина. — Голова не болит, спать не хочется. Думаю, я совсем выздоровела. А как тебе кофе?

Мелания опять поморщилась.

— Я не пью кофе, мама, — проговорила она, оставив чашку с дымящимся ароматным напитком и привычным движением достала с антресоли обсидиан-чай.

— Да? — женщина на миг замерла, а затем выдохнула: — Точно. Прости, я кажется, совсем забыла…

Ее лицо на миг побледнело, словно она поняла что-то. Сердце девушки защемило.

— Не переживай, ничего страшного, — быстро проговорила Мелания, Сумеречным зрением удостоверившись, что “туман” болезни еще совсем слабый, не густой и не темный. Затем насыпала в чашку три ложки черно-зеленого порошка травы и залила кипятком.

Мать посмотрела на получившуюся жижу неприятного цвета и нахмурилась.

— Опять ты пьешь эту гадость! — воскликнула она, будто вновь становясь той самой женщиной, которой была всегда. До той трагедии, что разделила их жизнь надвое. — Обсидиан-чай вызывает бесплодие! — воскликнула она, всплеснув руками. — Только вчера об этом говорили по радиофону!

— Я рада, что ты слушаешь новости, ма, — совершенно серьезно ответила Мелания. Затем, улыбаясь, невозмутимо взяла чашку и села за стол.

— Ты что, правда это пьешь? — присоединился к матери и Ландер, присаживаясь напротив нее за столом. — Мало того, что обсидиан-чай ужасно противный, так и впрямь ядовит. Я тоже это слышал. Он убивает репродуктивную систему организма.

— Зато он прекрасно бодрит и почти мгновенно восстанавливает анарель после магической потери, — возразила некромантка, спокойно отхлебнув горьковатый настой.

— А я хочу понянчить внуков! — возмутилась женщина. — Господин Винье, может вы вразумите эту негодницу! Она совершенно не слушает меня!

— Непременно, госпожа Сендел, — серьезно кивнул охотник и сдвинул густые брови, глядя на Меланию покровительственно-хмуро.

— О, прошу, зовите меня Летицией, — проговорила женщина, приложив руку к груди. — В нашем доме так давно не было мужчин, я уже боялась, что они тут никогда не появятся!

Мелания подняла голову на родительницу и ответила, ничуть не краснея, несмотря на сказанную ею бестактность:

— Спасибо, мама, уверена, господин Ландер был счастлив это узнать.

Мать на секунду замерла, чуть покраснела, словно поняла свою ошибку, и торопливо произнесла:

— Ладно, не буду вам мешать, пойду цветы полью, что ли.

— Ага, — фыркнув, кивнула девушка.

Цветов у них отродясь не было. Не росли они в их доме, и все тут. Тьма, что всегда притягивалась некроманткой с самого детства, вытравливала всю растительность кроме вьюнков и кактусов. А их мать не слишком-то любила, предпочитая жить вовсе без цветов. Хотя все же она надеялась, что однажды можно будет завести какой-нибудь редкий цветок, не опасаясь, что через пару дней он почернеет и издохнет. Но пока что все мечты оставались лишь мечтами.

— Итак, — начала Мелания, впившись острым взглядом в охотника, как только дверь за мамой закрылась. — Какого тощего упивца произошло, и что ты делаешь у меня дома?

И Ландер все рассказал. Как нашел ее в переулке, как забрал из рук беловолосого высшего вампира, и как тот неожиданно отдал ее. Живую и даже ни разу не укушенную, что поразило опытного охотника до глубины души.

Мелания разом притихла, а щеки ее сами собой вспыхнули. Перед глазами вдруг вспыхнуло до боли яркое воспоминание, которое казалось ей сном. Очередным бредом ее воспаленного, отравленного безумием воображения.

Как она целует вампира…

Его мягкие, сводящие с ума губы, его ладонь, ласково касающаяся ее щеки, широкие плечи, закрывающие собой все вокруг, напряженные мышцы и треск ткани некромобильных кресел.

Неужели это был не сон?..

Мелания покраснела еще сильнее, потому что, стоило освежить в памяти это видение, как под желудком словно сдавило кольцами раскаленной цепи. Все туже и напряженней, жарче.

— Ты в порядке? — нахмурился правоохранитель.

— Да, конечно, — пробубнила некромантка и нахмурилась, придавая себе серьезный вид.

Одна мысль о том, что все это правда, заставляла ее пальчики на ногах поджиматься, а под лопатками становилось щекотно, словно оттуда вот-вот вырвутся крылья и она взлетит.

Элиас поцеловал ее… И он ее не укусил! Не забрал с собой, не утащил в свое логово, или что там у вампиров вместо дома. И не распил там, как бутылку вина вместе с товарищами.

Он оставил ее Ландеру. Наверняка это именно Элиас разобрался с тем вампиром, который напал на нее в подворотне. Жаль только, что она не знала, как именно все это произошло.

— А там не было еще одного вампира? — спросила девушка у Ландера.

— Еще одного? — сдвинул брови мужчина. — Нет, а должен был быть? То есть это не тот блондин тебя вырубил, а кто-то другой?

— Да, не он. Там был другой, но, видимо, он успел исчезнуть… — она нетерпеливо взмахнула рукой. — Ладно, не обращай внимания. Продолжай, что было дальше? Когда Эл… беловолосый меня тебе отдал?

Ландер прищурился, но не стал ничего спрашивать, просто продолжил рассказ:

— Я дождался, пока он положит тебя ко мне в машину, а затем напал.

— Ты напал на высшего вампира? — ахнула Мелания, не вполне понимая, что за чувства испытывает. В ней вдруг всколыхнулась какая-то смесь непонимания, беспокойства и замешательства.

— Напал, — кивнул охотник серьезно. — Я не хотел бить, когда ты была рядом с ним, и не хотел бить в спину… Знаешь, он вроде как поступил благородно, вернув тебя мне… И я не мог не обратить на это внимание, — он вдруг хмыкнул. — Только ты, пожалуйста, не рассказывай об этом моим сослуживцам. А то меня точно уволят.

— Почему? — не поняла Мелания.

Ландер поднял голову и взглянул на нее неожиданно светлым желтовато-карим взглядом.

— Потому что я решил, будто с нежитью нужно поступать по чести. Бред! Впрочем, к счастью, эта сентиментальная глупость мне ничем не акнулась, хотя я уже думал, что живым оттуда не уйду. Такая ярость светилась в его багряных глазах, — охотник на миг затих и опустил мрачный сосредоточенный взгляд, словно вспоминал.

— Так как же ты ушел? — спросила девушка, и под ребрами вдруг сжалось что-то остро-нервное, беспокойное.

— Я его убил, — легко ответил Ландер, подняв на нее довольный взгляд. — Убил высшего, представляешь? Одной тварью меньше.

— Что значит… убил… — выдохнула некромантка, чувствуя, как горло сжало спазмом, а голова внезапно закружилась.

— Тенежезл — мощная штука, — ответил мужчина и положил на стол перед собой артефакт. Небольшой предмет с кожаной ручкой и ограненным навершием, сверкающим тусклым алым светом. Мелания помнила эту штуковину еще по первой встрече с правоохранителем. Тогда он направлял жезл на нее, и у артефакта совершенно точно навершие было белым.

— А почему он красный? — едва шевеля языком, спросила она, понимая, что вот-вот или упадет в обморок, или задохнется. Потому что сил набрать в грудь новую порцию воздуха просто не было. Все внутри сдавило с такой силой, что легкие начало жечь.

— Так происходит, когда удар тенежезла достигает цели, — ухмыльнулся довольный некромант. — Крутая штука, удобная. Она может аккумулировать всего пять ударов такой силы, что они способны убить на месте самую мощную тварь Тьмы. Однако, если удар попадает в цель, то как только нежить умирает, вся ее мощь переходит в артефакт, перезаряжая его.

— То есть… ты убил Элиаса? — переспросила Мелания, понимая, что ничего не видит от мокрой пелены перед глазами.

Она резко опустила голову, чтобы некромант не заметил того, что с ней происходит. Того, чего она сама не понимала.

Какого дохлого упыря ей жаль… дохлого упыря?!

А мозг сам подсказывал ответ:

“Элиас не дохлый упырь… Он… Он…”

— Откуда ты знаешь, как его зовут? И… Эй, ты что, плачешь? — неуверенно спросил Ландер, запнувшись.

— Нет-нет, что ты, — стиснув зубы, ответила девушка и усилием воли подняла на него глаза. Почти совсем сухие.

Почти.

— А ты уверен, что он действительно мертв? — спросила Мелания.

Впрочем, ответ ей был не нужен. Она вдруг поняла, что не верит некроманту. Просто не верит в то, что он мог убить Элиаса анх-Рейна. Вампира с таким странным именем и с такой чудовищной силой.

Потому что, если она поверит, то… сойдет с ума.

Пусть Элиас — вампир, пусть он один из чудовищ, приходящих в ночи и питающихся человеческой кровью. Но ее-то кровь он не взял! Значит, он не такой как все.

Да даже если бы все было иначе!!! Она все равно не желала его смерти.

Не желала и все.

— Ну… Я лично не проверял, — ответил некромант, и по спине Мелании прокатилась волна колючих мурашек.

Значит шанс есть. А большего ей и не надо.

— Но я вызвал отряд правоохранителей. Уверен, они добьют его в случае чего, — пожал плечами мужчина. — А сам он уже не поднимется точно, потому что тенежезл выжигает…

— Замолчи! — вдруг воскликнула Мелания, зажмурившись и неожиданно для самой себя закрыв ладонями уши.

— Что? — опешил некромант.

— Просто… перестань. Я не хочу этого слышать, — попросила некромантка спокойнее, понимая, как со стороны это глупо выглядит.

Глупо и странно.

“Ну и пускай. Плевать… На все плевать…”

— Да, конечно, ты наверное, сильно перенервничала. Устала. У тебя была нелегкая ночь. Снова, — мрачно кивнул мужчина, будто бы мгновенно все понял. — А знаешь, — начал он через мгновение, подняв на нее неожиданно сверкнувший взгляд, и спросил то, что Мелания ожидала услышать в последнюю очередь: — Давай сходим куда-нибудь вместе? Может, в ресторан?..

— Ты что… приглашаешь меня на свидание? — выдохнула Мелания ошарашенно, а в голове мелькнуло саркастичное:

“Детка, я убил твоего мертвого любовника, давай сходим вместе это отметить?..”

И хотя Элиас вовсе и не был ее любовником, и она совершенно не собиралась верить в то, что он мертв, в груди все равно ныло, будто там разверзлась кровавая рана.

“А вдруг правда?..”

Глаза защипало, но Мелания встряхнулась и твердо взглянула на правоохранителя.

Вообще-то, если немного задуматься, то можно было понять, что именно к этому все и шло. Ландер явно заинтересован в ней, и свидание — логичное продолжение того, что между ними творилось.

А еще он сам прекрасно подходил ей. Молодой, перспективный, обеспеченный. Маме опять же понравился. А еще он некромант, который ничего не имел против того, чтобы девушки выбирали эту непростую стезю. Он не презирал женщин, мечтающих повелевать трупами, вместо того, чтобы грезить детишками, платьями и красивой желтовато-лимонной магией друидов.

Мелания подняла ошеломленный взгляд на охотника. Она будто бы по-новому всмотрелась в его уверенное открытое лицо с прямым взглядом из-под густых бровей, в чуть сжатые губы над широким подбородком, в короткие пряди почти полностью седых волос.

Казалось, что они идеально созданы друг для друга!

Вот только, осознав это до конца, Мелания поняла, что ничего не чувствует к сидящему напротив мужчине.

— Эм… Ландер, я ужасно занята и вряд ли найду время на еще одно свидание.

— Еще одно? — напрягся тот.

— Просто на свидание, — быстро поправилась девушка.

Ведь встречи с Элиасом в последние дни вовсе не были свиданиями, зачем она вообще это сказала?..

— У меня куча работы. И… — Мелания вдруг запнулась, вспомнив свою последнюю рабочую смену и странный труп, который отказался рассказывать о своей смерти.

— Что “и”? — хмуро спросил Ландер. — У тебя есть кто-то, да?

— А? Что? — некромантка вернулась мыслями к происходящему. — Конечно, нет! — махнула рукой, все еще увлеченная внезапно вспыхнувшей идеей. — Слушай, а ты не мог бы оказать мне услугу?

— Услугу?

— Да, — кивнула девушка и немного замялась.

То, что она хотела попросить у охотника слегка выходило за рамки дружеской просьбы. А ведь они и друзьями-то по сути не являлись. Были знакомы всего несколько дней! Разве что события, которые этому сопутствовали, связали их с охотником чуть сильнее, чем могло связать что-либо иное.

А еще она явно нравилась Ландеру. Понимая это так же хорошо, как и все остальное, некромантка решила этим воспользоваться, хотя совесть и вопила, что это не очень то правильно.

— Ты же драугун императорского корпуса правоохранителей, значит у тебя есть доступ к… информации, — начала она неторопливо, не поднимая взгляда от чашки с зеленовато-черным настоем обсидиан-чая. Но боковым зрением она видела, что Ландер не сводит с нее прямого, цепкого, как клещи, взгляда.

— Есть, — негромко ответил мужчина, и Мелания вздрогнула, потому что его голос мгновенно стал серьезным. — Но зачем тебе это?

— Мне нужно, чтобы ты выяснил как можно больше информации об одном человеке, — продолжила девушка, на этот раз подняв глазп.

— О ком же?

— О господине Корвише Даниасе Бентере, первом заместителе министра финансов его императорского величества, — четко ответила Мелания, выдержав тяжелый взгляд из-под сдвинутых бровей.

— Зачем? — тут же спросил охотник, ничем не показав своего удивления. А ведь Корвиш был одним из первых чиновников государства, и интересоваться им, как минимум странно.

— Я… мне просто нужно.

— Вот так, без объяснений я должен просто пойти и сделать это? — сцепив руки в замок перед собой, уточнил некромант, и от его тона по спине девушки прокатились прохладные мурашки.

— Я чувствую вокруг него смерть, — выдохнув, проговорила Мелания, не дав сбить себя с толку. — И мне нужна твоя помощь.

Для пущей убедительности некромантка положила ладонь на мужскую кисть, сжатую в кулак, и напряжённо посмотрела на ее хозяина.

Ландер проводил взглядом этот жест и замер. Мелания поспешила убрать ладонь, и мужчина тут же откинулся назад на спинку стула, словно ему нужно было больше свободного места для раздумий. Он сцепил руки за головой, продолжая, не отрываясь, следить за ней.

Наконец, выдержав вполне себе театральную паузу, за время которой Мелания успела искусать себе изнутри все губы, он ответил:

— Корвиш Даниас Бентер — очень серьезный человек. Не думаю, что стоит подозревать его в чем-то.

— Но я подозреваю! — воскликнула в ответ некромантка, не выдержав и подавшись вперед. — Ну, пожалуйста, просто проверь! Не происходило ли возле него каких-нибудь странных событий? Не пропадали ли люди, не было ли таинственных смертей?

Ландер склонил голову на бок, задумчиво глядя на девушку, а затем резко подался вперед, схватив ее за подбородок. Мелания дернулась, попытавшись отклониться назад, ведь внезапно они оказались друг напротив друга неприлично близко. Но некромант предусмотрительно крепко обхватил ее лицо и, глядя в глаза острым, тяжелым взглядом, ответил:

— Я сделаю это, Мелания. Я незаконно проникну в императорский архив и добуду всю информацию о Бентере по твоей просьбе… если ты согласишься со мной пообедать.

Мелания затаила дыхание, ощутив на своей коже дыхание охотника. Его губы были совсем рядом, и она серьезно опасалась незапланированного поцелуя.

— Это не такая уж большая плата, как ты думаешь? — спросил некромант, и его голос стал значительно тише, а в тембре появились чуть хриплые нотки.

— Хорошо, я согласна, — поспешно кивнула девушка, лишь бы он поскорее отодвинулся, освободил ее. А то, глядишь, взбредет ему в голову попросить что-нибудь еще.

В следующий миг она уже дернулась назад, и мужчине пришлось ее выпустить.

— А теперь, если не возражаешь, мне нужно немного отдохнуть, — быстро продолжила Мелания, пытаясь придумать себе какое-нибудь страшно важное дело на сегодня. — Завтра все-таки рабочая смена, а я после вчерашнего…

— Конечно! — неожиданно перебил ее некромант и сам вскочил со стула. — Я вообще рекомендовал бы тебе взять отпуск. Ты пострадала, нужно сходить к друиду, провериться.

— Я подумаю над твоим предложением, — кивнула девушка, недвусмысленно провожая его к двери. — Спасибо, что помог, Ландер, — сказала ему уже на пороге. — Твое беспокойство поистине неоценимо.

— Я сделал то, что должен был, — ответил мужчина глядя на нее подозрительно сверкающим взглядом, словно вот-вот шагнет вперёд и заключит в нежеланные стальные объятия.

— Хорошего дня, Ландер, — широко улыбнулась некромантка, и захлопнула дверь.

Уже после этого девушка прижалась к стене и глубоко вздохнула. Ощущение было такое, словно она выдержала серьезное сражение. Интересно, если бы пришлось встречаться с этим мужчиной, это ощущение стало бы ее постоянным спутником?

Ответа на этот вопрос она искать не собиралась, и до конца дня действительно отдыхала, стараясь не думать о том, что на самом деле жестоко терзало ее сердце.

Отдых в таком состоянии вышел довольно сомнительный, а потому на следующее утро она вышла из дома в не слишком хорошем настроении.

А там ее уже ждал сюрприз.

— Опять ты! — буркнула ей в лицо, выскочившая из-за угла немолодая женщина с тщательно уложенными мышиного цвета волосами. — А ну пошла прочь, мерзкая некромантка! И не вздумай перейти мне дорогу, весь день испортишь!

— И вам доброе утро, Ташита, — бросила Мелания, не обратив никакого внимания на странную особу и продолжив путь к шельмугричке, которая уже ждала ее у крыльца.

— Обращайся ко мне “госпожа Картен”, гадкая любительница трупов! — взвизгнула женщина, которая на самом деле была соседкой Мелании по триплексу. И она терпеть не могла девушек, избравших путь темных колдуний. Даже верила дурацкой поговорке, в которой говорилось, что если с утра встретить некромантку, то это не к добру. А уж если та перейдет тебе дорогу, то и точно быть беде.

— Хорошего дня, Ташита, — ответила Мелания и на секунду повернулась в ее сторону, сделав вид, что вот-вот шагнет ей наперерез. И тем самым активирует проклятье.

Женщина с визгом отскочила в сторону и умчалась прочь, словно за ней некрогарпии гнались.

Мелании фыркнула от смеха и села в шельмугричку. У некромантки были свои приметы. И пугнуть с утра истеричную Ташиту считалось к добру.

Впрочем, сегодня примета не совсем сработала.

Когда мертвый конь, черный и блестящий, как полированный обсидиан, ударил кроваво-красными копытами по мостовой и свернул на улицу Последнего желания, где располагался городской морг, Мелании бросилось в глаза нечто необычное.

Путь их шельмугрички пролегал не по главной дороге района, а по параллельному узкому дублеру. Дело в том, что некромобилей здесь почти не ездило, а значит, неторопливой повозке с запряженной в нее мертвой лошадью, можно было спокойно двигаться вперед, не опасаясь столкнуться с быстроходными машинами. Именно поэтому, когда шельмугр огибал один из домов, некромантка и сумела заметить, что возле стоящих поблизости мусорных баков валяется нечто странное.

— Стой! — крикнула она кучеру, мгновенно перестраивая зрение на Сумеречное. — Остановись!

— Что, госпожа? — воскликнул кучер, потянув на себя зачарованные поводья.

Они крепились не к удилам, как у обычных, живых коней, а просто к шее шельмугра. Мертвое, поднятое с помощью темной магии, животное, почти не чувствовало ни боли, ни иного физического воздействия. Да и кроме того удила — металлическое приспособление для управления — было не так уж просто запихнуть в рот высшей нежити. Полная острых зубов пасть не очень-то располагала к запряганию. А сам шельмугр такую вольность своему хозяину мог и не позволить, оттяпав руку по локоть.

Поэтому некроманты изобрели особую, магическую упряжь. Она крепилась просто на шею животному, однако для того, чтобы управлять ею, необходимо подать на ее левую или правую сторону волну магии. Освоить такую науку было не легко, а потому шельмугричка так и не стала особенно распространенным транспортом.

Как только кучер услышал крик своей постоянной клиентки, то незамедлительно пустил Тьму по обеим ремням поводьев. Шельмугр Вася, почувствовав волну магии, накрывшей его голову и заставив на мгновение потерять ориентацию в пространстве, мгновенно остановился, встряхнувшись.

— Что случилось, госпожа? — нахмурился кучер, опасливо поглядывая на мертвого коня. Вася не очень любил резкие остановки.

— Там… мне кажется там что-то есть, — пробубнила некромантка и быстро спрыгнула с телеги. — Подожди минутку, пожалуйста.

Уже подбегая к мусорным бакам, Мелания поняла, что не ошиблась. Чутье ее не подвело. От больших черных пакетов, аккуратно сложенных в уголке, распространялся пока еще легкий, но уже очень знакомый запах. А сейчас, когда некромантка была так близко, Сумеречным зрением она могла в деталях рассмотреть то, что привлекло ее внимание издалека: туман Тьмы, клубящийся над пакетами и медленно, но верно разрастающийся во все стороны.

Вскрыв ближайший пакет кинжалом, который она всегда носила с собой за голенищем сапога, Мелания резко выдохнула.

Внутри лежал труп.

Не тратя время даром, девушка повторила фокус с двумя другими пакетами, обнаружив в них те же самые “сюрпризы”, что и в первом.

— Проклятье, — пробубнила девушка, отворачиваясь и задумчиво бредя обратно к кучеру.

— Что вы там нашли, госпожа? — спросил тот, явно собираясь пошутить на счет всего того, “полезного”, что можно обнаружить на помойке.

— Похоже, наша поездка сегодня закончится здесь, — вместо ответа проговорила Мелания, подняв на него мрачный взгляд. — Езжайте за правоохранителями, господин Кельриан.

Лицо кучера мгновенно изменилось. Мелания видела, что его взгляд уже вонзился в распотрошенные мешки возле мусорных баков. Брови мужчины напряженно сдвинулись.

— Ах вот оно что, — пробубнил он и с легким восхищением посмотрел на девушку. — Вы очень хорошая некромантка, госпожа Сендел. Я с такого расстояния и не приметил бы.

Он спрыгнул с козел, осторожно потрепал шельмугра по холке, приказав ему стоять на месте, и уверенно двинулся к трупам. Вася фыркнул, как в молодости, и встряхнул густой черной гривой, что изнутри будто горела багряно-алым светом.

— Три трупа, — констатировал он очевидное, опустившись на корточки возле мертвецов и цепким взглядом опытного колдуна оглядел все вокруг. — Тьма разрастается, и по крайней мере двое из этих бедолаг заражены ею. Видать, давно лежат тут…

Он посмотрел себе за спину на большой серый особняк, и продолжил:

— Дом не заселен. Пустует. Мусор вывозится редко. Вот почему их сюда и сгрузили.

Мелания снова взглянула на особняк, стоявший совсем рядом, и вынуждена была признать, что кучер прав.

— Надо быстрее доставить их в морг, чтобы можно было снять отравление тел Тьмой, — сказала она. — Вы не могли бы…

— Конечно, госпожа Сендел, — тут же ответил мужчина. — Я все сделаю.

Запрыгнул на козлы и умчался прочь, оставив Меланию один на один с мертвецами.

К счастью, ждать долго не пришлось. Буквально через четверть часа здесь уже был целый отряд правоохранителей, которые и зафиксировали факт обнаружения трупов, позволив, наконец, девушке ехать на работу.

Поскольку она уже и так чудовищно опоздала, торопиться дальше не было смысла. Начальница все равно вычтет за это из зарплаты, даже если слезно уверять ее, что все случившееся — во благо рабочего процесса.

Однако, сегодня Мелании, кажется, повезло. Как раз в тот момент, когда она рассказывала боссу об обнаружении трех трупов и получении личной благодарности от пятого корпуса правоохранителей Ихордаррина, в отдел “Красная смерть” ввезли тех самых мертвецов. Один из гульсаров, контролирующих процесс, лично пожал руку недовольной начальнице, та расплылась в улыбке и, похоже, даже забыла наказать свою подчиненную.

Когда все, наконец, успокоилось, санитар Дик вкатил в лабораторию три каталки с телами, а они с Эйваром были уже готовы приняться за работу. Некромантка едва успела обрадоваться, что приключение закончилось относительно хорошо и теперь можно спокойно начинать рабочую смену, как случилось нечто совершенно непредвиденное.

Грудная клетка одного из трупов вдруг разверзлась, разбрасывая в разные стороны ошметки мяса и крови, а оттуда в потолок взвилась банши.

И истошно закричала.

Потусторонний звук разрезал пространство и вгрызся в барабанные перепонки, как тысяча ржавых игл, будто въедаясь в сам мозг. От беспамятства и болевого шока всех присутствующих спасла лишь невероятная скорость некромантки. А, может, просто ее удачливость.

Мелания работала в этом морге не первый год, да и опыт полевых вылазок по уничтожению нежити сделал свое дело. Она повидала на своем веку не одного бешеного призрака, а потому, чтобы защититься, успела выбросить в пространство густую волну Тьмы. Магия вырвалась из ее анарель в тот самый момент, когда тело одного из мертвецов только начало вспучиваться, давая понять, что вот-вот произойдет нечто непредвиденное.

В итоге, когда банши взвилась к потолку, раскинув руки в стороны, а из ее огромного распахнутого рта донесся опасный крик, способный при определенных условиях не только порвать барабанные перепонки, но даже дробить человеческие кости, все помещение уже наполнял туман Тьмы. Он был густой, как черное молоко и пухлый, словно вата. Он мгновенно забился в ноздри и уши, залепил глаза и сделал воздух тяжелым для дыхания. Однако, он не позволил режущему, болезненно-громкому звуку повредить людям. Крик приглушился магией, однако Мелания все равно зажала уши руками, потому что полностью исключить его воздействие с помощью этого способа не вышло.

Помог бы только настоящий щит Тьмы. Но некромантке просто не хватило времени, чтобы его создать. Да и ни у кого на ее месте не хватило бы.

— Мэл, ты просто чудо, — хрипло проговорил Эйвар, поднимаясь с пола, куда его кинуло воздействие банши. А в следующий миг он уже сложил ладони в пятнадцатый символ эшгенрейского и быстро забубнил заклятье, призванное спеленать опасного призрака.

Банши все еще кричала. Она видела, что ее первый удар не возымел никакого действия и словно разъярилась еще сильнее. Летала под потолком, то и дело резко бросаясь то на Меланию, то на Эйвара, то на санитара Дика, который и вовсе лежал на коленях на полу, накрыв голову руками и прижав ее к холодному бетону.

Некромантка тяжело дышала. Чтобы заполнить густой Тьмой все помещение, ей понадобилось изрядно проредить собственный магический ресурс. А теперь следовало еще упокоить банши.

Эйвар, конечно, неплохой некромант, и он не зря ест свой хлеб. Однако, он скорее создан для спокойной, сосредоточенной работы, когда нужно отличить, скажем, насильно зараженную Тьмой печень от случайного стихийного инфицирования ее уже после смерти. В этом ему не было равных. Однако для того, чтобы уничтожать настоящую, опасную нежить, этого было мало.

Реальный боевой опыт был только у нее.

Поэтому Мелания собралась с силами, пока Эйвар читал заклятье, сдерживающее призрака, и зашептала слова собственной магии.

Нужно было торопиться. Банши поняла, что дело пахнет упокоением, и занервничала. Едва вырвавшись из тела, беспокойная душа, измененная Тьмой, хотела свободы. А еще ей хотелось убивать. Перспектива вновь исчезнуть, ни капли не привлекала злобную нежить.

— Fei denuist, fei uter, fei ill. W`ies fei lah suinhtaren[11]…

С губ сорвались древние слова, которым Меланию однажды научил случайно встреченный на одном из заданий некромант. Это была “Печать тишины” третьего уровня. Она действовала лишь на призраков и приказывала им замолчать. Но вся прелесть этой магии состояла в том, что она не полностью лишала их возможности говорить, как, например, это делали “Печать абсолютной тишины” или “Голос могил”.

Как только отзвучали последние слова, с пальцев Мелании сорвались несколько тонких нитей Тьмы, напоминающих цепи, и тотчас же обвились вокруг банши. Они сдавили ей шею, окрутили грудную клетку и вошли прямо внутрь ее полупрозрачного синевато-белого тела.

В тот же миг некромантка вскочила на ноги, краем глаза замечая, как расслабленно выдохнул Эйвар, который, наконец, смог дочитать свое заклятье. Прежде, пока банши продолжала летать и кричать, ему не удавалось сконцентрироваться. И по сути, все было бесполезно. Теперь же стало очевидно, что он пытался применить “Силки Тьмы”, которые способны поймать призрака средней силы. Для банши они почти бесполезны. Однако “Печать Тишины” сделала призрака слабее, и “Силки” сработали.

Опасное привидение, в ярости сверкая глазами, опустилось к самому полу, и некромантка смогла приблизиться к нему почти вплотную.

Размытый образ ее тела почти не напоминал женское, хотя в банши могут превратиться только женщины. Ее короткие волосы не развевались в воздухе, как это часто бывает, платье не летало вокруг призрачными рваными крыльями.

На секунду замешкавшись, Мелания нахмурилась, а затем быстро проговорила:

— Кто убил тебя? Отвечай!!!

Последнее слово сорвалось на крик. Банши молчала и злобно улыбалась, глядя прямо ей в лицо. Маленькие глубоко посаженные глаза горели кроваво-красным светом голода мертвых.

— Ebiery vie Labde in![12] — повторила некромантка на эшгенрейском. Призраки просто были не в состоянии проигнорировать такой приказ от связавшего их колдуна.

— Кто убил, тот убьет снова, — прохрипела банши, и ее глаза стали еще ярче. Казалось, от света, льющегося из них, даже Тьма вокруг стала ярче.

Воздух завибрировал.

Мелания поняла, что мертвая тварь пытается вырваться. Это означало, что у них было совсем мало времени.

— Назови имя, — приказала она жестко. — Кто убил тебя?

Банши стиснула призрачные челюсти и прищурилась, словно не хотела отвечать.

— Имя!!! — закричала некромантка, сжав в кулак ладонь, в которой сконцентрировались нити заклятья, влияющего на беспокойного духа. Никто не говорил Мелании об этом, но она знала по опыту: такой жест нервировал призраков и доставлял им сильный дискомфорт. Хотя и не вредил по сути.

Банши дернулась, будто от удара. Ее глаза расширились, став еще ярче, а затем она открыла рот и зарычала прямо в лицо некромантке:

— Undaresteigh Ferhby!!![13]

А в следующий миг, Мелания с изумлением увидела, как банши вырвалась из удерживающих ее пут двух некромантов. Она больше была не связана ни сетью Эйвара, ни ее собственным заклятьем молчания. Сложные чары рассеялись бесполезным туманом, а злобная нежить вновь приготовилась закричать.

— Bureight valter Sheh, Enaleit[14], - быстро выдохнула Мелания, понимая, что у нее нет другого выхода, кроме как отпустить призрака и упокоить как можно быстрее. Иначе она просто убьет их всех. — Hat fastereb![15]

Банши едва успела открыть огромный рот, чтобы вновь закричать, как вдруг затихла, взглянув на некромантку неожиданно спокойным взглядом, из которого медленно исчезал кровавый свет. Ее тело с каждым мгновением становилось все более светлым, будто растворяясь в воздухе.

А она все смотрела и смотрела на Меланию. И некромантка тоже не могла отвести взгляда от ее лица, пока в самое последнее мгновение призрачные губы тихо не прошептали:

— Моя доченька, там моя доченька…

А затем банши исчезла.

Элиас не понимал, как такое могло произойти. Как он мог так глупо подставиться под удар? Словно не было за спиной многовекового опыта, словно он не обладал бешенной скоростью, позволяющей ему уходить от гораздо более быстрых ударов, чем те, на которые был способен человек. Словно не сражался он десятки раз с другими вампирами, что были многократно опаснее обычного драугуна вроде Ландера Винье…

Он всегда выходил победителем из всех стычек и драк. Из сражений не на жизнь, а на смерть.

Но в этот раз он проиграл. И пускай Ландеру просто не хватило магии, чтобы понять — под каменной крошкой мостовой лежит не труп, а просто сильно искореженное, обожженое, но живое тело древнего вампира, бой все равно можно считать проигранным.

Он жив, но проиграл.

Будь на месте Винье более магически сильный соперник, он смог бы ощутить, что в анарель древнего все еще пульсировала Тьма. А значит прошло бы не так много времени, прежде, чем она восстановила бы его плоть, вновь наполняя вены силой и магией.

Ландер уехал, оставив живого древнего исцеляться под камнями и обломками. И все могло закончиться хорошо, если бы у Элиаса было больше времени на регенерацию. Хотя бы половина суток…

Но все же охотник оказался не таким уж глупцом и действовал строго по инструкциям. Оцепив колдовской сетью место битвы, он послал сигнал в охотничий корпус. А к развалинам, под которыми покоился вампир, вот-вот должны были нагрянуть остальные правоохранители, чтобы зачистить все, что осталось от высшего мертвеца.

Если бы Элиас продолжал тихонько полеживать себе под слоем земли, остатками сохраненного в сознании разума пытаясь склеить собственное израненное тело, его бы настигла целая толпа профессионалов по убийству нежити. И вот тогда уйти уже вряд ли удалось бы.

Конечно, даже отряд охотников вряд ли сумел бы сходу уничтожить древнего. Такого еще не бывало. Люди никогда прежде не встречались лицом к лицу с подобными ему. И не знали, каким способом можно было уничтожить такую мощную нежить.

Однако, не стоило сомневаться в том, что рано или поздно, способ они бы нашли. А он сам, временно лишившись сил от удара тенежезла, не смог бы справиться со всем корпусом императорских некромантов.

Его ждала бы истинная смерть.

К счастью, ошибку, которую совершил Элиас, недооценив Ландера и его оружие, нивелировала внезапная помощь.

— Какого мокрого утопца вы там делаете, хозяин? — раздался где-то высоко-высоко над головой голос.

Древний был не в состоянии ответить, только дернул кистью, показывая, что слышит своего верного слугу.

Это был Ингмар Клоден, управляющий замка, его бесценная правая рука. И, между делом, — простой человек.

Камни над головой стали шевелиться, то и дело раздавалось натужное кряхтение, и через пару минут Элиас почувствовал, что свободен. Вот только встать было довольно проблематично, потому что тело превратилось в обугленный кусок мяса. Ожог проник слишком глубоко в ткани, вампир едва был способен пошевелиться.

— Вот это… ох… ежицкие косточки… — ахнул мужчина, очевидно, увидев, что случилось с Элиасом. — Как же это вас угораздило то?..

А через мгновение уже навалился на него, с серьезным усилием поднял тело с развалин и перекинул через плечо.

От сумасшедшей боли Элиас издал какой-то невнятный звук и едва не потерял сознание.

— Ну-ну, не обессудьте, придется потерпеть еще немного, — прокряхтел мужчина, быстро дотащил его до “Черной молнии”, скинул на заднее сидение и, сев за руль, умчал прочь.

Элиас давно уже не чувствовал себя настолько беспомощным, и это бесило его едва ли не больше, чем боль, с которой было сложно бороться. Вампиры — хоть и считаются неживыми существами, однако их тела функционируют почти так же, как людские. Низшие вампиры, конечно, все еще похожи на мертвецов, их сердца не бьются, а внутренние органы работают лишь наполовину. Высшие же гораздо более развиты, они чувствуют запахи и вкусы, ощущают прикосновения и боль. А древние вампиры и вовсе похожи на людей настолько, насколько это возможно. Ведь когда-то давно, много веков назад перед тем, как перевоплотиться в нежить, они и не умирали по-сути…

Впрочем, сейчас это не имело никакого значение. Главное, что он, наконец, оказался дома, где правоохранителям его не достать.

Замок Элиаса располагался за чертой Ихордаррина и считался собственностью какого-то богача, за липовой личностью которого скрывался настоящий хозяин — он сам. Здесь у древнего было достаточно времени, чтобы прийти в себя.

Время тянулось катастрофически медленно.

Минули примерно сутки с тех пор, как удар тенежезла изуродовал его тело, и вот, наконец, Элиас смог подняться на ноги. Стоять оказалось тяжело, сил было ужасно мало. Тьма справилась с регенерацией, но чтобы полностью вернуться в форму, древнему требовалась кровь.

Много крови.

— Господин, не желаете ли позвать какого-нибудь донора? — совершенно спокойно спросил Ингмар, когда Элиас с трудом, едва передвигая ноги, спустился на первый этаж дома, по пути одеваясь.

Управляющий вел себя так, словно ничего не произошло.

— Как ты нашел меня? — хрипло спросил Элиас вместо ответа, медленно застегивая пуговицы на рубашке. Пальцы еще повиновались очень плохо.

Вампир подошел к большому зеркалу в серебристо-голубой оправе, нехотя заглянув внутрь.

Оттуда на него смотрел живой мертвец. Теперь иначе его назвать было невозможно: белое, как снег, худое лицо, испещренное синими венами, кожа обтянула череп, и кроваво-красные глаза, сверкающие алым светом бешенного голода.

Но был и плюс: Элиас бы был похож на человека, а не на кусок мяса.

— Я долго пытался связаться с вами по порталофону, — тут же ответил управляющий, сложив руки за спиной. — Но вы не отвечали. Затем один из слуг Красного лезвия сообщил мне, что вы вышли из клуба вслед за девушкой и с тех пор не появлялись. Поскольку мне не следует отвлекать вас, когда вы заняты, то я и не предпринимал никаких попыток найти вас до тех пор, пока Глаз Тьмы не начал светиться.

Мужчина поднял руку и раскрыл ладонь, на которой лежал крупный алый камень, светящийся так, что вокруг будто бы становилось светлее. На самом же деле его свет подозрительно напоминал Тьму, распространяющуюся во все стороны страшным черно-красным туманом.

Это был Шархитский бриллиант, который много столетий назад древний собственноручно зачаровал. Драгоценности, подобные этой, всегда считались большой редкостью, но при этом имели высокую популярность. Люди частенько напаивали их собственной кровью, чтобы получить высококачественный амулет или талисман, а то и вовсе резервный источник магии.

По официальному рецепту живые жилы внутри бриллианта следовало окропить кровью, затем прочитать какое-нибудь заклятье и сутки носить получившийся артефакт возле сердца. Тогда камень сливался аурой и силой с хозяином и впоследствии полностью дополнял его. Становился его частью.

Но Элиасу редкая диковинка была нужна совсем с иной целью. Вампир не просто напоил его, он держал его в бокале, полном собственной крови, почти полгода. При этом каждый день добавлял в сосуд и каплю человеческой крови, передавая живому камню эмоции своего голода.

Через положенный срок бриллиант преобразился. Он навсегда приобрел густой рубиново-багряный цвет и сияние, которое усиливалось, когда Элиаса начинала мучить жажда. Получившийся артефакт сверкал тем ярче, чем сильнее эта жажда становилась.

Элиас дал ему имя — Глаз Тьмы, потому что бриллиант следил за его голодом и никогда не ошибался. Именно с его помощью Элиас учился тренировать силу воли: ограничивал себя в еде до тех пор, пока камень не приобретал опасное черно-красное свечение. Это было трудно, но со временем бриллиант менял цвет все реже и реже. Элиас анх-Рейн перестал быть зависимым от крови, и драгоценность оказалась забытой и ненужной игрушкой.

Но сейчас, глядя на камень, он нахмурился.

— Помните? — продолжал Ингмар, пригладив короткие, намазанные гелем волосы, — вы дали мне этот камень когда-то, чтобы я всегда знал заранее, что вы голодны? Чтобы мог найти для вас хорошего донора?

Элиас помнил, хотя голова, признаться, работала очень плохо. В висках словно пульсировали стальные лезвия.

— Так вот, камень еще никогда не светился так сильно, — продолжал управляющий. — И я понял, что с вами что-то не так. Приехал к ресторану, а затем катался по району, как дурак, пока издали не увидел следы взрыва. Не сложно было догадаться, что вы можете оказаться причастным к этому незаурядному для Ихардаррина событию.

Он смотрел на хозяина с совершенной невозмутимостью, и в его взгляде не было заметно страха. Хотя именно управляющий должен был лучше кого-либо другого знать, что сейчас перед ним стоит самая опасная нежить Туманной империи.

Голодный древний вампир.

— Так вы желаете донора? Я вызвал одну из ваших постоянных девушек, прекрасную Беатрис. Она ждет вас в Авантюриновых покоях.

Элиас был способен разорвать слугу за мгновение, а главное — хотел этого. Тьма внутри него не просто была голодна, она бушевала. Ей требовалась сила для восстановления организма, и бешеная, сводящая с ума жажда доставляла физическую боль.

Древний посмотрел на мужчину перед собой, сглотнув ком в пересохшем горле.

Он видел, как пульсируют вены на шее управляющего, слышал сладкую музыку его пульса.

Клыки торчали из-под верхней губы, и их впервые за многие годы было просто невозможно убрать. Элиаса мучила жажда. Но самое страшное было в том, что он знал: стоит ему начать, он не сможет остановиться. Именно с этим чувством когда-то давно он так отчаянно боролся, и думал, что победил.

Думал.

Впрочем, никогда прежде он еще не оказывался в таком плачевном состоянии.

— Нет, — качнул головой он и резко развернулся, чтобы не глядеть на управляющего. Хотя шум крови в его венах он слышал и без того.

Несколько секунд утекли в молчании, пока Элиас непослушными пальцами застегивал оставшиеся пуговицы на рубашке, надевал запонки из белого золота в форме короны, окруженной черными крыльями, а затем защелкивал на шее новую толстую цепь с подобным же символом. Его собственным знаком отличия среди вампиров. Конечно, навряд ли кто-то из детей ночи не знал Элиаса анх-Рейна, Темного князя, одного из шестерки древних. А если и не знал, то мощная, невероятная по силе аура смерти, окружающая его, давала понять это и безо всяких дополнительных атрибутов. И все же корона, окруженная крыльями, оставалась данью традициям, которые обязан соблюдать даже Fjerten Valde.

Предыдущие запонки и кулон полностью сгорели от удара тенежезла, так что теперь пришлось надевать новые. С трудом справившись с одним рукавом, вампир перешел ко второму и едва не сорвался. Сжал маленькую драгоценность, усыпанную бриллиантами, и уже был готов отшвырнуть ее в сторону и пойти так.

Но управляющий внезапно возник рядом, как тень, и проговорил:

— Позвольте мне, господин, — одновременно с этим он щелкнул пальцами, и в зал вошел еще один служащий замка. Молодой парень, который обычно стоял на дверях и встречал званых и незваных гостей.

Сейчас у него в руках был поднос, на котором стояла открытая бутылка вина и высокий хрустальный бокал с серебрянной ножкой, инкрустированной камнями.

Однако, едва тот переступил порог помещения, как Элиас мгновенно понял, что в бутылке вовсе не вино.

Ноздри дернулись от голода, на пальцах, сжатых в кулаки, начали отрастать когти.

Элиас почувствовал, что теряет самообладание.

В этот момент Ингмар уже ловко прицепил ему на рукав последнюю запонку и отошел в сторону с легким поклоном.

Элиас схватил бутылку, оставив бокал на подносе, и быстрым шагом двинулся к выходу из дома, на ходу бросая:

— Скажи шоферу, чтобы через пять минут был готов. Мне нужно уехать.

И исчез за дверью.

Когда ровно через четыре минуты он подходил к гаражу, одна из “Черных молний” уже была готова и послушно журчала мотором на Сумеречной тяге. Внутри сидел водитель, спокойно надевая, перчатки без пальцев и поправляя свою неизменную шапочку с козырьком.

Элиас чувствовал себя гораздо лучше. Почти литр свежей крови сделал свое дело, древнему уже не хотелось убивать. Хотя ему все еще было далеко до прежней формы. Кровь непосредственно из вены или артерии имела совсем другие свойства и силу. Но теперь это не было проблемой.

Древний иногда удивлялся, как Ингмару удавалось все предусмотреть заранее. Однако в должности управляющего при нем мужчина работал уже двадцать лет. Для людей это был большой срок, вероятно, он успел привыкнуть и слишком хорошо узнать своего хозяина.

Уже садясь на заднее сидение некромобиля, Элиас вдруг вспомнил, как много лет назад нашел молодого паренька на улице. Голодного, избитого и умирающего. Оказалось, что у него нет ни дома, ни семьи. Выросший в детском приюте, Ингмар оказался не приспособлен к нормальной жизни. Он влез в долги, подсел на “Сизую золу”, человеческий наркотик, а в тот момент еще и перебежал дорогу какому-то их местному авторитету.

Для древнего все это было пустым звуком. Но, проходя мимо молодого парня, валяющегося в канаве, у которого впереди должна быть вся жизнь, он вдруг услышал, как медленно угасает его пульс. И Элиас не смог оставить его.

С тех пор минуло два десятка лет, а слуги, лучше Ингмара, у него за все это время так и не появилось.

Но он и не искал.

Дорогая машина тронулась с места и плавным движением матерой хищницы, знающей себе цену, скользнула на дороги Ихордаррина. Водитель молчал, приученный не издавать лишнего шума, и просто ехал вперед, дожидаясь, пока хозяин назовет цель их поездки.

Элиас не стал долго тянуть с этим, хотя ему все еще было тяжело разговаривать. Шевелиться не хотелось вовсе, а машина уже ехала в другую сторону.

— W`irhasset ir Jarteigh Dunder, — проговорил он задумчиво, все еще пребывая в тумане собственных воспоминаний, в которых теперь то и дело всплывало светлое красивое лицо, обрамленное волосами цвета пепла.

“Черная молния” продолжала ехать в неправильном направлении.

Элиас медленно повернул голову в сторону водителя и приподнял бровь. В зеркале заднего вида мелькнул нервный взгляд мужчины. Шофер посмотел на него и пробубнил:

— Что, простите?

Элиас сперва нахмурился сильнее, а шофер добавил:

— Простите, хозяин, я не понимаю эшгенрейский.

И древний вдруг понял, что ослабел настолько, что ему стало проще говорить на языке мертвых, чем живых. Это означало, что в этот момент в нем было гораздо больше от нежити, чем от высшего вампира.

Впрочем… для большинства людей и нелюдей это одно и то же.

— Особняк Красного лезвия, — проговорил он, пытаясь понять, насколько все плохо.

В этот момент машина резко развернулась на дороге и, наконец, поехала в верном направлении.

В дом другого древнего ему было необходимо явиться готовым ко всему. Не лишенным сил зомбоподобным трупом, а настоящим Fjerten Valde. Тем, кем он и являлся.

Когда машина остановилась у огромного светлого замка, отделанного красным кирпичом, Элиас уже взял себя в руки. На его коже уже не проступали синие вены, глаза вновь приобрели спокойный голубой цвет, а клыки не выступали от голода. Хотя эти успехи и стоили ему изрядных усилий воли.

Как только шофер открыл перед ним дверь, твердым шагом он вышел из некромобиля, прошел сквозь высокие кованые врата и, представившись дворецкому, поднялся вместе с ним в один из кабинетов.

Красное лезвие сидел в глубоком кожаном кресле возле большого лакированного стола, на котором сиротливо стояла лишь одна чистая пепельница. Зато на коленях древнего вампира сидело аж две молоденьких человеческих девушки.

— Кровавой ночи, Jarteigh Dunder, — проговорил Элиас, переступая порог комнаты.

Молодой мужчина с длинными черными волосами, заплетенными в косу, перевел взгляд на гостя, и улыбнулся.

— Сейчас белый день, Элиас, к чему эти церемонии?

Элиас пожал плечами и вошел в помещение, подходя прямо к столу хозяина. Симпатичные девушки заулыбались, оглядывая его довольными плотоядными взглядами, очевидно, сочтя нового гостя весьма привлекательным. Их щеки покраснели, пульс участился. Температура тела дамочки, вдруг облизавшей губы маленьким алым язычком, даже успела повыситься на полградуса, что говорило о резкой вспышке возбуждения.

— Как скажешь, Анджей, — проговорил он, стараясь не обращать внимания на женщин. Впрочем, как ни странно, ему давалось это неожиданно легко, несмотря на голод. Перед мысленным взором то и дело вспыхивало совсем иное женское лицо, и Элиас ловил себя на том, что прочие его совсем не интересуют. — Но если ты не возражаешь, я перейду сразу к делу, — добавил он с железным спокойствием. — Я здесь для того, чтобы сообщить тебе не самую приятную новость.

— Правда? — усмехнулся древний, поцеловав белое, все еще лишенное укусов запястье одной из девушек. — И что же это за новость такая, что может расстроить меня в этот приятный момент?

— Я убил Шантера Кальвина. Твоего слугу.

Веселое лицо древнего мгновенно изменилось. Нет, улыбка не исчезла с тонких красных губ, бледные щеки без единой морщинки даже не дернулись. Однако кроваво-красные глаза уже не были такими спокойными и благодушными, как прежде. Теперь казалось, что где-то далеко в их глубине разверзлась бездна.

Анджей не подал виду, что что-то идет не так. Он повернулся по очереди к каждой девушке, проговорив:

— Идите, милые, мы закончим чуть позже…

Поцеловал внутреннюю сторону их запястий, и те мгновенно удалились, очевидно, приученные быть немыми тенями.

Других доноров вампиры, как правило, не слишком-то любили. Какое удовольствие в строптивой еде? Едой хочется наслаждаться, а не мучиться сперва ее добычей и приручением.

Впрочем, среди детей ночи находились и те, которые любили крики жертв. И даже их страдания. Элиас знал, что некоторые из древних поощряют среди своих слуг именно такое поведение. А, если и не поощряют, то не осуждают. Вампиры по своей природе были хищниками, убийцами, созданными Тьмой для того, чтобы разносить эту самую Тьму дальше. И лишь с возрастом они все более становились похожи на людей. Когда их тела начинали функционировать не просто в точности как людские, передавая оттенки вкусов, запахов, боли и наслаждения, но и гораздо совершеннее. Позволяя видеть мир в десятки раз ярче.

Вот тогда они начинали вспоминать все то, что было забыто за годы их новой жизни во Тьме, когда единственной мыслью был лишь голод. Тогда, как правило, они переставали испытывать удовольствие от чужой боли. Кроме того в крови доноров все сильнее ощущались мельчайшие нюансы вкуса: гормоны страха или удовольствия. Или отвращения. Поэтому мало, кто из вампиров предпочитал отрицательные эмоции жертвы.

И все же некоторым было плевать на вкус. А крики страха во время укуса воспринимались как пряная приправа.

Элиас презирал тех, кто поступал подобным образом. Среди его окружения подобных вампиров не было. А для остальных существовал закон о запрете убийства людей. Древнему этого хватало для того, чтобы чувствовать себя спокойно.

В этот момент Анджей сложил руки в замок под подбородком, внимательно глядя на Элиаса чуть прищуренными глазами, а затем опасно тихо проговорил:

— Ты посмел убить моего слугу? К тому же высшего?

Элиас выдержал взгляд. Затем спокойно придвинул к столу большое кресло из дорогой кожи змееглаза и уселся в него, демонстративно закинув ногу на ногу.

Это выглядело в высшей степени вызывающе. Словно на запрет ему плевать, и всем своим видом он пытался это показать.

На самом же деле у него ощутимо кружилась голова и стоять было не так уж легко. В голове все еще трещало. Одной бутылки крови было явно мало для того, чтобы восстановиться древнему вампиру, несмотря на то, что сперва он почувствовал себя лучше. Вероятно, стоило потребовать у управляющего еще одну. Или десять.

Прямо сейчас Элиас слышал, как пульсирует человеческая кровь двух девушек, притаившихся не так далеко от двери. Слух болезненно обострился.

— Да, я убил твоего слугу, я же сказал, — невозмутимо взмахнул рукой он, отвечая на вопрос. — И да, Шантер был высшим, хотя я бы не торопился его так называть. Три сотни лет не прибавили ему ума.

— Полагаю, это правда, раз он имел неосторожность чем-то настолько разозлить тебя… брат, — неторопливо сказал Анджей, склонив голову на бок. Одной рукой он достал со спины черную косу и стал накручивать на палец ее кончик.

Элиас с усилием напрягся, пытаясь распознать настроение собеседника. Сейчас это давалось не так легко, как обычно. И все же он почувствовал, что Тьма внутри вампира не бушует, не наполняет его яростью. А его анх, аметистовый источник жизни, что есть лишь у древних вампиров, кажется, вовсе не пульсировал ненавистью или агрессией.

— И все же ты убил его, нарушив запрет? — приподнял бровь древний, внимательно глядя на гостя.

Однако Элиас уже понял, что Анджей не будет устраивать скандалов и сцен.

И, что самое главное — не станет бросать ему вызов.

— Этот запрет я и наложил — фыркнул он в ответ, дернув уголками губ.

— Мы наложили, — с упором на слове “мы”, напомнил Красное Лезвие, и его глаза на один короткий миг мелькнули темно-алым, напоминая, что перед Элиасом все же не простой вампир. А подобный ему.

— Мы, — охотно согласился он, не желая злить древнего, хотя знал, что инициатива в принятии закона принадлежала ему.

Мало кто из древних тогда, много лет назад желал каких-то законов, ограничений. Всем нравилось жить так, как хочется. Его инициативу поддержали лишь трое, и Лезвие не входил в их число. Он воздержался.

— Итак, ты признаешь, что нарушил закон, — продолжал Анджей. — Убил моего приближенного, и по правилам я обязан принять меры.

— Признаю, — кивнул Элиас, направив прямой и уверенный взгляд на древнего. — И повторяю, что убил бы его снова, если бы пришлось. Он претендовал на то, что принадлежит мне.

Сквозь голос прорвался звон металла, хотя Элиас этого не планировал. Но стоило вспомнить то, что сделал Шантер, как ладони сами собой сжимались в кулаки.

Анджей окинул его любопытным взглядом и, приподняв бровь, спросил:

— Женщина?

Элиас стиснул зубы и направил взгляд на огонь, потрескивающий в камине. Поддерживать былую невозмутимость было сложнее обычного.

— И все же ты должен понимать, что это неприемлемо… брат.

Элиас резко повернул голову к Анджею, но вдруг понял, что, как ни странно, тот его совершенно не осуждает. Напротив, в его взгляде даже вспыхнул какой-то странный интерес и понимание.

— Ты мог бы вообще не говорить мне о произошедшем, — бархатистым голосом сказал Анджей. — Мы могли бы никогда не узнать, что произошло.

— Я рассказал тебе лишь потому, что таково было последнее слово Шантера, — спокойно ответил Элиас. — Посему, думаю, на этом все, Лезвие.

С этими словами он встал и, слегка кивнув обманчиво-молодому мужчине напротив, направился к двери.

— Я тебя осуждать не буду, — бросил ему вслед Анджей. — Не выношу скандалы. Но ты ведь понимаешь, что другие вампиры будут в ярости? Ты не имеешь права трогать чужих слуг. Тем более высших.

Уже стоя возле открытой двери, Элиас резко развернулся и спокойно проговорил:

— Я древний. Пусть кто-нибудь попробует мне запретить.

А затем переступил порог и исчез, обратившись маленькой летучей мышью с красными, как кровь, глазами древнего вампира.