Глава 22 - И даже в Раю бывает холодно
Прожить под одной крышей с Елисеем целую неделю, а в довесок получить родителей – сойти с ума без права на выздоровление. Во всяком случае, на третий день Алисе уже мерещилось, что ее преследуют навязчивые идеи и видения. Слишком много полуголого Канарейкина, его взглядов, вздохов, касаний и ненавязчивых объятий. Особенно, когда на нем почти ничего не было.
- С ума просто сойти, - выдохнула Алиса в очередной раз за утро, рассеяно водя подушечкой пальца по краю стакана с соком. Рядом суетилась мама, а Канарейкин сейчас терроризировал ближайший парк своей красотой, рассекая по нему с белозубой счастливой улыбкой. Той самой, которой он сегодня наградил ее утром, зажав между дверью в ванную и собой, когда Ежова шла в душ.
- Мужчины, - фыркнула Лана, откусывая теплый хрустящий тост и покосившись в сторону дверного проема, убедившись, что супруг еще не встал. – У парня харизма отца, хочу заметить. Хотя Кенар не такой красавец, но одним взглядом баб штабелями укладывал. Что уж говорить про его очаровательную копию, - развела руками женщина, отпивая кофе и устраиваясь с удобством на стуле за барной стойкой.
- Мам, - сморщила нос Алиса, прячась лицо в ладонях и качая головой. – Это просто невозможно! Когда я пытаюсь с ним поговорить насчет шоу или хотя бы работы, он просто отмахивается. Мол, зачем тебе думать о таком! Это вообще нормально? Разве так относятся к партнеру? – она с раздражением постучали пальцами по столу, повернув голову в сторону окна и подмечая яркий солнечный день, обещавший жару и навевающий мысли о скором приближении лета.
Интересно, будет ли у них возможность съездить куда-нибудь за город с Елисеем? Алиса мотнула головой, отметая эти мысли. Для начала, ему стоило бы понять, что девушка – это не только постельная грелка!
- Он привык к тому, что мать находится в тени его отца, - пожала плечами Лана, массируя шею и покачиваю ею в стороны, пытаясь разработать мышцы. – Но Кире всегда нравилось положение «за мужем». Хотя я бы не сказала, что она мало участвовала в бизнесе. Просто делала это незаметно.
- И что хорошего в роли домохозяйки? – раздраженно спросила Ежова, потирая переносицу. – Я бы, в конце концов, варить борщи могла бы и с Игорем!
- Так не варишь же, - отозвалась Лана, хитро посмотрев на дочь, сунув в рот мягкий теплый рогалик.
Ответить на такое было нечего. Алиса только надулась и сделала вид, что очень занята завтраком, пытаясь придумать достойный ответ. Пока она разбиралась с молочной кашей, соком и слушала болтовню матери о планах на день с Кирой Владимировной, где-то в коридоре хлопнула дверь. Даже не зная о том, кто пришел – Алиса почувствовала Елисея еще задолго до того, как он вошел на кухню с привычной улыбкой. Сняв наушник, он первым делом скользнул к Лане, целуя ее в щеку.
- Тетя, выглядите аки богиня. Признайтесь, вы пьете в тайне от нас эликсир молодости? – завел шарманку, от которой Алиса закатила глаза, отпивая еще немного сока.
- Шут, - фыркнула Лана, хотя было видно, как ей приятно. Она похлопала парня по крепкой груди, обтянутой влажной футболкой, проворчав:
- И не вздумай меня обнимать, ты весь мокрый. И вообще, тебя не учили, что болтаться ранней весной на улице в одной футболке – верный путь к воспалению легких?
- Клянусь, теперь буду натягивать шапку до самых трусов, а на ноги – рейтузы с начесом, - отрапортовал Лиса, шутливо отдав честь, принявшись паясничать.
- Оболтус, - фыркнула мать Алисы, переглянувшись с дочерью. – Прямо чувствуется чья кровь, да Канарейкин?
- Канарейкин-Леонов по паспорту, вообще-то, - поправил Елисей, доставая минеральную воду из холодильника и отвинчивая крышку, глотнул, прислонившись к краю столешницы. Алиса отвернулась и тем самым пропустила момент, когда он быстро перетек из положения «стоя подле ее матери» в положение «прижавшись к Ежовой».
- Лиса! – зашипела Алиса, попытавшись отодрать его руки. Однако тот ловко скользнул по ее талии, будто случайно, устроив ладони на поверхности барной стойки, улыбаясь, заключив девушку в своеобразный плен. Дрожь прошла по телу, мгновенно скользнув по венам и сосредотачиваясь к низу живота.
- Что-о-о? Я просто за рогаликом потянулся, - пробурчал, потянувшись к выпечке, делая самые честные глаза. Рядом хмыкнула мать Алисы, фыркнув в кружку с кофе.
- Да, определенно в отца.
До ресторана они поехали на машине Елисея. Возможности сбежать у девушки не было, пришлось сцепить зубы и сесть в Бугати, в очередной раз вдыхая запах кожи в дорогом салоне. Система мгновенно включилась, а компьютер поприветствовал пассажирку и хозяина, приветливо мигнув светодиодами на панели. Подключив автопилот, Лиса задумчиво раскрывал упаковку из-под жвачки, сунув пару пастилок в рот после перекура на парковке, устроив солнцезащитные очки на макушке и с удобством устроившись в водительском кресле, пока они выезжали на улицу со двора.
- Так и будешь злиться? – спросил будто невзначай, на что Алиса устало вздохнула, сползая по спинке ниже.
- А ты продолжишь меня игнорировать? – раздраженно поинтересовалась в ответ, глядя перед собой и слыша недовольное фырканье. Как она думала - терпение у Елисея не самое сильное качество. Он уже начал проявлять настойчивость, устав играть в игры.
- Я не игнорю тебя. Что за бред? – возмущенный взгляд зелёных глаз обжег ее недовольством, а сам Канарейкин одернул с раздражением ворот куртки. – Почему тебе так важно показать, что ты независимая? Откуда такая тяга к этой бабской хрени, обсуждаемой на каждом углу? Я что, отобрал у тебя работу и заставляю сидеть дома? Или может к плите на цепь посадил?
Он действительно не понимал. У Алисы было больше, чем могло быть у среднестатистического человека. Она была его девушкой, партнером. В конце концов, имела право голоса в ресторане, хотя у нее не было даже вполовину больше опыта, чем у остальных сотрудников! И теперь эти странные претензии. Елисей был уверен в том, что именно с его стратегией они победят. Ей всего лишь надо бы умерить свои амбиции, которые тут были не к месту.
- А я прошу разве многого? В чем проблем обсудить со мной заранее блюда, меню и посмотреть на меня не как на бесполезный придаток или помощницу. аА реального человека, способного думать и анализировать! – отозвалась Ежова, скрещивая руки на груди и глядя перед собой. Было обидно до слез, она даже губу прикусила, понимая, что их спор снова ведет в тупик. Неужели они никогда не смогут договориться? Ей придется уступить или ему?
Но Алиса не хотела, не так…
- Алис, вот давай сейчас по-честному, - Лиса повернулся к ней, глядя на мрачную девушку из-под ресниц и устало вздохнув. – У кого больше опыта? Неужели еще не поняла. Что это шоу не место для почесывания твоих амбиций, а наша возможность вывести рестораны отца на мировой уровень! Понимаешь? Мы не можем рисковать, учитывая отсутствия у тебя даже базовых навыков.
Это было обидно, очень. Будто он ударил наотмашь, хотя в душе девушка понимала. Что в его словах есть резон. Она бы и должность су-шефа не получила, если бы Павел Александрович не подсуетился. Причем об этом его, скорей всего, попросила Настя. И хотя она вроде неплохо справлялась, но реальных проблем у нее еще не было – отлаженная система в ресторане, опытные сотрудники, хороший персонал. Именно это помогало ей, а не безмерный талант и невероятные навыки. Все это Алиса знала, понимала и принимала. Но разве обязательно повторять сие из раза в раз? Тем более, она всего лишь просила с ней делиться!
- Я поняла, - вздохнула расстроенно, отводя взор. Проще промолчать, ничего не говоря. Бесполезно с ним спорить, он ее совершенно не послушает, в чем Алиса успела убедиться.
- Алис, - вздохнул рядом Лиса, а она почувствовала аромат его одеколона и отодвинулась немного, ощущая горячие слезы, набежавшие в уголки глаз, - Не обижайся.
- Я не обижаюсь, - выдохнула. Стараясь не выдавать свое состояние, сжавшись его больше. Особенно, когда ощутила его ладонь на плече.
- Обижаешься, - пророкотал рядом его голос. Елисей прекрасно все чувствовал, понимал и знал, как нужно воздействовать. А она слабая перед ним, даже свое мнение не способна выгрызть. Такая глупая наивная дура.
Против воли девушка всхлипнула, прикрывая глаз, почувствовав, как он уткнулся носом ей в волосы, пощекотав теплым дыханием кожу.
- Ежи-и-ик, - позвал ласково, обнимая.
- Отстань Лиса, - пробурчала девушка, отворачиваясь, вытирая незаметно ладонью бегущие по щекам слезы. – Я плохая, ужасная и ничего не умею. Без тебя поняла.
Он тихо вздохнул, чуть тряхнув ее.
- Я такого не сказал.
- Но думаешь, верно? – задала вопрос, повернувшись и посмотрев ему в глаза. В них проскользнула нотка сожаления, потому ответа не требовалось. Алиса толкнула Елисея в грудь раз, другой, тихо ответив:
- Я знаю, что ты обо мне думаешь. И как воспринимаешь. В твоем идеальном мире только ты безгрешен и не совершаешь ошибок. Всегда таким был – идеальным золотым мальчиком.
- Алис… - начал было, но она не дала ему закончить, выпутавшись из объятий и устало, отодвигаясь вновь ближе к двери, глядя на него с сожалением.
- Знаешь, как я люблю тебя? Насколько сильно? Впрочем, ты в курсе, ибо в тебя невозможно не влюбиться. Ты всегда на высоте, самый лучший в школе, университете, по жизни. Хоть раз думал о том, какого нам – людям у подножья Олимпа, пока мы смотрим на твое величие раболепно?
- Что ты хочешь этим сказать? – задержал Елисей дыхание, слыша шум в ушах и не понимая его происхождения. А еще ее слов, которые почему-то странно на него влияли. Алиса же в ответ только слабо и печально улыбнулась, покачав головой.
- Я просто устала Елисей. Быть на вторых ролях. Я очень тебя люблю, многое прощу и даже соглашусь на эти отношения, которые, возможно, в конце концов меня разрушат. Потому что вечно гоняться за идеалом невозможно. Ты всегда будешь впереди и никогда не обернешься назад.
Продолжить им не дала окончившаяся поездка. Да Лиса сам не знал, что тут можно еще сказать в ответ. От слов девушки вдруг стало неприятно, холодно, будто кто-то вместо крови пустил по венам ледяную воду. Возникало ощущение, что с каждой секундой они становились друг от друга все дальше – гораздо сильнее, чем были до этого. И никакой секс, подарки, нежные слова и попытки отношений им не помогут сблизиться. И он не понимал почему, ведь это Алиса препятствовала. Сам ведь Канарейкин этим отношениям дал толчок, шагнул в них в итоге. Какого черта снова не так?
«Гребанные женщины и их тяга к философии» - подумал про себя, выбиваясь из салона, следом за Алисой, едва они прибыли на парковку. Он так задумался над этим, что не заметил тени у двери пожарного выхода со стороны зоны для курения. Едва Алиса скользнула к ней, как ей наперерез ринулся кто-то тощий и явно нервный, вскрикнув радостно:
- Алисочка!
Ежова дернулась и ошарашенно замерла, уставившись на всполошенного Игоря, кинувшегося прямо ей наперерез. Его вечно прилизанные волосы были растрёпаны, очки покосились, а дыхание было таким, будто он бежал кросс. Кутаясь в серый пуховик на два размера больше, который явно был выбран мамой, парень топтался возле нее и преданно смотрел печальными глазами. Еще руки для драматизма заламывал, периодически вздыхая.
И что она в нем нашла вообще? Точно, тогда он казался ей безопасным вариантом, который не разобьет сердце как Лиса. Такой маменькин сынок, тихий и скромный, не способный возразить. Никаких амбиций, никакой мотивации. Он плесневел и Алиса с ним на пару. За себя стало сразу стыдно, да так, что Ежова забыла напрочь о Елисее позади.
- Лисонька, - пробормотал Игорь, дрожа будто осиновый лист. – Дорогая, прости. Я был таким дураком…
Он замолчал, резко принявшись копаться по карманам, затем оглядываться вокруг, пока не заметил лежащую на асфальте бумажку, сложенную в четыре раза. Подняв с земли, Меньшиков сдул с нее грязь, заботливо раскрывая и принявшись зачитывать с нее слова. По мере того, как у Ежовой глаза становились все больше.
- Милая моя Алиса! Я понимаю, что был очень виноват перед тобой и признаю свою полную несостоятельность, как мужчины, готового пожертвовать всем ради тебя одной. Хочу, чтобы ты знала – я всегда любил тебя и буду продолжать любить. И прошу о втором шансе… - эпатажная речь с листочка была прервана стремительным появлением третьего лица этой пьесы. Елисей не выдержал, оказавшись подле застывшего в ужасе парня и дернул его за ворот курточки, отчего та жалобно затрещала.
- Здорова, цветик-семицветик, - потянул вкрадчиво разъярённый, заведенный еще с момента в машине, и ощутивший настоящий прилив чистого, незамутненного гнева. Который требовал выхода. Меньшиков только успел открыть рот, как ему туда попала скомканная бумажка, отчего парень едва не задохнулся. Очки упали на асфальт, а Алиса вскрикнула в ужасе, когда Лиса встряхнул беднягу Игоря с такой силой, что он от страха проглотил бумажный ком.
- Лиса! – возмутилась она, пытаясь призвать парня к спокойствию. – Отпусти его, ты же его убьешь.
Еще бы он ее послушал, потому что в следующее мгновение потащил прямо к клумбе с люминесцентными цветами. Охранный дрон, мигая датчиками, отлетел подальше и завертелся рядом, явно готовый в любой момент разразиться призывной сиреной и подать сигнал службе безопасности. Радовало одно: на парковке было пусто, и никто пока не видел происходящего.
- Что ж, ошибка мужской природы, давай-ка повторим твою великую речь в честь моей девушки, дабы я мог с чувством тебя похоронить на этой клумбе! Что ты головой мотаешь, убогенький? Нет? Забыл слова? – Игорь в отчаянии замотал головой, выражая полное согласие, имитируя слабоумие, глухоту и немоту, будто от рождения. Елисей вновь тряхнул его и наклонил к клумбе, рыкнув заинтересованному дрону, подлетевшему ближе.
- Мы всего лишь тут цветочки нюхаем! Да?! – рявкнул так, что Алиса вздрогнула, не решаясь подойти ближе.
- Да-да-да, - забормотал Игорь, взвизгнув. Когда его склонили еще ниже.
- Так кого ты там любишь?!
- Никого, честно-честно! Мамой клянусь, бабушкой, квартирой, и тремя котами тети Люси, - взвыл Меньшиков, дрожа от ужаса и едва не обмирая.
Он бросил отчаянный взор на Алису, которая поджав губы, подошла ближе и дернула Лису за рукав. Тот не обратил внимания, продолжая с садистским наслаждением вспахивать носом бедного парня искусственный дренаж на клумбе. Гнев уходил, а адреналин наполнял кровь. Сорвавшись на Игоре, Лиса прямо чувствовал прилив сил ровно до того момента, пока пальцы Алисы не обхватили его запястье и… все эмоции мгновенно сдуло ветром.
Он успокоился, задышал ровнее и отпустил несчастного, бросившего прочь, с воплями:
- Я все расскажу! Все! Вас всех посадят! – Игорь взвизгнул, когда дрон помчался за ним, будто ведомый каким-то желанием догнать и врубить охранный сигнал ему в ухо. Зато Канарейкин прикрыл глаза, выдохнув.
- Успокоился? – спросила Алиса, обнимая его за талию, глядя ему в лицо и остановившись взглядом на закрытых веках. Спустя мгновение она уже смотрела в зеленые глаза, внутри которых еще горели остатки пламени.
- Че он вообще приперся? – заворчал Лиса, недовольно хмурясь, а Ежова в ответ усмехнулась.
- Знаешь, тебе надо на курсы по управлению гневом.
- Не надо!
- Надо, - убежденно заявила она, отпуская его и шагая прямо к двери. – Пошли, работать надо, самец лисицы!
Возражать было некогда и Лиса недовольный поспешил за ней, забыв напрочь, что собственные разногласия они не решили. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что стоит сделать это в обед, но, когда появились на первом этаже, тут же попали в настоящую суматоху.
- Что происходит? – удивилась Алиса, оглядываясь вокруг и непонимающе моргая. Мимо нее пронеслась Саша со стопкой бумаг и папок, спеша к стоящему посреди вестибюля Павлу Канарейкину, крича:
- Павел Александрович, это тоже срочно!
- Это все Кире, - отмахнулся он, ставя размашистую подпись на очередном договоре, прямо на ходу сунутого менеджером.
- Павел Александрович. А вы надолго?
- На полторы недели, - отозвался Паша, оглянувшись на Валеру и других работников, а затем заметил сына. – Что встали? Работы нет? Елисей иди сюда, - рыкнул он, подзывая удивленного сына, переглянувшегося с Алисой.
- Пап, что происходит? – озадачился Лиса, наклоняя голову на бок.
- Я уезжаю в командировку, - ответил Канарейкин-старший, попытавшись поставить печать на заботливо сунутым Сашей черновике, но в ней видимо закончился картридж с краской.
Выругавшись, мужчина зыркнул на испуганную помощницу, метнувшуюся опять в сторону лестницы. Оттуда уже спускалась Кира в сопровождении суетящейся рядом Миланы, чьи светлые волосы были заколоты в аккуратный конский хвост, а вся одежда на ней представляла собой пресловутый офисный стиль – юбка, блузка и пиджак цвета неба. Кира же, остановившись посреди лестницы, сунула руки в карманы широких белых брюк и недовольно покосилась вслед отшатнувшейся от нее Саши, поджав губы.
- В смысле ты уезжаешь? – выдохнул Лиса ошарашенно, оглядываясь на бегающий туда-сюда работников ресторана. – Куда?
- Во Францию, нужно решить вопрос с контрактом на поставку вин и обсудить с Сергеем Радовым наш будущий совместный проект, - отозвался Павел, делая очередную пометку, рыкнув Валере:
- Быстрее, почему я вас всех должен ждать! – и добавил, обращаясь уже к сыну, подняв на него мрачный взгляд. – Твоя задача не облажаться на конкурсе и помогать матери с ресторанами в мое отсутствие. Возможно я буду очень занят.
- Еще бы, летишь же со своей помощницей, - отозвалась Кира, спускаясь с лестницы с невозмутимым лицом, хотя по ее прямой спине было видно, как она напряжена.
- Кира Владимировна. Я у Саши все документы приняла, - пробормотала рядом Милана, приветливо помахав застывшей неподалеку Алисе и Елисею, прошептав губами: «Привет».
- Что начала опять? – огрызнулся мигом Паша, надувшись и бросая на жену раздраженный взгляд.
- Кто начал-то? Факт констатирую, чего бесишься, есть что скрывать? – потянула Кира, забирая у подкравшегося к ней Валере счета-фактуры, просматривая каждую.
- Я, между прочим, твоего преподавателя йоги не трогаю! – возмутился Кенар, сунув руки в карманы брюк.
- Ему восемьдесят пять, - отозвалась в ответ Канарейкина-Леонова, бросив на мужа взгляд. – Что за сцены?
- А у тебя что?
В ответ Кира только независимо фыркнула, сделав вид, что второй раз изучает поставки продуктов. Ее пальцы сжали ручку, постукивая ее краем по бумаге, пока остальные молчали. Елисей же нахмурился и почувствовал, как Алиса встала рядом.
- Здравствуйте, - улыбнулась девушка неловко, вспоминая о том, что мама сегодня планировала прогуляться с Кирой по магазинам.
- Здравствуй, - отозвались Канарейкины, улыбнувшись ей.
- Вот, я принесла! – крикнула с лестницы Саша, спеша так, что ее каблук подвернулся. Девушка едва не рухнула, икнув от взора Канарейкиной, которая едва не испепелила ее взором. Женщина было сделала шаг к ней, но Павел оказался быстрее, обхватив запястье жены и потянув ее на себя.
- Что тебе привезти? – интонация изменилась почти до неузнаваемости.
Ласковое воркование заставило Елисея закатить глаза, Алису сделать вид, что она изучает планировку и потолок. Работники ретировались, Милана восторженно любовалась, а Валера скрылся со счетами-фактурами, пробормотав слова благодарности. Только Саша печально бросила на своего кумира грустный взгляд, особенно, когда супруги обнялись.
- Ничего, кроме себя, - отозвалась Кира с улыбкой, поправляя галстук на шее мужа и улыбаясь. Именно в этот момент Лиса не выдержал, поинтересовавшись:
- Все-таки, какого черта? Почему ты оставляешь маму за главную?
От взгляда обоих родителей парню стало не по себе. Милана охнула, а Алиса моргнула.
- Что ты сейчас сказал? – вкрадчиво поинтересовался Паша, сузив взор, обнимая жену за талию. Особенно красноречивым был взгляд матери, от которого Елисею захотелось провалиться под плитку.
- Да я… вообще…
- Мам, пап, что за дела опять? Нашли тоже такси! Скоро девиз напишу на капоте: «Хэй, Антошка, привези сорок тонн картошки», - послышался возмущённый голос младшего Канарейкина, рядом с которым шагала сестра обоих братьев – Анастасия Тасманова.
- Ты кого жирной картофелиной назвал, чучело моего брата? – прошипела Настя, дернув возмущенного до глубины души Антона за рукав расстегнутого пальто и тряхнув темными волосами, как у него. – Еще слово и я сделаю твою куклу вуду. А после буду медленно втыкать в нее иголки, пока не завизжишь аки свинья!
- Господи, глухая. Давай, попробуй, косоглазая автоледи, - огрызнулся в ответ Татошка, выдергивая свой рукав из наманикюренных ручек младшей сестры. – Кто тебе виноват, что ты любишь столбы целовать и прямо-таки обожаешь бордюры.
Едва он заметил улыбнувшуюся ему Милану, вздрогнул, замолк и повернулся к родителям.
- Антон, - радостно поприветствовала его девушка, ткнув в себя пальцем. – Смотри, я теперь работаю с твоей мамой. Клёво, правда? Будем чаще видеться, - она воодушевленно щебетала, пока Алиса тяжко вздохнув, бросила на нее сочувствующий взор. Судя по виду Антона – он был ни то что бы не рад, скорее совершенно не готов к подобному повороту.
- Мам, что ЭТА тут делает?! – возмутился, махнув в сторону Миланы, не удосужившись даже нормально обратиться к Боярышниковй, мигом переставшей улыбаться.
- Это что еще за обращение, Антон? – возмутилась Кира, - Милана – моя помощница. Будь вежливее, как я тебя учила. А то забуду, что уже лось здоровый и выпорю.
- Да блин, - зарычал Канарейкин, цыкнув недовольно и тут же получив шлепок по плечу от взорвавшейся сестры.
- Что за «эта», тупицы кусок?! Это наша с Алисой подруга! – и уже обратившись к Алисе, улыбнулась:
- Привет.
- Привет, - кивнула девушка спешно, рассеяно улыбнувшись.
- Так, давайте вы потом решите ваши кошачьи разборки, лады? – снова подал голос Елисей и вновь обратился к отцу. – Пап, слушай, все-таки я думаю, что мама…
- Нет, а что ты тут раскомандовался вообще? – завелась Настя, сжимая кулаки и прерывая старшего брата. – Ничего так, что даже с семьей не поздоровался?
- Да я ваши лица двадцать восемь лет наблюдаю! – огрызнулся Лиса, - еще не успел соскучиться, спасибо. Тебя, Тох, особенно никто не спрашивал, кого мама берет в помощники!
- Чего-чего-чего? Уже территорию что ли пометил, командуешь будто лиса в курятнике? – завелся Татошка, сжимая кулаки и наступая на брата. Между ними вклинилась Настя, шлепнув сумочкой одного и второго по груди, рявкнул:
- Распетушились два козла в загоне. Алло, недалекие родственнички, не показывайте свою убогость на потеху людям!
- Кто бы говорил, мадам столб! – отозвались в ответ братья.
Алиса прикрыла глаза, слыша, как набирает обороты скандал. Она бросила взор на Милану, виновато смотрящую на ругающуюся троицу и в ее глазах застыл такой испуг, будто ей было очень страшно. Боярышникова даже уши закрыла, а Саша рядом с ней опасливо отскочила, когда трое детей Канарейкиных повысили голоса еще на децибел, сцепившись в каком-то бесполезном споре. Никто совершенно не хотел уступать. Настя с Елисеем уже раздраженные, упрямо кричали, в ответ заводящийся Антон, постепенно повышал интонацию, окончательно доходя до точки кипения. Еще немного – взорвётся точно баллон с газом. Они бы, может, спорили еще полдня. Пока Павел не выдержал и не гаркнул:
- Тихо вы!
Дети мгновенно затихли, наступила тишина, а рядом всхлипнула Милана, закрывающая уши. Кира метнулась к ней, обнимая и успокаивая, шепча что-то на ухо девушке.
- Раскаркались тут, точно вороны на помойке, - рявкнул Паша, оглядывая детей так, что они опасливо скучковались втроем, прижавшись друг к другу. – Ты! – ткнул пальцем в замершего Елисея, вздрогнувшего под натиском взгляда отца.
- Слушаешься мать. И только попробуй еще раз усомниться в ее авторитете!
Канарейкин-младший опустил взгляд, пробурчав согласие, и Алиса видела, с каким трудом ему далось признание шефства Киры над ним. Еще бы, он ведь надеялся. Что отец оставит ресторан на него. Она только покачала головой, встав рядом с ним и ободряюще положив руку ему на запястье, чувство его бешеный пульс.
- Ты, - ткнул пальцем в дочь Павел нахмурившись. – Едешь со мной. В конце концов, тебя это тоже касается. Муженек твой решает вопросы здесь, он уже в курсе. Будешь со мной и Яриком, заодно опыт получишь. А ты… - взгляд Кенара потемнел при взоре на Антона. Таким его дети видели впервые. От мелькнувшего разочарования на лице Павла, Антон зашипел тихо и упрямо вздернул нос.
- Я тебя таким растил? – поинтересовался Паша жестко, отчего Татошка вздрогнул, не выдержав взор отца. – Что за хамское отношение к девушке? Еще раз услышу от тебя подобное, последую словам твоей мамы и врежу так, что в ушах звенеть будет. Ишь, вырос, а вести себя не научился!
Наступившая тишина стала почти звенящей. Кира шепнула что-то Милане, отправляя ее наверх вместе с Сашей, которая пискнула что-то про оставшиеся документы. Настя выдохнула и тихо попрощавшись с Алисой, чмокнула в щеку мать, бросила взор на Елисея и покосилась на Антона, с сочувствием пробормотав ему:
- Пошли, Тошка, папу в машине подождем.
- Ага, - рассеяно отозвался парень, бросив взгляд в начале на лестницу. Затем на отца и двинувшись за сестрой.
- Дети, мл*ть, - прорычал Паша, проводив взглядом парочку и напоследок обняв жену, поцеловал, пообещав звонить почаще.
Стоило всем, наконец, разойтись, Елисей с Алисой двинулись в сторону кухни в полном молчании. Каждый переваривал услышанное и увиденное. Для самой Ежовой это было слегка непривычно, ей всегда казалось, что уж в семье Канарейкиных живет настоящая идиллия. Однако похоже любая семья не только счастлива по-своему, но и проблемы у них свои. В случае всех Канарейкиных – нежелание уступать в споре.
- Все нормально? - осторожно спросила Лису, входа в шумную кухню, здороваясь с сотрудниками, приветливо улыбаясь. Она снова покосилась на Елисея, едва успев поприветствовать Галину и Владимира, заметив его задумчивость.
- Ага, нормально все, - натянуто улыбнулся Канарейкин, двинувшись в сторону дверей. – Я в кабинет.
- Проблемы в раю? – спросил Гена, вытирающий руки и одергивающий чистую белую форму, пока рядом вертелся робот-помощник А2757. Алиса тяжело вздохнула, покачав головой.
- Сегодня точно будет плохой день, - пробормотала она, отмахнувшись и двинувшись в сторону раздевалки.