Глава 28

Глава 28

В октябре я начала кровить.

Совсем немного.

Но для беременной женщины даже “немного” — это как гром среди ясного неба.

Я увидела это утром и у меня от ужаса перехватило дыхание. Руки так задрожали, что я едва не уронила телефон в раковину. Артём уже уехал. Я была одна.

Наверное, к лучшему.

Потому что я не смогла бы сейчас объяснять всё сразу.

Я вызвала такси и поехала в клинику. Всю дорогу сидела, вцепившись пальцами в сумку, и только шептала про себя:

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Врач долго смотрела, задавала вопросы, потом сказала, что есть угроза и нужен покой. Много покоя. Никаких стрессов. Никаких нагрузок. Наблюдение. И да, срочно сообщить мужу, если он существует и если я собираюсь проходить через это не одна.

Я кивала как автомат.

Покой.

Какое смешное слово.

Когда у тебя внутри страх, он не даёт покоя даже лёжа.

Дома я почти час сидела в спальне, сжимая в руках снимок УЗИ. Там было маленькое мерцание, и врач сказала: сердце бьётся. Пока бьётся хорошо. Но надо беречь.

У меня снова полились слёзы.

Сердце.

Внутри меня.

Наш ребёнок.

И тут же мысль: Артём должен узнать.

Не просто должен. Обязан.

Это уже не про мои страхи. Не про подходящий момент. Не про идеальную картинку. Это про жизнь.

Я набрала его номер.

Он сбросил.

Почти сразу пришло сообщение:

“На встрече. Перезвоню.”

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё осыпается.

Нет, он не виноват, что у него встреча.

Да, это нормальная человеческая ситуация.

Но почему в самые страшные моменты я всё равно остаюсь одна?

Он перезвонил через сорок минут.

— Да, малыш.

И от этого обычного “малыш” у меня всё в горле сжалось.

— Ты можешь приехать? — спросила я тихо.

Секунда тишины.

— Что-то случилось?

— Да.

Его голос сразу стал другим.

— Что?

Я закрыла глаза.

Сейчас.

Скажи.

— Мне плохо.

— Насколько плохо?

— Я… — Господи, почему так трудно? — Мне нужно, чтобы ты приехал.

— Я сейчас не могу сорваться, у меня люди сидят.

Вот и всё.

Вот он — мой страх, оформленный в реальность.

— Понятно, — сказала я.

— Ева, подожди. Если совсем плохо — вызови врача, я подключу кого угодно. Что именно происходит?

Я должна была сказать.

Должна.

Но обида, страх и унизительное ощущение вторичности вдруг сжали мне горло.

— Уже ничего, — соврала я. — Неважно. Забудь.

— Не играй со мной в это.

— Я не играю. Правда. Всё нормально.

— Точно?

— Да.

Я сбросила сама.

И после этого просто легла, свернулась калачиком и впервые за всю беременность почувствовала не только любовь к ребёнку, но и ярость к мужчине, которого любила.

К вечеру он всё-таки приехал раньше обычного.

Нашёл меня в спальне. Бледную. С опухшими глазами.

— Что случилось? — спросил сразу. — Ева, ты меня с ума свела.

Я смотрела на него и не знала, что больнее: сказать правду сейчас или продолжать молчать.

— Ничего, — выдохнула я.

— Не ври.

Он сел рядом, взял меня за плечи.

— Ты плакала. Ты звонила мне в панике. Что произошло?

Я разлепила губы.

— Я испугалась.

— Чего?

— Неважно.

Его взгляд стал жёстким.

— Для меня важно.

И тут во мне что-то сорвалось.

— Для тебя важно? Правда? Тогда почему ты не приехал, когда я попросила?

— Потому что я не знал, что это срочно!

— А если бы знал?

— Приехал бы.

— Не уверена.

Он отшатнулся так, будто я ударила его.

— Что ты сейчас сказала?

— То, что думаю.

— А что ты думаешь, Ева?

Я смотрела на него, и внутри было всё: желание признаться, желание обвинить, желание быть понятой, желание спрятаться.

Но ни одно из них не победило.

— Ничего, — сказала я устало. — Забудь.

Это уже было похоже на самоубийство отношений мелкими ножами.