Глава 42

Глава 42

После встречи с его отцом я почти не спала.

Мне всё время казалось, что он догадался. Что секунды его взгляда на мой живот хватило, чтобы сложить два и два. Что теперь Артём узнает. Что дверь в мою хрупкую, выстроенную по кусочкам жизнь вот-вот распахнётся с грохотом.

Но дни шли, и ничего не происходило.

Ни звонка.

Ни визита.

Ни внезапной атаки из прошлого.

Зато шевеления Мирона стали отчётливее.

Теперь он не просто “скользил”. Он толкался. Особенно по вечерам, когда я ложилась на бок и наконец переставала носиться. Иногда так резко, что я невольно ойкала. Иногда мягко, словно водил ладошкой изнутри по моему животу.

Я разговаривала с ним.

Тихо.

Глупо.

Невозможно нежно.

— Ты мой храбрый, да?

— Не пинай маму в мочевой пузырь, пожалуйста.

— Ещё чуть-чуть, маленький. Мы справимся.

— Только расти здоровым. Всё остальное я вынесу.

Беременность вообще странно меняла приоритеты. Вещи, из-за которых раньше я могла ночами реветь, теперь казались вторичными рядом с тем, как ровно ли бьётся его сердце, не тянет ли живот, не слишком ли я устала, не навредил ли мне очередной приступ стресса.

Мир сузился.

Но в этой узости была какая-то пронзительная ясность.

В декабре я сильно простыла. Ничего критичного, но температура поднялась до тридцати семи с хвостом, нос не дышал, ломило всё тело, а я при любом чихе впадала в панику, будто простуда сейчас немедленно доберётся до ребёнка. Мама поила меня морсом, укутывала, ругалась, что я мало ем, а Саша приволокла целую сумку “разрешённых беременным радостей”, от ромашки до смешных тёплых носков с медведями.

И именно в этот период снова появился Артём.

Не лично.

Через курьера.

Мне привезли коробку с фруктами, лекарствами, увлажнителем воздуха для спальни и запиской его почерком:

“Мне сказали, ты заболела. Береги себя. Пожалуйста.”

У меня задрожали руки.

Он всё ещё знает, когда мне плохо.

Он всё ещё может влезть в мою жизнь даже через расстояние.

Я долго сидела над этой запиской.

Потом разорвала её на мелкие кусочки.

А потом расплакалась, собирая обрывки обратно из мусорного ведра, потому что не смогла до конца выкинуть его слова.

Какой позор.

Какое унижение — любить человека даже там, где давно решила от него спасаться.

Ночью, лёжа в горячке, я вдруг представила, что было бы, скажи я ему сейчас правду.

Он бы приехал.

Срочно. Немедленно. Без спроса. Забрал бы меня в лучшую клинику. Поднял бы на уши врачей. Купил бы всё. Контролировал бы всё. Любил бы по-своему — сильно, душно, тотально.

И, может быть, мне стало бы легче физически.

Но я снова перестала бы принадлежать себе.

С этой мыслью я уснула.

А утром поняла, что всё-таки начинаю ненавидеть выбор, который сама же и сделала.