Глава 41

Глава 41

Беременность начала менять меня не только изнутри, но и внешне.

Лицо стало мягче. Волосы гуще. Кожа — странно светящейся. А живот уже невозможно было полностью спрятать даже под самыми свободными вещами, если смотреть внимательно.

Я перестала ездить в центр без надобности.

Перешла на другой маршрут.

Сменила врача на клинику в соседнем районе.

Врала, изворачивалась, пряталась.

И всё чаще думала о том, что если человек вынужден так жить, значит, он уже давно не в безопасности.

Однажды вечером, когда я возвращалась из мастерской, во дворе меня ждала не машина Артёма, а его отец.

Вот этого я не ожидала совсем.

Он стоял у подъезда, прямой, сухой, как выструганный из жёсткого дерева. И смотрел на меня тем же холодным, оценивающим взглядом, что и в нашу первую встречу.

У меня похолодели руки.

Если он здесь — значит, Артём действительно не сдаётся.

— Здравствуйте, Ева, — сказал он.

— Здравствуйте.

— Поговорим?

Мне очень хотелось ответить “нет”.

Но этот человек обладал той же породой власти, что и его сын: даже молчаливым присутствием он будто отрезал путь к бегству.

Мы зашли в ближайшее кафе.

Я сняла пальто осторожно, стараясь сесть так, чтобы стол прикрывал живот. Пальцы дрожали. Он это заметил, конечно.

— Вы нервничаете.

— Не каждый день меня караулят бывшие свёкры.

Он усмехнулся едва заметно.

— Вы по-прежнему с характером.

— Это упрёк или комплимент?

— Констатация.

Принесли чай.

Он не тянул.

— Артём вас любит.

У меня всё внутри сжалось.

— Зачем вы мне это говорите?

— Потому что вижу, что он впервые в жизни не может справиться сам.

— Это не моя ответственность.

— Ошибаетесь.

Я медленно поставила чашку.

— Нет. Моя ответственность закончилась в тот день, когда наш брак закончился.

Он смотрел тяжело, пристально.

— Вы умная девушка. И должны понимать: мужчина вроде моего сына не рушится из-за прихоти. Если он не отпускает, значит, было что-то ещё. Что-то, чего вы ему не сказали.

У меня на секунду остановилось сердце.

Он не знает.

Он просто проницателен.

— Вы пришли меня допрашивать? — спросила я ледяно.

— Я пришёл понять, не совершаете ли вы оба ошибку, о которой будете жалеть всю жизнь.

— Уже совершаем.

— Тогда остановитесь.

Я горько усмехнулась.

— Вы так говорите, будто у жизни есть кнопка “назад”.

Он вдруг подался вперёд.

— Скажите честно. У вас кто-то появился?

Я так резко подняла глаза, что едва не выдала себя.

— Нет.

— Тогда что удерживает вас от разговора с ним?

Мой сын.

Мой страх.

Моя гордость.

Моё знание о том, каким он становится, когда считает что-то своим.

Я медленно выдохнула.

— То, что любовь не всегда делает безопасно.

Он долго молчал.

А потом сказал очень тихо:

— Жаль, что вы узнали это о моём сыне раньше, чем он сам.

Эта фраза ударила неожиданно сильно.

Потому что в ней была не защита сына.

Не нападение на меня.

А горькая правда старшего мужчины, который слишком хорошо знает, какой ценой иногда даётся сила.

Когда мы вышли из кафе, он вдруг задержал взгляд на моём животе. Всего на секунду. Не дольше. Но у меня всё похолодело.

Нет.

Он не мог заметить.

Или мог?

— Берегите себя, Ева, — сказал он спокойно.

Я кивнула и ушла, чувствуя, как по позвоночнику катится ледяной пот.