Глава 44

Глава 44

В январе всё почти рухнуло.

На тридцать первой неделе у меня поднялось давление.

Сначала просто шумело в ушах. Потом поплыли мушки перед глазами. Ноги отекли так, что я едва влезла в сапоги, а к вечеру голова болела уже так, будто кто-то закручивал внутри черепа металлический обруч.

Мама испугалась первой.

— Мы едем в больницу.

— Подожди, может, просто устала…

— Никаких “устала”. Вставай.

В приёмном меня осмотрели быстро, оставили на сутки под наблюдением, а потом ещё на двое. Врачи говорили спокойно, но я всё равно слышала под их словами главное: риск. Контроль. Не нервничать. Следить. Беречься.

Не нервничать.

Ха.

Лежать в палате было невыносимо. Белые стены, чужие вздохи, бесконечные шаги в коридоре и время, которое тянется медленнее боли. Я старалась читать, смотреть сериалы, переписываться с Сашей, но всё равно каждую ночь лежала с ладонью на животе и считала шевеления.

— Ты только не спеши, — шептала я Мирону. — Слышишь? Ещё рано. Побудь со мной внутри. Пожалуйста.

На третий день ко мне пришла мама с домашней едой и странным лицом.

— Что?

Она поставила контейнеры на тумбочку, помолчала и только потом сказала:

— Внизу Артём.

Мне показалось, что у меня остановилось сердце.

— Что?

— Он как-то узнал, что ты здесь.

Ладони мгновенно стали ледяными.

— Нет.

— Я сказала, что ты спишь.

— И?

— Он сказал, что подождёт.

Меня затрясло.

Не от ненависти.

От ужаса.

Если он увидит меня сейчас — в больничной рубашке, с огромным животом, под капельницей, — всё закончится. Всё. Тайна, которую я вынашивала вместе с ребёнком, разорвётся на месте.

— Мам, — я схватила её за руку, — не пускай его. Пожалуйста. Не пускай.

Она побледнела.

— Ева, это уже невозможно.

— Можно. Скажи что угодно. Скажи, что меня перевели. Что у меня процедуры. Что мне нельзя. Что угодно!

Мама смотрела на меня так, будто я схожу с ума.

Может, так и было.

— Ты же понимаешь, как это выглядит?

— Мне плевать!

— А если он начнёт разбираться?

— Пусть. Только не сейчас. Пожалуйста.

Я почти плакала. Нет, я уже плакала.

Мама всё поняла.

Медленно кивнула.

— Хорошо.

Она ушла.

А я сидела на кровати, вцепившись в живот, и чувствовала, как от страха меня то бросает в жар, то в ледяной холод.

Через полчаса мама вернулась.

Одна.

— Он ушёл.

Я выдохнула так резко, что закружилась голова.

— Что ты сказала?

— Что ты в инфекционном блоке с подозрением на вирус, и к тебе никого не пускают.

Я закрыла лицо ладонями.

— Господи. Спасибо.

Мама села рядом.

— Это уже безумие, Ева.

— Я знаю.

— Но так долго продолжаться не может.

Я посмотрела на неё сквозь слёзы.

— Ещё чуть-чуть. Осталось ещё чуть-чуть.

На самом деле я уже не верила в это “чуть-чуть”.

Потому что чем ближе были роды, тем яснее становилось: однажды он всё равно узнает.

Вопрос только — когда.