Глава 78

Глава 78

Поворот случился из-за ерунды.

Как почти всё по-настоящему большое.

В тот день Мирон был особенно капризный. Погода скакала, сын не спал толком с утра, я тоже чувствовала себя разбитой. Артём пришёл раньше, взял его на руки, и впервые за долгое время я позволила себе просто уйти в душ на двадцать минут.

Просто уйти.

Не прислушиваясь каждые три секунды.

Не вскакивая на каждый писк.

Не думая, что отец обязательно что-то сделает не так.

Когда я вышла, с мокрыми волосами и в тёплом халате, то увидела картину, от которой у меня всё внутри на секунду стало светлым.

Артём сидел на ковре, прислонившись спиной к дивану. Мирон лежал у него на коленях и что-то довольно гулил. А он… улыбался ему. Не той своей взрослой усмешкой, не победной, не деловой. А как-то так, что я поняла — в эти секунды он по-настоящему счастлив.

И сын тоже.

Я остановилась в дверях, чтобы не спугнуть.

Он не видел меня.

— Вот так, да? — говорил тихо Мирону. — И что ты мне там рассказываешь? Что мать у тебя невыносимая? Полностью согласен. Но красивая, зараза.

Я чуть не рассмеялась.

И именно в этот момент он поднял голову.

Увидел меня.

И замолчал.

Но было уже поздно.

Я всё слышала.

— Ну конечно, — сказала я, складывая руки на груди. — Вот оно что.

Он медленно выдохнул.

— Я не думал, что ты уже…

— Что? Выйду без объявления?

На его лице впервые за многие дни мелькнуло что-то старое. Тёплое. Почти живое.

— Тебе идёт мокрый халат.

У меня вспыхнули щеки.

— Прекрати.

— Что именно?

— Вот это всё.

Он осторожно переложил сына в шезлонг.

Потом поднялся.

Подошёл ближе.

— Какое именно “всё”, Ева?

Я открыла рот — и поняла, что снова не могу объяснить.

Потому что меня выбило не его “красивая, зараза”.

Меня выбило то, как естественно мы вдруг прозвучали.

Как будто всё ещё семья.

Как будто он всё ещё может быть в этой комнате не гостем, а мужчиной дома.

— Не надо быть таким… — пробормотала я.

— Каким?

— Таким, от которого мне хочется забыть, почему я вообще боюсь.

Он замер.

Очень.

И я увидела, как в нём в одну секунду сталкиваются желание и осторожность.

— А ты хочешь забыть? — спросил он наконец.

Тихо.

Настолько тихо, что я едва услышала.

Я не ответила.

Потому что да.

Да.

Иногда до безумия хотела.

Но цена этого забвения однажды уже оказалась слишком высокой.