Глава 8

Глава 8

Он не повёз меня домой.

Сначала я даже не заметила. Просто сидела, глядя на то, как по лобовому стеклу ползут мокрые полосы, как дворники раз за разом сметают серую кашу дождя и снега, и пыталась успокоить дыхание.

— Куда мы едем? — спросила я, когда поняла, что район уже незнакомый.

— Туда, где ты перестанешь дрожать.

— Я не дрожу.

— Ева.

Я посмотрела на свои руки.

Дрожали.

Он привёз меня на набережную. Машина остановилась у почти пустого участка, где в такую погоду не было ни гуляющих пар, ни бегунов, ни мам с колясками. Только река, тёмная, тяжёлая, и длинная линия огней на другом берегу.

В салоне было тепло. Тихо. За окном — мокрый март и город, которому до нас не было никакого дела.

— Ты всегда плачешь в одиночестве? — спросил он.

Я усмехнулась сквозь остатки злости.

— Это допрос?

— Это интерес.

— Нежное слово.

Он повернулся ко мне всем корпусом.

— Тогда так: мне невыносимо видеть, когда тебе больно, и не понимать, что с этим делать.

Я зажмурилась на секунду.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я начинаю тебе верить.

Пауза.

— А тебе нельзя?

Я медленно открыла глаза.

— Нельзя.

— Из-за меня?

— Из-за себя.

Он ничего не ответил.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга в полутьме салона. Я уже не понимала, где заканчивается разум и начинается то, что меня к нему тянет.

— Ты прав, — сказала я наконец. — Ты можешь меня разрушить.

Его лицо стало неподвижным. Жёстким.

— Я бы скорее сдох.

У меня сбилось дыхание.

— Не надо так.

— А как надо? — тихо, но страшно спросил он. — Красиво? Осторожно? На расстоянии? Я пытаюсь, Ева. Пытаюсь уже не первый день. И чем больше пытаюсь, тем хуже.

Я сжала пальцы.

— Тогда зачем?

— Потому что ты младше. Потому что я твой руководитель. Потому что я знаю, как это будет выглядеть. Потому что мне не двадцать, чтобы не понимать последствий. Хватит причин?

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце стучит почти болезненно.

— Но этого всё равно не хватает, чтобы остановиться? — шепнула я.

Он закрыл глаза на секунду.

— Нет.

И это “нет” было страшнее поцелуя.

Потому что после него уже не остаётся иллюзий.

Я не знаю, кто двинулся первым.

Может, никто. Может, это случилось само.

Только секунду назад между нами было расстояние, а потом его уже не было.

Он коснулся моей щеки так медленно, словно давал мне последний шанс отступить.

— Скажи, если мне нельзя.

Я хотела сказать.

Правда хотела.

Но вместо этого лишь выдохнула его имя:

— Артём…

И всё кончилось.

Он накрыл мои губы своими так, будто слишком долго держался и больше уже не мог. Не грубо. Не жадно с первой секунды. Но с таким напряжением, с такой сдержанной силой, что меня прошило насквозь.

Это не было похоже ни на что из того, что я себе представляла.

Никакой киношной картинки.

Никакой музыки в голове.

Только жар. Только дрожь. Только чувство, что меня наконец-то коснулось то, чего я ждала гораздо дольше, чем готова признать.

Я вцепилась пальцами в его пальто.

Он углубил поцелуй, тихо, осторожно, словно всё ещё боялся меня спугнуть. Но в этом спокойствии было столько голода, что у меня слабели руки.

Когда он отстранился, я поняла, что задыхаюсь.

Он тоже.

Лоб к лбу. Один воздух на двоих. Один ритм.

— Господи, — хрипло выдохнул он. — Я пропал.

У меня дрожали губы.

— Я, кажется, тоже.

Он прикрыл глаза, коснулся большим пальцем моей нижней губы.

— Ты не представляешь, как сильно мне хотелось это сделать.

— Представляю, — прошептала я.

— Нет. Не представляешь.

Он поцеловал меня снова. Уже иначе. Глубже. Горячее. Так, что весь мир за окнами машины исчез. Осталась только его ладонь у меня на шее, его дыхание, моя собственная слабость и счастье, от которого было почти больно.

Я никогда не целовалась так.

Чтобы всё внутри разом.

Чтобы страшно.

Чтобы сладко.

Чтобы будто по живому.

В какой-то момент он резко отстранился и уткнулся лбом в руль.

— Чёрт.

Я сидела, прижимая пальцы к губам.

— Что?

— Если я ещё хоть минуту останусь рядом так близко, я увезу тебя не домой.

От этих слов по телу прокатилась волна жара.

И, наверное, это отразилось у меня на лице.

Потому что он глухо усмехнулся, даже не глядя.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто ты не против.

Я не смогла ответить.

Это и было ответом.

Он медленно повернулся ко мне. Взгляд — тёмный, тяжёлый, почти голодный.

— Ева.

— Да?

— Ты даже не представляешь, насколько опасно сейчас звучит это “да”.

Я закусила губу.

И он тут же посмотрел на неё так, что у меня низ живота свело сладкой судорогой.

Господи.

Что он со мной делает.

— Отвези меня домой, — сказала я дрожащим голосом.

Он кивнул сразу.

Не споря.

Не продавливая.

И именно это окончательно добило.

Потому что мужчина, который умеет остановиться на краю, опаснее вдвойне.