21 Глава

Я просыпаюсь от легкого, как дуновение ветерка, прикосновения. Распахнув глаза, испуганно смотрю на склонившегося надо мной Смолова, чьи пальцы осторожно поглаживают мою щеку. И там, где они касаются меня, кожу покалывает…

Все еще во власти сна, я даже не сразу понимаю, что происходит. Прошлое тесно переплелось в сознании с настоящим. И я не уверена, кто это рядом со мной – Андрей из моих сладких грез или жестокий предатель из реальной жизни…

– Мы приехали, – хрипло произносит Смолов, рассеивая чары.

– Извини, я не заметила, как отрубилась, – бормочу сбивчиво, нервным жестом поправляя волосы, и приподнимаюсь на сиденьи.

– У вас была непростая ночь, – говорит он просто, наблюдая за моими попытками привести себя в порядок с ироничной усмешкой.

– Я… Да, – бросаю взгляд в окно и растерянно хлопаю глазами, когда вижу перед собой здание известной в городе частной клиники. – Мы где? А суд?

– Решил, что это важнее, – Смолов пожимает плечами, переводя взгляд на спящего сына. – Не дело, чтобы он так расчесывался.

– Мы пробовали разное… – лепечу я, почему-то ощущая свою вину, хотя я на самом деле делала все, что могла. – Длительного эффекта ничто не дает.

– Мне посоветовали врача. Он посмотрит сына.

– Вот так сразу? – изумляюсь я, прекрасно понимая, что запись к хорошему дерматологу или аллергологу обычно на недели, а то и месяцы вперед.

Андрей смеривает меня взглядом, в котором за добродушной насмешкой таится капелька высокомерия. «Ты серьезно?» – словно говорит он мне.

Конечно, для него все двери открыты… Если он хочет врача, лучшего врача, он его получит немедленно. Дело не только в деньгах. У Смолова есть власть.

– А с усыновлением?.. – спрашиваю тихо, вспоминая главную причину, по которой мы встретились сегодня.

– Не горит. В другой день, – отмахивается он. – Здоровье сына в приоритете.

Я киваю, соглашаясь с ним. Но… Не знаю. Не ожидала такого от Андрея. Что он поставит нужды ребенка выше собственных хотелок – он ведь привык по щелчку пальца получать желаемое.

– Через пятнадцать минут у нас прием, – лаконично сообщает Смолов, когда видит, что я продолжаю сидеть в прострации. – Как у Павла с настроением после сна?

– Ну, тут не угадаешь, – рассеянно говорю я, глядя на мирно сопящего в кресле сына. – Будим?

– Давай, Жень, – Андрей усмехается. – Понаблюдаю, как ты это будешь делать. И если что возьму удар на себя.

К счастью, Павлик просыпается в хорошем расположении духа. Помогает и то, что я сразу вручаю ему компотик, что был у меня в сумке, а Смолов протягивает новую машинку.

– У нас с тобой появилось дело, приятель, – бодро говорит Андрей, беря сына на руки. – Обещаешь быть пацаном? Покажемся врачу, а потом поедем в парк. Я так понял, что из-за меня вы как-то пропустили гонки на машинках.

– Би-би! – Павлик хлопает в ладоши. – Би!

– Ага, вот именно так, – Андрей целует сына в макушку и улыбается, отчего вокруг его глаз расходятся лучики морщинок. А я…

Залипаю на нем… На таком беззаботном, таком легком, таком привлекательном… В такого мужчину я когда-то влюбилась без памяти.

Прием у врача проходит хорошо. В кабинете у дерматолога, помимо современного оборудования и лекарств, масса развлечений для ребенка. И сортеры, и игрушки, и даже огромная железная дорога. Я слышала, что в частных клиниках так бывает, но сама впервые столкнулась с таким изобилием. Осталась в восторге, что уж говорить о сыне – он будто попал в Страну чудес. И весь врачебной осмотр для него прошел на фоне игр. Без единой слезинки.

Выслушав мой рассказ о состоянии ребенка и лекарствах, которые нам назначали, доктор отменила все. Прописала нам диету. Новую мазь, о которой я даже не слышала, но Смолов сразу пообещал привезти из заграницы в течение пары дней. И велела принимать ванну с травами. А чтобы снять зуд, дала флакон с каплями, которые нужно разводить в стакане воды.

– Приедете на прием через неделю. Посмотрим вас в динамике, – деловито сказал врач.

Павлик с новой игрушкой, которую он получил от врача за послушание при осмотре, довольно пошлепал к выходу. Я лишь кивнула, а Смолов крепко пожал врачу руку и шепнул что-то про услугу.

– Спасибо, – говорю я Андрею, когда мы выходим на улицу.

– За это спасибо говорить мне не надо, – ровно отвечает он. – Это мой сын. Я точно так же переживаю о его здоровье…

– Я просто… Я не привыкла, что можно разделить с кем-то эти заботы, – внезапно произношу я с шокирующе меня саму честностью. – Но я рада, что теперь мы не одни.

– Вы не одни, – подтверждает он, касаясь ладонью моего плеча, заставляя меня выдохнуть от неожиданности, и напрячься – так действует на меня его прикосновение.

– Пока сложно привыкнуть. Но я постараюсь.

– Я понимаю, – хмурится Андрей. – И сожалею. Так не должно было быть. Если бы я только знал про вас…

– Ты… – я сглатываю ком в горле, поднимаю взгляд, встречаясь с расплавленным серебром его глаз. – Что будет, когда ты выяснишь, кто эти люди…

Закончить фразу я не в силах, да и Андрей все прекрасно понимает и так. Мрачнеет еще сильнее. Стискивает пальцы в кулаки, словно готов броситься в рукопашный бой с невидимым врагом.

Я давно хотела расспросить его, как продвигается «расследование», но все не решалась… Сейчас же слова сами вырвались.

– Эти люди пожалеют, – одна фраза, как удар хлыста. Я уже отвыкла видеть Смолова таким – жестким и бескомпромиссным.

И я на самом деле не хотела бы оказаться на месте тех людей…