25 Глава

Андрей снова уехал из города, но обещал приехать в пятницу. Сказал, что возникли обстоятельства по работе, которые требуют его присутствия в области. Я не просила его передо мной отчитываться, но он сам сказал… Будто бы для него важно, чтобы я не строила теории и догадки, которыми и без того полна моя голова.

Доверие – вещь хрупкая. Однажды разрушив его, сложно все склеить. Но Смолов старается. Я вижу это, чувствую… Но мне просто страшно. Страшно довериться тому, кто однажды обманул. Теперь я не одна. Выплывать во второй раз вместе с сыном, который за два месяца прикипел к отцу, будет сложнее.

Наверное, я перестраховываюсь. Андрей признал сына, официально оформил отцовство, не словом, а делом постоянно доказывает серьезность своих намерений в отношении Павлика. Но я все еще боюсь, что в один прекрасный день проснусь и все окажется сном. Потому так сложно принять Смолова в качестве мужчины. Своего мужчины. Наш поцелуй на приеме разбудил во мне тайные желания, всколыхнул позабытые эмоции, выдернул на поверхность воспоминания того, как все было между нами… До того, как я была в счастливом неведении относительно его лжи… До того, как осталась один на один со своей беременностью, не нужная никому…

Я была счастлива. Наверное, нельзя так говорить, учитывая, что счастье было построено на лжи. Но те короткие месяцы с Андреем… Да. Тогда я чувствовала себя счастливой женщиной.

– Гулять пойдете? – бодро спрашивает Катя, когда я принимаю ее вызов на мобильном.

– Да! – соглашаюсь с радостью. – Мы готовы.

Мы давно не виделись с Городецкими – Катя перенесла бронхит и долго восстанавливалась. За две недели Павлик мне мозг вынес вопросами, когда мы увидим Давидика.

– Давайте тогда через час на нашем месте в парке? – предлагает подруга. – У нас новый игрушечный экскаватор жаждет экшна.

– А мы возьмём с собой самосвал.

Попрощавшись с Катей, я сообщаю сыну, что после завтрака мы встречаемся с Давидом. Павлик испускает довольный визг и безропотно забирается на стульчик. Вот бы всегда с такой радостью ел кашу!

Пока сын заканчивает с завтраком, я меняю домашний халат на джинсы и футболку, собираю волосы в хвост и прохожусь тушью по ресницам. Чудеса, но с возвращением Смолова я стала более тщательно сделать за своей внешностью. Словно он снова пробудил во мне женственность и желание нравится. И даже то, что он сейчас далеко, не меняет того, что мне хочется быть красивой. В конце концов, он может позвонить по видеосвязи, чтобы пообщаться с Павликом… И со мной заодно.

В парке мы с Катей и Давидом встречаемся ровно через час. И обнимаемся так, словно не виделись столетие.

– Ты прям расцвела, подруга! – Городецкая вглядывается в мое лицо. – Рискну предположить, что это определенный мужчина влияет на твое настроение.

Я не нахожусь, что возразить. Но мои покрасневшие щеки куда красноречивее любых слов.

– То есть, у нас перемирие? – Катя выразительно выгибает бровь.

– Он каждый день доказывает, что может быть прекрасным отцом, – вот и все, что говорю.

– Отцом понятно. А мужчиной? Он может быть прекрасным мужчиной? – проницательно спрашивает Катя.

– Я не знаю, – я неопределенно пожимаю плечами. – Наше прошлое очень болезненное, Кать. Мне нелегко его простить.

– Понимаю. Но я верю во второй шанс. Возможно, ему стоит его дать.

– Поживем-увидим, – говорю я и вдруг резко оборачиваюсь от неприятного предчувствия, холодком пробежавшего вдоль позвоночника.

– Ты чего? – спрашивает Катя растерянно.

– Да нет, показалось, – отвечаю я, мысленно упрекая себя за излишнюю нервозность.

Уже давно такого не было, и я даже не ожидала, что это ощущение, что за мной наблюдают, вновь вернётся. Ведь раньше я боялась, что это Смолов сладит да нами… А теперь я знаю, что это не так.

Взяв по стаканчику кофе на вынос, мы с Катей усаживаемся на лавочку, пока мальчишки возятся в песочнице с игрушками. Болтаем о том о сем, делимся последними новостями. К счастью, Городецкая не настаивает на том, чтобы я посвящала ее во все подробности отношений с Андреем. Зато сама с удовольствием рассказывает о муже и том, что задумала пойти учиться.

Время в приятной компании летит незаметно. Мальчики после долгой разлуки не могут расстаться, мы с Катей, допив кофе, берём еще по лимонаду и круассаны, наслаждаясь теплым деньком.

– Красота, – озвучивает Городецкая мои собственные мысли, открываясь на лавочке и подставляя лицо лучикам солнца. – Вот знаешь, совсем не скучаю по работе. Как вспомню больницу – суета, не всегда адекватные пациенты, ночные смены… Брр. Вообще не тянет, хотя думала, буду очень скучать.

– А я бы хотела побольше работать. У меня есть коллега – он в Китай на стажировку ездил. Это моя мечта, – делюсь я.

– Поедешь еще! – с уверенность говорит Катя. – Павлик подрастет. Смолов помогать будет. Расправишь крылышки…

– Да, – говорю мечтательно, переводя взгляд на песочницу.

Мы друг холодею. Возле самосвала и экскаватора сидит Давид, а моего сына… Павла нигде нет!

– Павлик! – кричу я, подрываясь с места.

Меня начинает трясти. Сердце бешено колотится. Волна паники прокатывается по телу.

– Павлик!

– Он только что был здесь, – лепечет Катя, оглядывая площадку.

Здесь открытое место – всего несколько деревьев по периметру. Тут не спрячешься. Да и Павлик никогда не прятался от меня…

– Давидик, где Павлик? – Катя расспрашивает сына, пока я в панике ношусь по площадке.

С каждой секундой страх возрастает. Я не знаю куда бежать и что делать… Я просто не понимаю, как такое могло случиться…

Дрожащими руками я беру мобильный и судорожно набираю номер Смолова.

– Андрей! – кричу в трубку, не замечая, как по щекам струятся слезы.

– Жень, что случилось? – спрашивает он явно шокированный.

– Павлик… – я натурально задыхаюсь. – Наш сын пропал!