Глава 10

30 июня — 1 июля 1859 года

Только спустя некоторое время я вспомнил, что хотел договориться с Маргаритой Игоревной о пошиве мне шорт. И трусов до кучи. Но ее предложение совершенно выбило меня из колеи. Вот что значит выражение: как снег на голову свалилась. И вот вопрос — идти ли к ней теперь, или не стоит?

— А с другой стороны, — начал я рассуждать вслух, — если все оставить как есть, то у нее сложится обо мне вполне определенное мнение. И оно мне не нравится. Уж лучше если нельзя предотвратить явление, то стоит его возглавить. Раз уж она начала видеть во мне модельера, то необходимо хотя бы поменять ракурс того, что я могу ей предложить.

Вот эта мысль мне нравилась больше. Нарисовать платья, которые бы не постеснялись носить дамы в светском обществе. Такая слава мне гораздо больше нравилась, чем «модельер для ночных бабочек». В мужскую моду не знаю, стоит ли лезть. Мужчины более консервативны, могут и не принять новых фасонов из будущего. Но попробовать тоже можно.

С такими мыслями я достал тетрадь с карандашом и принялся вспоминать стили одежды из будущего, и какие из них можно было бы сшить в настоящее время.

Во что одеваются дамы и господа я успел насмотреться во время посещения театра, так что некий пример у меня перед глазами был. Основной элемент нынешних женских платьев, который я видел практически на каждой девушке или женщине — юбка в пол. Ноги прикрывались полностью у всех, наверное, потому я и предложил для Пелагеи платье со столь смелым коротким размером этой детали. Просто подсознание хотело хоть какого-то разнообразия. Но сейчас я пошел по иному пути. Нижняя часть все также шла до пола, зато наверху платье имело декольте, как у запахнутого халата. Декольте здесь носили, так что в этой детали я не боялся прослыть слишком вульгарным или откровенным. Однако из-за такой «мелочи» платье приобрело совершенно иной вид. Так я еще и добавил широкий пояс в ладонь толщиной. Сделал несколько набросков — с длинными рукавами, короткими, без рукавов — на лямках.

Но на всех этих платьях юбка все еще была «монолитом», без разреза. И дальше я сделал несколько эскизов, где разрез имеется. В основном — спереди, чтобы когда дама присаживается, при желании могла оголить коленки. После женских эскизов я перешел на мужские. Тут было попроще. Сейчас в моде был фрак — этакий пиджак с длинной задней частью и короткой передней. Я же нарисовал классический костюм-тройку из будущего. Его крой визуально довольно сильно отличался. Так сам пиджак был одинакового размера со всех сторон и шел лишь до уровня чуть ниже пояса, а не до колен, как у нынешних пиджаков больше похожих на пальто. Брюки нарисовал прямые, а не слегка зауженные. И казалось бы такие легкие «косметические» изменения довольно сильно повлияли на конечный облик и восприятие костюма.

— Вот пускай это шьет, а не эротическое белье с меня требует, — пробурчал я, складывая эскизы в портфель.

Теперь надо бы к ней съездить, да донести свою мысль, но лучше перед тем показать свои наброски тете или отцу. Чтобы снова не попасть впросак.

Старшие родственники нашлись в зале. При виде меня они замолчали и синхронно перевели взгляд на портфель в моей руке. Отлично, не нужно по отдельности их искать!

— Хочу вам показать кое-что, и услышать ваше мнение, — не стал я разводить политесы и быстро достал и разложил свои наброски на журнальном столике перед ними.

Глаза тети тут же загорелись, как у любой женщины при виде новой одежды. Пусть та и нарисована лишь карандашом.

— Ну-ка, покажи, — первой она схватила листки. — Интересно как… Ты словно скрестил домашний халат с вечерним нарядом, — подняла она меня глаза.

— Ну, как-то так вышло, — развел я руками. — Плохо получилось?

— Выглядит интригующе, но как оно будет смотреться в полный размер? — задумчиво протянула тетя.

Отец сумел урвать себе листок с мужскими набросками и сейчас жевал губами, стараясь представить себе набросок костюма на живом человеке. Может быть даже на самом себе.

— И зачем ты фрак так укоротил? — все же задал он вопрос.

— Удобнее, — пожал я плечами, — не нужно откидывать, когда садишься на стул.

— Зато, кхм… сзади дуть наверняка будет, — обратил он мое внимание на практический аспект костюма.

— Он до середины попы по длине. Не так уж и сильно будет задувать.

— Не придирайся, Сергей, Роман старался, надо поддерживать такой энтузиазм. К тому же — ты видишь? Все в пределах приличия. А если он станет законодателем нашей моды… — тетя предвкушающе улыбнулась.

— Законодателями моды становятся популярные личности, — возразил я. — А я пока мало кому известный молодой дворянин.

— То пустое, — отмахнулась тетя. — Скоро обязательно тебя заметят. И ты ведь наверное хочешь их пошить? — взглянула она на меня испытующе.

— Да, было бы неплохо.

— К Маргарите не будешь обращаться? — уточнила она.

— Как раз к ней и хотел пойти, — не оправдал я ожиданий тети.

— Это еще зачем? — возмутился отец. — После того, что она тебе предложила, ты все равно хочешь идти к этой женщине⁈

— Именно из-за этого, — кивнул я головой. — Маргарита Игоревна — женщина инициативная. Она все равно будет пытаться уговорить меня на создание одежды, так ведь? — посмотрел я на тетю.

— Вполне возможно, — подтвердила она мое мнение.

— И раз так, то уж лучше пусть она видит во мне человека, способного создать платье для аристократов, а не для… других сословий, — дипломатично закончил я.

Спорить у отца видимо уже не было сил или желания. Потому он лишь уткнулся в кружку с чаем, всем своим видом показывая, насколько не согласен со мной. Но пытаться мне что-то приказать не стал. Уже плюс.

Время до конца дня еще оставалось, и затягивать я не видел смысла, потому отправил Пелагею, передать Митрофану мой приказ о новой поездке. Через четверть часа я уже трясся в тарантасе по направлению к дому госпожи Угорской.

Я не прогадал, и женщина оказалась у себя, а не пошла к кому-нибудь в гости. Открыв мне дверь, она изрядно удивилась.

— Роман Сергеевич? Приятная неожиданность. Проходите.

Она была одета в домашнее платье из атласа, а волосы свободно спадали по спине. Впервые вижу ее без прически. Сама женщина тоже была смущена своим видом, хоть и старалась этого не показывать.

— Чем обязана вашему визиту? — спросила она, когда мы прошли в зал.

— Прошу прощения за внезапность. И я к вам сугубо по деловому вопросу. Я хотел бы попросить вас больше не предлагать мне… столь сомнительных заказов. Особенно в части одежды, — Маргарита нахмурилась, даже губки поджала, но я не дал ей себя перебить, протянув ей листки со своими эскизами. — Уж лучше обратите внимание на более достойные наряды.

Угорская взяла листки бумаги настороженно. Но стоило ей бросить взгляд на эскизы, как я был забыт, а женщина с головой ушла в изучение набросков. Внезапно она подскочила и сбегала за ширму, откуда принесла собственные листы бумаги. И тут же принялась на них что-то чертить. Я рискнул подойти ближе и заглянул в ее работу. А Маргарита Игоревна пыталась подобрать выкройки для новых платьев по моим эскизам. Она даже про меня на какое-то время забыла, полностью уйдя в работу. Фанатик от шитья, правильно я подумал, что она от меня не отстанет, если не направить ее в нужное русло.

— Роман Сергеевич, — подняла она на меня глаза через несколько минут, — у меня не получаются лекала, я не совсем улавливаю, вот здесь у вас предполагается единый отрез, или имеется шов?

Вздохнув, я присоединился к ее труду. Иначе мы не перейдем к моему новому заказу на шорты и плавки, да и лучше проконтролировать, что у нее в итоге получится. И кстати, я планировал не просто попросить сшить себе обновки, но и не заплатить за это ни копейки. Расчет был прост — Маргарита Игоревна только что получила от меня новые фасоны, которые ее очень заинтересовали. Вот они и будут оплатой ее труда.

Оторвались мы от работы спустя полчаса. Маргарита Игоревна за это время раскраснелась, щеки у нее горели то ли от возбуждения, то ли от азарта. Черт поймешь эту женщину. Спохватившись, она убежала на кухню готовить чай.

— Совсем я забыла про гостеприимство, — такие слова она произнесла, покидая меня.

Ждать пришлось долго. Привычных мне плит еще не существовало и Угорская пользовалась обычной дровяной печью. Вот ее Маргарите и пришлось растапливать, чтобы нагреть воду. Я в это время пока взял чистые листы и стал рисовать уже шорты с плавками, чтобы время не терять. Да и вскоре надо будет возвращаться обратно, пока отец себе что-то не навыдумывал от моего долгого отсутствия.

Когда она вернулась, я успел закончить свою работу.

— Хочу попросить вас сшить для меня вот это, — протянул я ей листки. — И обратите внимание на нижнее белье, — указал я на плавки. — Видите, тут нет лент для подвязки?

— Да, вижу. Но ведь тогда они будут спадать? — с удивлением посмотрела на меня женщина.

— Я предлагаю вам вшить сюда вязанный поясок. Есть ведь такой вид вязки, когда шерстяная ткань «тянется»? Вот она и будет по моей задумке держать эту одежду на мне вместо пояса.

— Вот как? — удивилась госпожа Угорская. — Не знаю, выйдет ли толк, но попробовать можно.

Ну да, привычных мне резинок-то нет. Вот и приходится выкручиваться. А завязывать ленту каждый раз — не очень удобно. Хотя сейчас приходится это делать, потому что иного варианта удержать те же панталоны на теле просто не существует.

— Вы просто кладезь новых идей, Роман Сергеевич. Так бы и поцеловала вас, не будь вы столь стойким к моим чарам, — рассмеялась она.

— Так я могу рассчитывать на вас? — предпочел я не заметить ее намека.

— Да, безусловно.

— И вы больше не будете мне предлагать рисовать фасоны платьев или иной одежды для Екатерины Савельевны?

— Прошу прощения, что задела вас этим предложением, — признала свою вину она. — Можете быть спокойны, такой ошибки я больше не совершу.

Покинул квартиру госпожи Угорской я спустя еще полчаса. За это время мы договорились, что она сошьет мне мой заказ, пока мы с отцом ездим в Царицын, и принесет его моей тете. Где и передаст его, даже если меня не будет еще в Дубовке. Расстались мы на вполне позитивной ноте. И это хорошо! Но сложно все же с этой дамой и держать нужно ухо востро.

В усадьбе меня встретил встревоженный отец.

— Что-то ты долго. Уж не случилось ли у вас чего? Не поругались ли еще сильнее?

— Нет, наш разговор с Маргаритой Игоревной был вполне плодотворным, — успокоил я его. — И более ничего сомнительного она пообещала мне не предлагать.

— Вот и хорошо, — улыбнулась тетя, как раз зашедшая в зал и услышавшая мои последние слова. — Тогда может чаю?

— Я бы лучше поужинал, — хмыкнул я. — Чаем меня уже напоили.

* * *

Маргарита была в восторге от новых идей Романа. Изначально она хотела теснее сойтись с Екатериной Савельевной. Ее связи, пусть их и не любят афишировать в свете, очень бы могли помочь женщине, если бы возникла какая трудная ситуация. Все же одинокой даме без личного дворянства довольно сложно удерживать свое положение в высшем обществе. Да и сама идея предложить молодому Винокурову полезное, как считала сама Маргарита, знакомство изначально казалась ей блестящей. Кто же знал, что он так остро и негативно отреагирует на нее? Мужчины! Не понимают, что в постели они особо уязвимы и через ту же Екатерину Савельевну Роман мог бы узнать много мелких грязных тайн о многих аристократах и влиятельных людях Царицына и Дубовки. Что потом использовать к своей пользе. Ну что ж теперь поделать. Зато с другой стороны, пусть Роман и отказался от ее предложения, что наверняка расстроит главную мамочку их губернии, но взамен дал Маргарите то, что мило сердцу любой дамы. Новые наряды! Пусть не сами, а лишь идеи, но оно того стоило. Да и с самой Екатериной обещал все же поговорить, что тоже плюс.

Женщина посмотрела на самый последний эскиз одежды, сделанный юношей уже при ней — нижнее белье — и непроизвольно облизнулась. Да, видеть кавалера в столь… откровенной одежде она бы сама была не прочь. Все же есть у парня предрасположенность к созданию интимного белья. И зря он хочет похоронить этот свой талант. Ну да это уже его дело. Ссориться с ним, продолжая настаивать на своем, Маргарите не хотелось. Кто знает, может он передумает? В жизни всякое бывает. А сейчас у нее буквально чесались руки сшить вон то платье, с глубоким декольте и запахом, как у халата. И примерить самой — как она в нем будет смотреться? А раз хочется, и все есть для исполнения желания, то не стоит откладывать это на потом! И женщина приступила к работе.

* * *

На следующее утро мне пришлось встать пораньше, чтобы не пропустить свою тренировку. Отец предупредил, что отправимся мы сразу после завтрака, который тоже будет ранее обычного. А все для того, чтобы у нас по прибытию в Царицын было как можно больше времени для решения всех вопросов. Ведь прибудем мы туда лишь после обеда, а задерживаться надолго нам не было смысла.

— Но ночевать все равно придется там, — вздыхал отец.

— И где именно? — уточнил я.

— Меблированную комнату поищем. Знаю я там одну, если не занята сейчас. Но в крайнем случае — на постоялом дворе всегда местечко найдется. Вот только… — протянул он и с каким-то сомнением посмотрел на меня.

— Только что?

— Стоит ли твою служанку с собой брать?

— А в чем проблема? — не понял я его сомнений.

— В таких комнатах не предусмотрено место для слуг, — пояснил он мне. — Митрофан и в тарантасе переночует, места там ему хватит. Но только ему. Да и сомневаюсь я, что ты согласишься, чтобы Пелагейка рядом с ним ночевала, — хмыкнул отец. — С другой стороны, — продолжил он, — в таких комнатах обслуживать нас никто не будет. Самим придется и еду себе готовить и в остальном на себя полагаться.

Понятно. Самообслуживание, от чего отец наверняка давно отвык. Вот и раздирают его сомнения.

— Давай возьмем, — решил я снять с него груз ответственности в принятии этого решения. — Если что, со мной переночует.

Тут он не выдержал и расхохотался.

— Хочешь получить повод, чтобы ее потискать, а сам вроде как и не «хотел», но оно само? — пояснил он свое поведение, увидев недоумение на моем лице.

А я даже и не думал об этом, без задней мысли и потайных планов такое предложил. О чем и сказал ему.

— Ладно, — махнул он рукой, — может, у них раскладушки найдутся. Бери свою девку.

Дорога до Царицына не отличалась разнообразием и была почти точной копией как дорога до Дубовки. Да и сам город оказался вопреки моим ожиданиям такой дырой, что даже Дубовка на его фоне выглядела попрезентабельней. Дома в городе были почти сплошь деревянные, хоть и двухэтажные. Крупных заводов не было, а из промышленности присутствовал пивоваренный заводик, кирпичный, да свечной. Еще из особенностей — на улицах я заметил казахов да калмык. Они кучковались в большинстве своем на местном рынке, который занимал значительную часть города и был его экономическим центром.

Меблированная комната нашлась, пусть и не сразу. Та, про которую упоминал отец, и впрямь оказалась занята. Но хозяин комнаты посоветовал своего знакомого, занимающегося тем же промыслом, и уже через полчаса после прибытия в город мы поднимались на второй этаж деревянного доходного дома.

— А тут просторно, — удивился я, заходя в дверь.

— Так и комната не из самых дешевых, — хмыкнул в ответ отец.

Площадь у комнаты была чуть меньше двадцати квадратов. Широкие окна выходили на улицу, на южную сторону. Оглядевшись, я увидел большую двуспальную кровать и широкий диван. Напротив окон стояла пара шкафов для вещей и посуды, имелся стол и два стула. Мебель конечно не из «икеи», откуда такой здесь взяться? Выполнена вполне себе в современном по нынешним временам стиле, не сильно отличаясь от той, что имелась в нашем поместье, с завитушками, плавными изгибами ножек и даже простенькой росписью.

— Ладно, — выдохнул отец и повернулся в сторону Пелагеи, — готовь нам ужин, пока мы с Романом по делам ездим.

— Будет исполнено, барин, — поклонилась девушка.

— Продукты тебе хозяин выдаст. Ежели денег потребует, уточни, сколько, потом мы рассчитаемся, как вернемся.

На этом мы оставили девицу на хозяйстве, а сами вновь загрузились в тарантас. Уже всю пятую точку, которая толком не отошла еще от моей верховой поездки, отбил на этом деревянном пыточном транспорте. Я бы лучше пешочком прогулялся, но отец идти не хотел, а без него мне и смысла куда-то самому двигаться не было.

Собственного здания у банка в городе не оказалось, как я вначале думал. И отделение государственного заемного банка располагалось на первом этаже в здании администрации города. Оно было двухэтажным кирпичным, с декоративными элементами на окнах, а по всему зданию выделялись выступы на стенах в виде колонн.

Принять нас должен был сам управляющий конторой. Высшая должность в отделении банка. Это с одной стороны, а с другой — тут и отделение-то настолько мало, что всех работников — человек пять не более. Но даже к нему нам пришлось посидеть в очереди. Я успел даже написать записку Екатерине Савельевне и передать ее Митрофану.

— Кликнешь кого из местной ребятни, чтобы доставили по вот этому адресу, — дал я мужику двадцать копеек и записку с визиткой.

— Дык, барин, я не разумею, что тут написано, — почесал тот затылок.

Пришлось мне самому ему прочитать адрес, да объяснить, кому должно передать записку. В ней я предлагал сутенерше прийти ко мне вечером, если она желает обсудить создание картин для нее. И срок — сегодняшний день, потому что уже завтра, если мы обо всем договоримся в банке, мы уже отправимся в обратный путь.

Уж не знаю, придет ли она, или сочтет ниже своего достоинства вот так бежать к какому-то юноше, пусть и дворянину, но мне плевать. Просьбу Маргариты Игоревны я выполнил, а дальше уже как карта ляжет.

У управляющего конторой мы надолго не задержались. Как и предполагал отец, сразу нам ссуду под обеспечение лесопилки давать не стали. Но зато приняли наше заявление, благосклонно посмотрели на заключенный с Миллером договор и пообещали прислать не далее, чем на следующей неделе, оценочную комиссию. На том мы и расстались. Дел — на десять минут, а на дорогу потратили только от тетушки пять часов, и еще столько же обратно потребуется. Вот так и станешь по достоинству ценить блага будущего, когда подобную заявку можно в пару кликов оформить за несколько секунд.

— Все исполнил, барин, — сказал мне Митрофан, когда мы покинули здание администрации.

— Ну и славно, — кивнул я. — Теперь едем к доходному дому.

Отец в это время грузно усаживался в тарантас, морщась от пыли, которую в городе поднимал сухой степной ветер. Деревьев здесь было в разы меньше, чем у нас и воздух изрядно раскалялся под палящим солнцем.

Проездили мы в итоге почти полтора часа, так что когда вернулись в комнату на постой, Пелагея уже успела нам приготовить ужин. Часть и Митрофану вниз отнесла, да там же с ним и поела. И только я хотел пойти к хозяину комнаты да спросить про раскладушку, как в дверь постучали. Екатерина Савельевна все же решила почтить меня своим присутствием.