Глава 21

10 августа 1859 года

Валерия Павловна вышла к гостье своего ресторана, когда официант доложил, что та желает ее видеть. Учитывая, что ее позвала Ирина Ивановна, жена купца Небесчетного, игнорировать такую просьбу женщина и не думала. К тому же женщина понимала, что скорее это коллективная просьба всех гостей ее ресторана, а госпожа Небесчетная — лишь их некий «глашатай».

— Как ваше здоровьице? — присела рядом за столик Повелецкая, мимоходом окинув зал своего ресторана.

Народу, несмотря на относительно ранний час, собралось уже немало. И почти сплошь — видные люди города и округи. Пока шла до госпожи Небесчетной, Валерия Павловна успела не только поздороваться со многими посетителями, но и получить от них приглашение за их столик. И причина их пристального интереса буквально витала в воздухе. Поэтому вопрос Ирины Ивановны не застал ее врасплох.

— Благодарю, все хорошо. Но позвольте спросить — как так вышло, что полиция позволила себе ворваться в квартиру князя Белова и вытащить его силком? Уж простите, что я так сразу, но все взволнованы. Муж мой хотел к Аристарху Венедиктовичу отправиться, как узнал о столь вопиющем событии, но пока он вернется — я же сгорю от любопытства! Слухи ходят один ужаснее другого. Уверена, ваш муж знает, что произошло на самом деле. Может и с вами он поделился?

Валерии Павловне было лестно такое внимание. И да, ее муж, как глава Дубовки, уже был в курсе произошедшего инцидента. А уж женщина постаралась и выспросила у него все подробности, чтобы вот для такого момента проявить свою осведомленность и поднять свою значимость в глазах света. А то ведь все равно все вечером к Зубовой в театр пойдут и там чуть ли не из первых рук все узнают. Но до вечера нужно ее дожить, а любопытство хочется утолить здесь и сейчас.

— Прошу меня извинить, — вмешался в их разговор мужчина за соседним столом, пока Валерия Павловна собиралась с мыслями. Это был Михаил Захарович, бывший помещик, а сейчас — владелец пары барж, которые он приобрел на остатки средств от продажи своих земель для закрытия долгов. — Но меня тоже чрезвычайно интересует ответ на этот вопрос. Слухи ходят один ужаснее другого. Вроде как, князя сняли с дамы, даже не дав ему одеться! Никаких возражений не слушали, и сейчас держат в арестной комнате. Что это за самоуправство?

— А я слышал, что помощник капитана все же добился разрешения у Валентина Аркадьевича на обыск квартиры князя. Но только на обыск! С чего ему руки крутить-то начали? Неужели нашли что незаконное?

В зале пошли перешептывания собравшихся посетителей. Каждый делился своей частью слухов. Кто-то, чтобы показать свою значимость и осведомленность, не стеснялся приврать для красного словца, приукрасив услышанное. Что только добавляло хаоса и неразберихи. Но все люди ждали, что скажет Валерия Павловна, поминутно бросая на нее любопытные взгляды.

— Господа, попрошу вас быть потише, — сказала Повелецкая. — Я скажу все, что мне известно, не переживайте.

Дождавшись, пока шепотки стихнут, попутно наслаждаясь моментом своего триумфа, Валерия Павловна начала отвечать.

— Да, в квартиру князя приходила полиция. Но! — повысила она голос, чтобы перешептывания не набрали силу вновь. — Это произошло по доносу Романа Винокурова. Он сообщил, что якобы, князь силой захватил какую-то мещанку и собирается ее… — договаривать она не стала. Всем и так все ясно, зачем произносить столь нелицеприятные вещи вслух? — Конечно, полиция не имела права не отреагировать на этот донос. И согласно уложению императора, прежде чем стучаться в дверь ко всем известному Григорию Александровичу они и отправились получить на то дозволение у Валентина Аркадьевича. Разве мог наш мировой судья преступить закон и не дать такое дозволение? — обвела она зал взглядом. — И вот только тогда они и вошли в квартиру князя. Да, там оказалась какая-то девица в… неприглядном виде. Однако силой она туда попала, или пришла сама — установит суд. Князя на время следствия провели в арестную комнату — то правда. Но естественно ни о каком «выволокли голышом» и говорить невместно. Что за чушь? Ему дали собраться, как и положено человеку его статуса. И провели со всем почтением до полицейской кареты. Это факты, господа. Все остальное — досужие сплетни и слухи.

Повелецкая многое бы могла добавить и от себя, но муж согласился дать ей информацию только при условии, что она этого делать не будет. А гневить его было не в интересах женщины. Да и так — она получила то, что хотела. Показала, что она все еще является обладательницей не только самых «горячих» новостей, но и самых правдивых. Это только укрепит ее репутацию. И чем бы ни закончилась эта история, свою выгоду от нее она уже получила. В том числе и денежную — ведь собравшиеся посетители не за пустыми столами сидели.

* * *

— Ты в этом пойдешь в театр? — удивилась мама.

— А что не так? — пришла моя очередь удивляться.

— Но ведь такое никто не носит!

Аргумент был «убийственный». А я просто надел привычный костюм-тройку, что сшила для меня Маргарита Игоревна. Ну не нравятся мне местные фраки! То ли пальто, то ли пиджак. Что-то среднее, с длинной задней частью, которую вечно надо откидывать, чтобы не мешала нормально сидеть.

— Значит, стану законодателем моды, — насмешливо фыркнул я.

— Роман, будь серьезнее! — нахмурилась мама. — На нас сегодня будет приковано внимание всего света! И ты тому причина, забыл?

— Вот пусть смотрят и завидуют, — отмахнулся я.

Менять свое удобство на мнение «света» я не собирался. К тому же ничего постыдного в костюме не было. А то что он непривычен — так на мой взгляд это даже лучше. Пусть считают меня слегка эпатажным. Тогда и мой поступок будет выглядеть как некая «фронда» обычаям, что свойственно подросткам. Раз уж выгляжу молодым юношей, надо пользоваться преимуществами собственного вида, а не только терпеть его недостатки.

В театр мы прибыли пораньше, чтобы сразу начать формировать мнение о задержании князя в свою пользу, пока аристократы меж собой не успели переговорить и составить собственное впечатление. И то, как оказалось, немного припозднились в этом. Весть, как и предупреждал Малышев, уже разнеслась по городу. И нас буквально с порога атаковали первые посетители театра. В основном — женщины, тут же насев на маму. Но и их супруги и дети не отставали, направив свое внимание на меня. Хорошо хоть и правда пока народу было относительно мало и удалось перекинуться почти с каждым таким любопытным хотя бы словечком. Упор в ответах мы сделали на двух факторах: поджог нашей лесопилки, организованный князем, и наш ответ ему, когда стало известно о намерении князя еще и ударить по моей бывшей служанке. Мы старались придать Белову образ «бешеной собаки», как заранее и договорились. Упоминали, что конфликтов с ним не было, а тут вдруг — поджог. С чего бы? И следом — попытка мелочно навредить в виде изнасилования Пелагеи. Что нашло на старика? Может, помутился рассудком? В общество-то он давно не выходил, аж с Рождества. И надо сказать, это приносило свои плоды. Любопытство окружающих сменялось на удивление, а настороженность по отношению ко мне, в неприязнь к Григорию Александровичу. Никто не любит безосновательной агрессии. И теперь уже я не выглядел юнцом, что за ради какой-то девки натравил полицию на уважаемого дворянина. Последнюю версию я случайно подслушал, когда подходил к буфетчику за порцией морса.

— Роман, вы сегодня прямо центр внимания, — услышал я за спиной девичий голос.

Сам я как раз только что раскланялся с одним купцом, который подошел чисто утолить любопытство. Ну и «засветиться» рядом со мной, чтобы потом можно было на правах того, кто знает информацию из первых рук, делать разные заявления.

— Выглядите просто блистательно, — улыбнулся я сестрам Скородубовым, которые меня и позвали.

И я ничуть не лукавил. Девушки были облачены в нарядные платья хоть и одного фасона, но разного цвета, с глубоким декольте и корсетом, утягивающим талию. Чашечки платья поддерживали грудь, от чего она чуть не «выпрыгивала». Волосы уложены в сложную прическу, оголяя красивые шеи девушек. Руки ничем не прикрыты, но юбка как и водится — куполом и до самой земли.

На мой комплимент Анна лишь доброжелательно кивнула, принимая его как должное, а вот Анастасия слегка покраснела, но тут же взяла себя в руки повторила выражение лица сестры.

— Что же случилось, что обсуждают только вас? — продолжила расспрос Анна, которая меня и позвала. — Мы слышали краем уха о какой-то некрасивой истории с неким князем…

Тут к нам подошел молодой парень и, ничуть не стесняясь меня, словно давний знакомый, улыбнулся девушкам.

— Как я рад, что мы встретились! — тут он все же обратил на меня внимание и его улыбка слегка померкла. Но вежливости он не потерял. — Позвольте, я украду этих прелестных дам на пару минут?

— Благодарю, но мы еще не закончили разговор, — опередила меня с ответом Анна.

— О, Роман Сергеевич сегодня нарасхват, — покивал парень. — Но ваше любопытство смогу удовлетворить и я.

— Не утруждайтесь, — вмешался я в их диалог. А то обсуждать меня в моем присутствии, но при этом словно не замечая — верх бестактности. Вот и у меня отношение к незнакомому парню сложилось негативное, хотя говорит он меньше минуты. — Я еще вполне способен рассказать все без посредников.

Тут его взгляд изменился. Если до моих слов я ему был абсолютно неинтересен, и он уделял мне лишь толику внимания согласно этикету, полностью сосредоточившись на близняшках, то сейчас посмотрел на меня с нескрываемой ревностью и раздражением.

— Не сомневаюсь, — процедил он. — Вы всегда готовы прийти на помощь девушке. Даже весь город из-за этого переполошили. А может, у вас есть сильные чувства к той мещанке? Тогда что же вы препятствуете нашему с дамами общению?

— Девушки уже сказали вам «нет». И настаивать на ином ответе — показать свое неуважение к ним. Где ваши манеры?

— Они при мне, — фыркнул молодой франт. — И не волочащемуся за юбкой горожанки говорить мне про манеры, — вдруг резко перевел свое «предположение» о моих отношениях с Пелагеей в «факт» ставший неприятным тип. — А может, она — ваш потолок? Тогда тем более, не стойте у меня на пути!

Ситуация резко накалилась. Этот дворянчик старательно нарывался на драку, сравнив мой статус с мещанским, да еще на глазах не только девушек, но и всех стоящих рядом людей. Оставлять такое оскорбление без ответа я не имел права.

— Вы хотите дуэли? — спросил я у него напрямую.

— А вы не побоитесь выйти? — уже неприкрыто насмехался он надо мной.

— Не судите по себе, — усмехнулся я в ответ.

И я не тянул время, просто не знал, как правильно сформулировать вызов, чтобы не выглядеть глупо. Однако и тянуть было нельзя. Потому что незнакомец продолжил накалять ситуацию:

— Я требую извинений. Здесь и сейчас!

— Извиняться перед кем? — я показательно огляделся. — Не вижу человека, кому я бы нанес оскорбление. А вот вы — оскорбили мою честь, посмев усомниться в моей смелости. Вызываю вас на дуэль, — решил я импровизировать.

Надеюсь, не нарушил каких-то правил дуэльного кодекса, о котором раньше только слышал.

От моих слов он побагровел еще больше:

— Я пришлю секунданта. Завтра на рассвете. Посмотрим, чего вы стоите на деле, а не на словах.

Высказав все, что хотел, парень покинул театр, оставив меня в замешательстве. Меня явно провоцировали, и поступить иначе, как вызвать на дуэль, я просто не мог. Но случайно ли сейчас все произошло, или завтра меня будут пытаться убить, чтобы развалить дело князя? Вот вопрос, а который ответа у меня не было.

Продолжение здесь — https://author.today/reader/527640/4975979